Вторник, 04.10.2022, 13:11
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 3 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • »
Форум » Чердачок » Жемчужины » Сказки Натальи Абрамцевой
Сказки Натальи Абрамцевой
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:25 | Сообщение # 31
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ХОРОШО, ЧТО ХОРОШО КОНЧАЕТСЯ

Солнце проснулось. Выглянуло из-за горизонта. Огляделось, ведь за весь день отвечает. Нельзя сказать, чтобы у него сразу испортилось настроение. Лес и луг зеленели, поле золотилось, речка голубела. Где-то на краю света зевала и потягивалась туча. Большущая, темно-серая.
Она не испугала солнце. А вот на другом конце света в небе парило маленькое белоснежное облачко. Очень симпатичное и, несомненно, веселое. Оно и заставило солнце не то чтобы нахмуриться, но улыбнуться чуть осторожно.
Время идет, солнце торопится. Траву от ночной росы высушить надо, цветы светом напоить надо и, конечно, совершенно необходимо... А это что такое?! Медленно, но верно приближается та самая огромная серая туча. Если она, которой в общем-то все равно, куда ползти, закроет солнце, тогда ему ничего не успеть сделать.
— Как приятно,— быстро проговорило солнце,— что мы встретились!
— Чем могу служить?— Туча изогнулась, как могла, грациозно.
— Надеюсь, вы поможете.— И солнце, упираясь лучиком в тучку, чтобы та не поползла, рассказало о поле, которое ждет не дождется дождя, о пересыхающей речке, о грибах, которым очень трудно расти без дождя.
— Где объекты?— раздуваясь от дождя и гордости, спросила туча.
— Поле,— солнце указало лучиком в одну сторону,— речка,— второй лучик потянулся в другую сторону,— в грибной лес,— третий лучик ткнулся в третью сторону.
Туча отправилась по делам, а солнце улыбнулось — оно знало, что медлительная туча не скоро со всем справится. Почти спокойно стало солнце дальше делать-поделывать свои дела. Даже не забыло установить точное время на главных живых часах — подсолнухах.
Только вот почему солнце почти спокойно? Почти, а не совсем! А потому, что нет-нет, да поглядывало оно в ту сторону, где над горизонтом висело-парило белоснежное облачко.
Солнце видело, что происходит именно то, чего не миновать. Вздохнуло: «Не впервой, как-нибудь...»
А все-таки, в чем дело? Вот порхает белое облачко, и настроение у него просто прекрасное. «Ах, с кем бы поговорить, поболтать?»— поглядывает облачко по сторонам. И вдруг, совершенно откуда ни возьмись, появляется второе облачко. Тоже прелестное и безобидное. Да еще с легким перламутровым оттенком. И ему было легко и весело и хотелось с кем-нибудь поболтать.
— Как замечательно, что мы встретились!
— Прекрасно! Мы давно не виделись!
— А вы не изменились! Разве что стали еще белоснежнее. Просто снежинка!
— Спасибо! И вы чудесно выглядите! Перламутровый оттенок восхитителен!
— Недавно мне довелось пролетать над озером изумительного изумрудно-зеленого цвета. И знаете, когда мой перламутр отразился в озере...
— Да...
— Да! Получилось редкое по красоте сочетание: изумрудно-перламутровое.
— Да...
— Что «да»? Я не совсем понимаю смысл вашего «да».
— Так... Ничего особенного...
— И все-таки?
— Если... вы не обидитесь?— кажется, колебалось белое облачко.
— Конечно, нет!— искренне, нет ли, рассмеялось облачко перламутровое.
— Хорошо, я скажу. Мне кажется, что сочетание перламутрового с зеленым немного резковато.
— Резковато?
— Да, немного вульгарно. Надеюсь, вы не обиделись?
— Ах, ну что вы! Просто мне жаль вас. Наверное, вы никогда не видели озеро изумрудного цвета. Потому вам и кажется, что...
— Вы ошибаетесь, я отлично знаю это озеро. И отражалось в его зеркале не раз. Представьте: моя белоснежность в изумрудной оправе! Берега застывали в восхищении.
— Ну...— протянуло перламутровое облачко,— сочетание цветов довольно приятное, но слишком уж обычное.
— Ах, что вы!— не соглашалось белоснежное облачко.— Торжественное сочетание! Благородное.
— По-моему, простовато.
— А я считаю — изысканно!
— Вы, вы...— задрожало перламутровое облачко.
— А вы? Будто бы вы...— не уступало облачко белоснежное. И вдруг...
— Не надо! Не надо! Друзья мои, не ссорьтесь!— Это из-за горизонта выскочило красивое ярко-розовое облачко.— Не ссорьтесь! Вы очаровательны, это ясно, но я, именно я, самое красивое!— громко рассмеялось розовое облачко и добавило:— Это я вроде бы шучу, но на самом деле говорю правду. Вы согласны, что я неотразимо?
— Не в этом дело!— одновременно, стараясь перекричать друг друга, бросились к розовому облачку белоснежное и перламутровое. И услышали звенящий смех. Приближалось светящееся золотистое облачко. Конечно, оно утверждало, что именно его отражение создано, как будто специально, для изумрудного озера. Ничего нового...
Ближе и ближе друг к другу подлетали облачка. Громче становились их голоса. Пока не превратились, не слились в один голос, шум, гам, грохот — просто обыкновенный гром! И цвета яркие, разные столкнулись, зацепились друг за друга, перепутались. И вот уже непонятно, где веселый розовый, где благородный белый, где редкий перламутровый, где гордый золотой. Смешавшись, веселые цвета странным образом слились в один черно-лиловый цвет. Исчезли разноцветные облачка, быстро летит по небу к солнцу грохочущая черная туча. Не остановить ее. Слов солнца она не слышит. Его острые, но тонкие лучи сминает. Неизвестно, почему так быстро летит только что появившаяся туча. Неужели сила ссоры красивых облачков гонит ее?.. Зажмурилось солнце. Задрожали его лучики.
А это еще что такое?
— Эй, солнце,— спокойно приближалась медлительная серая туча,— я сделала все, что вы просили.— Как всегда, она не смотрела, куда плывет.— Ой, извините, будьте любезны.— Эти слова уже относились к молодой черной туче.
Дело в том, что на этот раз туча серая плыла немножко мимо солнца, зато прямо на тучу черную. А была туча серая большая, спокойная, неторопливая. Не то что туча черная — не очень уж большая, быстроле-тящая, злющая, грохочущая. А потому туча серая еле заметила столкновение, зато туча черная вздрогнула, охнула, грохнула последний раз и... Рассыпалась, распалась. На облачко белоснежное, облачко розовое, облачко перламутровое, облачко золотое. Разноцветные облачка коротко взглянули друг на друга и, не прощаясь, быстро разлетелись. А серая туча поплыла своей дорогой.
А солнце... Солнце моргнуло. И еще раз моргнуло, и еще раз... Чтобы не заплакать. А потом расправило лучики, улыбнулось и подумало: «Я так и знало — как-нибудь обойдется...» И стало дальше делать-поделывать свои солнечные дела.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:26 | Сообщение # 32
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ЛАСТОЧКА

Весело напевая, маленький приемник раскачивался на шее Ласточки. А Ласточка помахивала головой и под музыку ритмично перебирала копытами. Ласточка — лошадь. Не молодая, честно говоря,— старая. Она работала в этом колхозе, когда еще техники там было всего
ничего. И конечно, работы у Ласточки было невпроворот: вспаши, тракторам помоги, одно привези, другое отвези. Да и кроме официальной работы забот хватало: то деда Митрофана к врачу свези, то тетке Аглае сено привези, а то в самый город топай, в магазин «Детский мир»: Петьке конструктор вынь да положь.
Давно лошадь работала в колхозе. Дело свое знала отлично. Доверяли ей полностью, а потому работала Ласточка самостоятельно, без кучера. Приходила утром к своему начальнику, получала задание.
Прошло время, колхоз стал сильным, богатым, техники разной сколько угодно. Где уж старой лошади за всеми чудо-машинами угнаться? Попросила на другую работу перевести — поспокойнее.
Работа нашлась — стала почтальоном Ласточка. Ласточка знала всех, все давно знали Ласточку, а значит, никаких недоразумений, ошибок быть не могло. Подходила лошадь к нужному дому, звала: «И-го-го!» Выходила хозяйка, брала с тележки, что ей полагалось, а Ласточке выносила морковку или еще что-нибудь вкусное.
Ласточку все любили. Помнили, как помогала она людям в трудное безмашинное время, да и сейчас честно работала. Решили все вместе сделать старой лошади подарок. Знали — Ласточка любит песни. Часто после работы она стояла под окном клуба — слушала музыку. Вот и решили подарить ей приемник, легкий, чтобы Ласточка носила его на шее и слушала. Поэтому, когда мы с ней встретились, шла старая лошадь, постукивая копытами в такт знакомой мелодии.
Тележка с почтой уже почти опустела, одно-единственное письмо осталось. Конверт яркий, марки красивые. Но прочитать адрес Ласточка не могла.
Решила посоветоваться с Главным почтальоном. Посмотрел Главный почтальон, удивился.
— Ласточка!— говорит.— Это ведь тебе!
Приемник на шее Ласточки напевал что-то спокойное, а все четыре ее коленки дрожали от волнения. Поверить, что письмо действительно ей, старая лошадь не решалась — очень уж заманчиво, очень уж хотелось.
— Точно, тебе, от родственницы какой-то!
И не думала Ласточка, что есть у нее родственница. А тут письмо! Ей — лично! Главный почтальон выключил приемник. Стал вслух читать:
— «Дорогая прабабушка! Вас беспокоит Ваша всемирно известная четвероюродная внучка Розалинда. Я случайно узнала...»— И дальше Ро-залинда писала, что она молодая спортсменка, вместе со своей наездницей установила множество рекордов. Объездила весь мир, а недавно узнала о своей дальней родственнице Ласточке. Розалинда приглашала прабабушку к себе в гости. И даже прислала ей билет в специальный лошадиный вагон первого класса.
Огромные слезы часто-часто сыпались из Ласточкиных глаз. От радости плакала старая лошадь: внучка нашлась! Да какая! Чемпионка! Внимательная! «Ах, Розалиндочка! Ах, деточка!» — вздыхала старушка Ласточка. Она уже всем сердцем полюбила новоявленную дальнюю внучку.
Пока Главный почтальон читал, толпа собралась огромная. Кричат, советуют, спорят.
— Нет, нет,— заглушает всех пронзительный голос тетки Серафимы,— нет, милая, не уезжай ты к этим чемпионкам: все нервы вымотают.
— Да погоди шуметь,— урезонивает тракторист дядя Сережа,— дай Ласточке самой подумать.
— Насовсем уезжать не стоит,— веско сказала, растолкав всех, передовая доярка Марья Шарикова,— а вот навестить необходимо, погостить, уму-разуму научить. Внучка как-никак, хоть и четвероюродная.
— Ладно,— как бы подводя итог, сказал Главный почтальон,— даю тебе отпуск, поезжай!
И всей деревней стали собирать Ласточку в гости к знаменитой внучке. Кузнец Василий Севастьянович так подковал, что сама Сивка-Бурка позавидовала бы... А Марья Шарикова попону новую расшитую подарила. Пенсионер дедушка Михаил сплел уздечку — васильковую с серебряной ниткой. А парикмахер Тамара так причесала Ласточкину гриву и хвост, так подклеила и подкрасила ресницы, что помолодела старушка лет на... Не будем говорить на сколько, чтобы не раскрывать Ласточкиного истинного возраста.
На вокзал провожали все до единого жителя деревни. Пришли. Показывают контролеру билет. Тот смотрит внимательно, потом на Ласточку взглянул с уважением.
— Да,— говорит,— все правильно: лошадиный вагон первого класса. Предъявите удостоверение вашей лошадиной личности и... счастливого пути!
Удостоверение Ласточкиной лошадиной личности?! Да что же, не видно, что она лошадиной, а, к примеру, не овечьей личности?!
— Видно,— согласился кондуктор,— очень заметная, яркая лошадиная личность. Но закон, сами понимаете, строг. Документ нужен!
И пока пронзительно надрывалась тетка Серафима, пока знатная доярка Марья Шарикова, как всегда, веско доказывала общую правоту, пока Главный почтальон и Кондуктор умоляли друг друга войти в положение друг друга, пока... Пока... Пока... Поезд гуднул, фыркнул и, сверкая разноцветными вагонами, укатил в далекий город, где живет знаменитая Роза-линда.
— Не беда,— вяло успокаивал Главный почтальон,— дадим телеграмму: «Глубоколюбимая Розалиндочка тчк по причине навестить не могу тчк безмерно жду тебя отпуск тчк глубоколюбящая Ласточка тчк».
Готовятся к приезду дорогой гостьи. Конюшню устроили в гараже председателя. Уздечек в подарок дед Михаил сплел дюжину, одна другой наряднее. Парикмахер Тамара по цветным иллюстрациям новейшие лошадиные прически изучает. А Ласточка? Ласточка то ждет со дня на день, то надеяться перестает. А ведь если серьезно, не смешно ли четвероюродной прабабушке ждать в гости такую всемирно известную внучку? А может, и не смешно!
Месяц прошел. Еще. Возит старая Ласточка почту, слушает на ходу песни. Правда, в последнее время к спортивным известиям внимательней стала. А по вечерам приходит к дедушке Михаилу. Садится возле скамейки деда, и тот читает ей вслух газету «Советский спорт». Нет-нет да и узнает Ласточка что-нибудь о четвероюродной внучке: то в Лондоне рекорд установила, то в Мадриде.
Время идет, идет, идет. Уже ждать перестала Ласточка:
— Где уж ей, молодой, замоталась, в делах вся.
...Развозила как-то Ласточка почту. День как день. Вот стала легкой тележка. Кажется, опустела. Оглянулась Ласточка, и чуть все четыре ноги ее не подкосились. Одно-единственное письмо: красивый конверт, яркие марки. «От нее,— сразу поняла Ласточка.— Розалиндочка!» И, не разбирая дороги, по огородам, закоулкам, громыхая телегой, размахивая непричесанной гривой, помчалась Ласточка к Главному почтальону — быстрей читать внучкино письмо.
— Да,— глубокомысленно разглядывая конверт, сказал Главный почтальон,— от нее.
Надел очки, разорвал конверт, стал читать замершей лошади: «Дорогая прабабушка Ласточка...»
Конец сказки.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:27 | Сообщение # 33
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
О ЧЕМ ДУМАЛ КОТЕНОК

В обыкновенном доме жил обыкновенный котенок. Только имя у него было не совсем обыкновенным. Его звали Светик. Потому что он очень любил свет. А точнее — лампу. А совсем точно — настольную лампу. Она жила на письменном столе хозяина и очень гордилась
своей желтой шляпой под названием абажур. И еще она гордилась тем, что всем нужна. И хозяину — он просто не мог без нее работать. И котенку Светику. Ведь он, несмотря на то, что хозяин неодобрительно покачивал головой, пробирался на письменный стол, отодвигал лапками кипы бумаг, стопки книг, иногда ронял карандаши и ручки, но все-таки устраивался у самой лампы. Там было не только светло, но и тепло. А значит, спокойно.
Иногда Светик, сощурившись от яркого света, подолгу смотрел на лампу. Светящиеся проводки в ее стеклянной головке сияли ярко, ровно, спокойно, уверенно. И очень красиво.
— Ты такая красивая!— однажды восхищенно сказал котенок.
— Так надо,— ответила лампа.
— А почему возле тебя так тепло?
— Так надо,— ответила лампа.
— А ты... ты всегда будешь светить? Всегда будешь с нами?— робко спросил Светик.
— Да,— ответила лампа.— Всегда. Так надо.

И погасла... И погасли все лампы в доме. Стало темно-темно.
— Пробки перегорели,— сказал хозяин, поднимаясь из-за стола,— не бойся. Сейчас починю. Только свечку найду.
Пока Светик в темноте, стараясь ничего не уронить, спрыгивал со стола, хозяин нашел свечку. Зажег ее, укрепил на маленькой металлической подставке и поставил на табуретке в прихожей.
Котенок увидел свечу и замер. Он прижался к полу и во все глаза смотрел на белый стебелек с трепещущим кусочком солнца на макушке.
— Ой!— выдохнул котенок и на секунду зажмурился.— Ой... Огонек все дрожал. И переливался разными цветами: то желтым, то красным, то белым, то оранжевым. Светик не понимал — веселый он или грустный, этот кусочек солнца. Уж очень робко и тревожно вздрагивал огонек.
— Ой,— снова прошептал котенок.
Что еще скажешь, если от восхищения все слова забыл. Осторожно, чтобы не напугать свечу, котенок прыгнул на табуретку. Оказывается, рядом с огоньком было светло и тепло. Светик и огонек внимательно смотрели друг на друга. Так внимательно, что зеленые глаза Светика стали золотистыми.
— Какой ты красивый,— наконец тихо-тихо сказал котенок.
— Что ты,— смущенно вздрогнул огонек,— я самый обыкновенный огонек.
— И рядом с тобой так тепло.
— Правда?— Огонек задрожал весело.
— А ты,— с надеждой спросил Светик,— будешь теперь с нами жить?
— Не знаю,— вздохнул огонек,— хорошо бы.
И тут зажглись все лампы в доме. Хозяин задул огонек и унес свечу. Растерянный котенок так и остался сидеть на табуретке.
— Ну, пошли работать,— сказал хозяин.— Хоть и не положено котенку на столе сидеть, не привык я работать без тебя.
Он посадил Светика под самую лампу. Тепло, светло было возле нее. Все так же гордо сияла лампа под своим прекрасным желтым абажуром. Так же спокойно, ясно, ровно. Так же красиво. Только Светик не смотрел на лампу. Он о чем-то думал...



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:27 | Сообщение # 34
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ОТЧЕГО БЫВАЕТ ВЕСЕЛО

Жил-был котенок. Он был не серый, как котята многие, и не рыжий, и не черный, и не белый, как котята остальные. А был он разно- разно-разноцветный: серый, белый, черный, рыжий, в пятнышках. Кто ни посмотрит, каждому весело становится. Очень уж веселая шубка у него
была. Наверное, поэтому и сам котенок был такой веселый, игручий, прыгучий, озорной немножко. И непонятно, почему однажды, ни с того ни с сего, котенку стало грустно.
А грустно стало, и даже очень. Вздохнул котенок. Печально вздохнул, а его разноцветная веселая шкурка будто полиняла и потускнела. Котенок свернулся в пестрый клубочек и решил уснуть. «Может быть, во сне,— подумал он,— увижу что-нибудь веселое».
Не успел уснуть, а ему уже весело. Тихо-тихо, чтобы не спугнуть веселое настроение, котенок фыркнул, открыл глаза и увидел на кончике своего хвоста небольшое яркое пятнышко. Светлое пятнышко шевельнулось и перепрыгнуло котенку на нос. Очень щекотно стало.
— Ой,— котенок скосил зеленые глаза, чтобы лучше видеть пятнышко,— ты кто же такой? Веселый и щекотный!
— Я?— Пятнышко перепрыгнуло на рыжую лапку, и лапка будто засветилась.— Я — зайчик. Солнечный зайчик.
— Зайчик... Солнечный...— Котенок осторожно перенес светлое пятнышко на другую лапку, на белую. И белая лапка засверкала, как снег на солнце.
— Слушай, зайчик,— котенок тихонько перебрасывал пятнышко с лапки на лапку,— ты что, узнал, что мне грустно? И потому нашел меня?
— Конечно,— подмигнул солнечный зайчик,— я очень не люблю, когда кто-нибудь грустит. Даже бледнею.
— Ну, сейчас-то ты не очень бледный. Вон как светишься! Все ярче и ярче.— Котенок легонько подбросил зайчика.
— Правильно. Ярче. Это оттого, что ты уже не грустишь. Что тебе со мной весело.
Солнечное пятнышко взлетело на занавеску, заскользило по ней и остановилось у подоконника.
— Прыгай в сад, за мной,— замигал зайчик,— в прятки поиграем. Замечательно играли котенок и солнечный зайчик. Правда, находить друг друга им было очень легко. Если прятался пятнистый котенок, казалось, на ветке дерева вырастал невиданный пятнисто-полосатый фрукт. Как его не найти? И солнечный зайчик не мог спрятаться по-настоящему. В самый темный, в самый глубокий колокольчик заберется зайчик, и засветится колокольчик, как маленький голубой фонарик.
Играли они, играли, котенок и забыл, что скучал недавно. Вот и день кончается, вечер наступает. Заметил котенок, что бледнеет зайчик. Уже еле видно его.
— Эй, зайчик! Ты что побледнел? Я же не грустный. Я очень веселый!— удивился котенок.
— Я не потому,— тихо-тихо отозвался зайчик,— просто я не какой-нибудь зайчик, а солнечный. Солнышко садится, мне спать пора. До завтра, котенок.
И погас солнечный зайчик. Расстроился котенок. Стал искать его. В каждый колокольчик заглянул. Нигде нет.
А вот и стемнело совсем. И вдруг много-много зайчиков появилось откуда-то. Яркие зайчики забегали по траве, по цветам, по деревьям. Обрадовался котенок. Подбежал к одному, нос подставил. И так ему спать захотелось, что сразу он понял: эти зайчики — зайчики ночного солнышка, того, что луной зовется,— совсем-совсем не настоящие солнечные зайчики.
«Ладно,— засыпая, думал котенок,— ничего. Завтра вернется настоящий веселый мой знакомый солнечный зайчик. Вернется. Обязательно».



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:28 | Сообщение # 35
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
НУ ЧТО ТЫ, КОШКА!

Жили-были блестящая сосулька, свисающая с крыши, вредная черная кошка с желтыми глазами, которая любила бродить по этой крыше, и воздушный шарик желтого цвета. Сначала сосулька не была знакома ни с кошкой, ни с шариком. Сосулька была очень красивой,
блестящей, искрящейся. Когда на нее падал солнечный луч, она будто загоралась, и казалось, в ней спрятано множество разноцветных елочных игрушек.
Черная кошка с желтыми глазами страшно завидовала красивой сосульке. И напрасно. Ведь у нее, у кошки, такие замечательные горящие желтые глаза.
А потом прилетел желтый воздушный шарик. Откуда он летел — неизвестно. Но, пролетая мимо сосульки, шарик зацепился за нее своей веревочкой.
— Привет!— сказал он сосульке.— Я летал-летал, устал совсем. Можно за тебя зацепиться и немного отдохнуть?
— Конечно,— ответила сосулька.— Цепляйся и отдыхай. Желтый шарик потуже затянул на сосульке свою веревочку, и они принялись болтать о том о сем. А вредная кошка сидела рядом, перегнувшись через край крыши, упираясь задними лапами в черепицу, и смотрела на сосульку, блестящую на солнце, и на шарик, который сам был похож на маленькое желтое солнышко. Кошка уже и желтому шарику завидовала, забыв о своих собственных желтых-прежелтых глазищах.
А сосулька и шарик тем временем разговаривали вот о чем. Сосулька рассказывала шарику о том, что скоро пригреет солнце, и она капелька за капелькой слетит вниз, на тротуар, превратится в лужицу и в ней будут купаться веселые смешные воробьи.
— Это будет очень забавно и приятно. Правда?
— Да, конечно,— согласился желтый шарик. Ведь у него был тоже веселый характер.— Это будет замечательно!
А вредная кошка, свисая с крыши, чуть не задыхалась от зависти уже не только к сосульке, шарику, но и к будущей лужице, и смешным воробьям! Кошка так завидовала, что у нее из глаз чуть искры не сыпались.
И тут ее увидели сосулька и желтый шарик.
— Ой!— сказал шарик.— Какие у тебя красивые желтые глаза! Желтые, как я.
— Ничего подобного,— сказала кошка,— пытаясь пограциознее устроиться на покатой крыше.— Ну ничего подобного! Мои глаза гораздо желтее.
— А сверкают так же ярко, как я на солнце!— восхищенно заметила сосулька.
— Неправда! Вот неправда!— Кошка от возмущения чуть с крыши не свалилась.— Неправда! Ярче сверкают мои глаза!
— Хорошо. Пусть ярче, пусть желтее,— согласились сосулька и шарик,— не сердись. Иди к нам. Поговорим о разных веселых вещах,— позвали они кошку.
Но кошка надменно отвернулась:
— Вот еще! Буду я болтать о разной чепухе!
И она отошла, но совсем недалеко: ведь ей очень хотелось услышать, о чем будут говорить сосулька и шарик.
Ни о чем тайном, секретном они не говорили. Погода была такой солнечной, такой легкой, что не хотелось говорить ни о чем серьезном. Шарик рассказывал сосульке, что, пролетая мимо крыш, он видел много сосулек, но такой веселой и разговорчивой не встречал. Кошка только насмешливо фыркнула. Сосулька рассказала, как на днях видела маленького мальчика с шариком. Только не с желтым, а с синим, и не с круглым, а с длинным, как огурец. И назывался этот длинный синего цвета все равно — шарик. Сосульке и желтому шарику это показалось очень смешным. И они рассмеялись. При этом шарик подпрыгивал на своей ниточке, а сосулька весело позвякивала. А вредная кошка опять презрительно фыркнула.
Скоро шарик отдохнул, попрощался с сосулькой и улетел. Потом солнышко стало пригревать все теплее и теплее. Капелька за капелькой стала таять сосулька. Вот и превратилась она в лужицу. И стали купаться в ней веселые воробьи. Это действительно было очень весело.
А вредная черная кошка с желтыми-прежелтыми глазищами? Как она? Не вредная уже, а грустная какая-то... Сидит на краю крыши, смотрит на веселую лужицу. По сторонам поглядывает — не видно ли где желтого шарика?.. А что еще ей остается?



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:29 | Сообщение # 36
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
КАК КОШКА НА ДАЧУ СОБИРАЛАСЬ

Солнце стало жарким, голубое небо слегка выгорело, а трава и деревья позеленели. «Лето»,— решили мама, папа, девочка с голубыми глазами и бабушка. Кошка Мурзета тоже считала, что это — именно лето, и не удивилась, когда семья стала собираться на дачу.
— Каждый день,— радовалась мама, укладывая вещи в чемоданы,— я буду гулять. Да не путайся ты под ногами!— Это Мурзете, которая просто проходила мимо.— Так вот, буду гулять и за лето похудею на десять килограммов.
— У меня получится неплохой огород,— планировала бабушка, аккуратно переставляя маленькие ящички с рассадой.— Это помидоры, это огурцы, это... Мурзеточка, отойди, помнешь, это редиска, это...— И бабушка перечисляла дальше.
Кошка отошла и услышала папин голос:
— Осторожно! Не урони мои удочки! Ведь кошка все-таки должна уважать рыбалку!
Мурзета только головой покачала: удочки стояли в другом конце комнаты. А пробегавшая мимо нее уже одетая в дачный розовый сарафан красивая девочка вскрикнула:
— Ой, прости, кисонька, я, кажется, наступила тебе на хвост. А ты не видела моих розовых лент?
«Кажется, наступила, кажется, не видела»,— спокойно подумала Мурзета. А потом она подумала: «И что такое творится? Ну, на дачу едем. И что? А сколько нервов, беготни...»
Сама кошка Мурзета не волновалась ничуть. Дача — это хорошо. И трава, и деревья, и солнце там... что ли... более настоящие, чем в городе. Правда, работы у нее, у кошки, будет немало. Ведь рядом лес, поле. И тамошние лесные и полевые мышки так и норовят, ну, вот просто так и норовят прошмыгнуть в подвал дачи. Ночью, конечно. Придется Мурзете охотиться на мышей. Охранять добро и покой хозяев. Это не страшно. Как и положено кошке. Посмотрела в окно. Удивилась. Потому что небо стало не голубым, а очень темно-серым, солнца не было видно вообще. Да еще и дождь полил. Ливень просто. «Ничего себе,— Мурзета, не спеша, спрыгнула с подоконника,— дождь-то какой... Придется переждать непогоду. А потом уж поедем». И она хотела свернуться в клубочек и поспать. Но в это время...
— Ой, что делается! Что творится!— Мама чуть не плакала.— Дождь! Ливень! Ехать нельзя! Вещи уложены! Все помнется! Жить будем на чемоданах! А сколько?.. Неделю? Месяц? А еще...— Мама продолжала говорить, а к ее звонкому голосу присоединился чуть глуховатый голос бабушки:
— Что будет с моим огородом?! Ливень устроил такие лужи!.. Рассада погибнет! Ни огурчика, ни редисочки не вырастет!
— О чем вы говорите?!— на фоне голосов мамы и бабушки загремел папин голос.— Не о том волнуетесь! Разве не понятно, что не это важно! Дождь-то, ясно, надолго! Дорога возле дачи размокнет!!! Машина в грязи застрянет! Эти сотни чемоданов и коробок мне на руках таскать! Легко, думаете?!
Но все три голоса заглушил плач голубоглазой девочки:
— Размокнет мой розовый сарафан! И розовые ленты! И розовые босоножки! И я простужусь! Но мы все равно поедем! Не-мед-лен-но! Потому что я решила!
И тут кошка Мурзета обнаружила, что она, оказывается, стоит, выгнув спинку и распушив хвост. От неожиданности и удивления. Что, собственно, случилось? Спокойствия не было. Но сейчас что творится? Что-то совсем невозможное. Дело-то в чем? Дождь пошел. И что? Ведь кончится. И можно ехать. Шум зачем?
Но куда там... Мама и папа очень громко разговаривали друг с другом. Правда, мама с папой о том, что невозможно жить на чемоданах, а папа с мамой о том, что невозможно тащить чемоданы по размокшей дороге. А бабушка твердила о том, что все неважно, кроме огорода. А голубоглазая девочка тоже что-то кому-то доказывала, порхая по квартире в своем розовом сарафане. И было очень шумно, беспорядочно и совсем не весело.
Кошка Мурзета вздохнула и подумала: «Как утомительно все это. Придется принять меры». Она подошла к двери, поскребла ее коготками — так она просила, чтобы ее выпустили. Кто-то открыл дверь. Мурзета вышла, поднялась по лестнице на чердак, а оттуда вылезла на крышу, в самый дождь. Минутку посидела, будто что-то обдумывая. А потом подняла голову и начала разговор. Это был разговор на языке, который знают и слышат кошки и собаки, деревья, цветы и крокодилы, тучи, реки и бабочки — короче говоря, все, все, все, кроме людей.
— Здравствуйте,— кошка посмотрела вверх,—•- здравствуйте, туча!
— Привет! Чего надо?— не очень любезно отозвалась туча.
— Поговорить.
— Говори.
— Я хочу сказать, уважаемая туча, что вы просто прекрасно напоили деревья нашего города...
— Ну да, конечно.
— И еще — вы замечательно вымыли наши улицы и крыши.
— Ну да, конечно.
— И всю пыль вы прогнали.
— Ну да, да! Дальше-то что?
— Дальше? Я думаю, вам пора отправляться дальше.
— Это куда же?
— По радио я слышала, что в соседней области посадили что-то важное, а вот дождя там давно не было, и...
— Все ясно. Я полетела. Пока!
И огромная темно-серая туча медленно поползла (это она называла «летать») в нужную сторону. А кошка Мурзета впрыгнула на чердак, стряхнула капли дождя и медленно спустилась по лестнице к своей квартире. Мурзета вошла во все еще открытую дверь и снова очутилась в шуме. гаме, плаче. Не теряя времени, кошка прошла через комнаты к окну и громко мяукнула.
Мама, папа, бабушка и девочка посмотрели в окно и замолчали. Потому что небо снова стало очень голубым, а солнце ярким и жарким. Все, кроме кошки, сказали: «Ну, наконец-то!»
По дороге на дачу, уже в машине, мама опять радовалась будущим прогулкам, бабушка планировала, где что посадит на огороде, папа рассуждал о рыбалке, девочка с голубыми глазами вспоминала, взяла ли она розовый сачок. Кошка Мурзета просто дремала. У нее не было особых забот. Ну, подумаешь, мышей по ночам ловить... Ну, подумаешь, за погодой следить... Может быть, какие-то еще мелочи. Это все не страшно. Она ведь кошка. Она справится.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:29 | Сообщение # 37
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
СЕРАЯ КОШКА

Серая Кошка жила в пустой собачьей конуре во дворе обыкновенного пятиэтажного дома. Давно жила. Привыкли к ней. Да и как не привыкнуть к Серой Кошке? Такая она обыкновенная... Просто кошка серого цвета, глаза желтые, шерсть густая — ведь и зимой на улице; хвост, лапы, уши — все нормально. Одно необычно: Серая Кошка умела разговаривать. Но говорила она так легко, правильно, непринужденно, что никто этому не удивлялся. Правда, разговаривала Серая Кошка нечасто: хозяев у нее не было, а с чужими людьми или даже со знакомыми из соседнего с кошкиной конурой дома заговаривать казалось неудобно. Хотя относились к ней хорошо. Подкармливали, делились чем-нибудь по дороге из магазина или даже выносили в миске горячий суп, а зимой кое-кто пускал погреться.
В общем, жилось Серой Кошке вроде неплохо, неголодно, и дом ее, собачья конура, был вполне приличным домом.
Только в последнее время стало Серой Кошке чего-то не хватать. Думала-думала она и поняла, что не хватает ей просто имени. У каждой кошки есть имя, а у Серой Кошки — нет. Трудно жить без имени. Очень захотелось ей получить имя.
Она стала вспоминать, как зовут знакомых кошек. Знала Серая Кошка кошку по имени Мурка, кошку по имени Тошка и даже кошку со смешным именем Мышка. Она тихонько повторяла вслух разные имена. Хорошие имена, очень хорошие, но чужие. И кошка стала придумывать себе имя.
Она лежала на солнышке, на крыше своей конуры и думала. Она думала-думала. И никак не могла придумать нового имени, незанятого. Серая Кошка так расстроилась, что у нее даже голова заболела. «Ну, хорошо,— наконец решила она,— я найду себе новое имя, а как же все узнают, что меня зовут так, а не иначе? Нельзя же ко всем подходить и представляться. Что же делать?»
А вот что! Нужно, чтобы кто-нибудь придумал и подарил ей имя. Нужно, чтобы кто-нибудь называл ее по имени. А кто может это сделать? Хозяин, конечно! Значит, необходимо найти хозяина.
Серая Кошка решительно спрыгнула с крыши конуры и направилась к пятиэтажному дому. Она была уверена, что кто-нибудь захочет взять ее себе в кошки. Недолго думая Серая Кошка вошла в первый подъезд. поднялась на первый этаж, остановилась у первой квартиры. Она тщательно вытерла лапы о половичок перед дверью, подпрыгнула к звонку и позвонила.
Дверь открыл мужчина. Кошка его слегка знала: не то писатель, не то журналист, человек, кажется, не вредный. Когда замечает за окном кошку, кидает ей что-нибудь съедобное. Сейчас он был одет в домашний вельветовый пиджак, спортивные штаны, шлепанцы, красные носки. Сначала мужчина посмотрел поверх кошки: он не понял, что это она звонила. Потом заметил ее.
— А!.. Это ты?!
— Это я. Здравствуйте. Можно?— Кошка заглянула в квартиру.
— Заходи, заходи. Рыбу жареную будешь есть?
— Нет, спасибо. Я есть не хочу,— отозвалась Серая Кошка.
— А что же ты?..

Кошка снизу посмотрела на мужчину, чуть-чуть растерялась.
— Я бы хотела поговорить с вами. Если вы не очень заняты. Мужчина удивился, но кивнул. Пошли к нему в кабинет. Он сел в кресло у стола с пишущей машинкой, папками, разбросанными бумагами. Кошке показал на диван напротив. Она устроилась на спинке дивана. Молчит, подергивает ушками, не знает, как начать.
— Видите ли, я хотела спросить...— Серая Кошка прошлась по спинке дивана,— не нужна ли вам кошка?
— В каком смысле?— не понял мужчина.
— Кошка в смысле кошка. Просто кошка. Я хозяйственна, послушна. Без разрешения ничего не возьму. Вы не подумайте, что я хвалюсь. Я объясняю.
— Ты понимаешь... Я вот рыбу пожарил... Вкусную. Может, хочешь?— пробормотал он.
— Нет, вы меня поймите, пожалуйста, правильно,— терпеливо объясняла Серая Кошка.— Скажите, не хотели бы вы взять меня в кошки, придумать мне имя?
— Ах, в кошки! Завести как бы... ну... собаку?
— Почему же обязательно собаку?— Шерсть зашевелилась на кош-киной спинке.— Просто домашнее животное. В данном случае — кошку.
Было уже ясно, что с этим дядей вряд ли что получится, хоть и не вредный он.
— Да, да. Я понял... Но... Понимаешь...
— Я понимаю...
— Я в принципе не против... Совсем!— Он зашагал по комнате.— Но... Но! Я... Я же все работаю, все занят. Ты не обижайся. Ты очень хорошая кошка... Но вот видишь,— он показал на письменный стол,— работаю, занят... Тебе плохо у меня будет. Скучно.
Серая Кошка кивала головой:
— Да, да. Все ясно. Извините.
— Ты только не обижайся, ты заходи. Накормлю... Он как-то виновато посмотрел на кошку.
— Да, да... Спасибо. Зайду обязательно.
И прямо со спинки дивана она прыгнула на форточку, осторожно развернулась, кивнула на прощанье, сказала «до свидания» и соскочила вниз на улицу. Мужчина посмотрел ей вслед, потер затылок и застучал на своей машинке.
А кошка, приземлившись на хилый газон под окном, стала прикидывать, что делать. «Ничего страшного не произошло,— решила она,— нужно искать дальше».
Серая Кошка вошла во второй подъезд, подошла к двухкомнатной квартире, позвонила. Открыла тетка. По-другому не скажешь. Именно «тетка»: тощая, длинная, сухая, накрашенная. Сразу видно — вредная. «Ну и ну,— подумала кошка,— куда это я попала?..»
Но все-таки решила довести дело до конца.
— Ты что?— спросила тетка.
— Извините, пожалуйста,— запинаясь от смущения, проговорила Серая Кошка.— Скажите, не нужна ли вам кошка?
— Это ты-то?!— возмутилась тетка.— Да у тебя блох, наверное, тьма-тьмущая! А может, ты даже бешеная!
Дверь захлопнулась. .
— Сама ты бешеная,— тихо сказала кошка, спускаясь по лестнице. Не очень весело стало кошке: здесь просто выгнали, там, мягко говоря, не приняли. Сидела она перед третьим подъездом и не знала — идти дальше искать хозяина или так уже и жить без хозяина, без имени? Но в конце концов решила, что две неудачи — это еще не все.
Вошла в третий подъезд, поднялась на третий этаж, остановилась около трехкомнатной квартиры. Прислушалась: женский голос. Серой Кошке показалось — телефонный разговор. Голос негромкий, мягкий, несколько вялый, томный, чуть надменный даже, но все равно приятный. «Подожду»,— решила кошка: она была вежливой. Ждать пришлось довольно долго. Наконец ее чуткие ушки уловили легкий стук: опустилась телефонная трубка. Серая Кошка позвонила в дверь. Неторопливые шаги. Открыла женщина средних лет, полноватая, короткие каштановые волосы, пестрый, но не яркий крепдешиновый халатик, сигарета в тонких пальцах.
— Здравствуйте, можно войти?
— Пожалуйста, проходи.
Женщина ничуть не удивилась, ни о чем не спросила, провела Серую Кошку на кухню, налила для нее молока в блюдце, а себе сделала красивый бутерброд с сыром.
— Выпей молочка,— сказала она, принимаясь за бутерброд. Кошке не хотелось молока, но отказываться было неудобно. Она выпила. Женщина доела бутерброд и хотела подлить кошке молока.
— Нет-нет, спасибо,— остановила кошка.— Мне нужно поговорить с вами.
— Поговорить? Я слушаю тебя.
И Серая Кошка терпеливо и толково рассказала все о себе, о том, что у нее нет хозяина, о том, как ей хочется иметь имя. Женщина очень внимательно слушала кошку. И в то же время жевала то ли коржик, то ли пряник... Кошка замолчала. Ждет.
Без тени сомнения, закуривая сигарету, женщина кивнула:
— Конечно. Оставайся моей кошкой. Я буду твоей хозяйкой. А назовем тебя,— она чуть задумалась,— назовем тебя Шастой. Нравится?
Серой Кошке нравилось все: и чудесное новое имя, и хозяйка, такая спокойная, ее голос, такой ласковый.
Зазвонил телефон. Женщина взяла кошку на руки и неторопливо пошла в комнату, где на полу стоял телефон.
— Алло?— Она сняла трубку.— Это ты, моя хорошая,— радостно, но спокойно сказала женщина,— а я тебе звонила, звонила. Сейчас, погоди™
Женщина принесла сигареты, закурила, прилегла на софу и вернулась к прерванному разговору. Кошка легла на ковер рядом с софой, слегка задремала под монотонный голос новой хозяйки. Специально она не слушала, но ее кошачий слух улавливал отдельные реплики. Кошка поняла, что речь шла о босоножках, которые купила подруга хозяйки и которые были слишком яркими, и потому хозяйка считала их вульгарными.
— Нет, ты как хочешь,— говорила она,— но наш возраст, комплекция обязывают. Я бы не решилась. Но раз тебе нравится...
И они принялись выяснять, какие платья, блузки, юбки, сумки, зонтики могут сочетаться с новыми босоножками.
«Все это очень важно,— думала Серая Кошка,— но когда же обо мне?» Она немножко спала, немножко слушала, немножко вспоминала, что знала об этой женщине. Где-то она работает несколько часов в день. Вырастила двух сыновей, которые редко бывают дома, а муж ее почти все время на работе, в командировках. Живет она, в общем, спокойно. Пока тянулся разговор, кошка успела выспаться, пройтись по квартире и даже чуть-чуть забыть свое новое имя — ведь по имени ее ни разу так и не назвали.
И вот разговор закончился. Кошка открыла рот, хотела что-то сказать и не успела. Телефон!
— Алло? Ах, это ты, моя хорошая. Ну как же ты забыла меня? Нет, неправда! Нет, ты не звонила! Нет, ты так не говори, хорошая моя!
Хозяйка взяла телефон и вместе с ним ушла на кухню. Достала из холодильника сладкий творожный сырок, устроилась на маленьком кухонном диванчике. Кошка присела рядом на полу: «Сейчас она расскажет обо мне этой своей приятельнице. Скажет, как меня зовут».
Напрасно так думала Серая Кошка. Говорили о тех же ярких босоножках, что купила общая знакомая, потом о романе известного писателя: его напечатал какой-то толстый журнал и был он не то гениален, не то бездарен — критика пока не решила. Потом говорили о том, как хочется похудеть, и как трудно сидеть на голодной диете, и так далее, и так далее... И ни слова о кошке.
«Удивительно! Ведь даже имя придумала. Как его?.. Я и не успела запомнить»,— сокрушалась Серая Кошка.
Наконец и этот разговор кончился. «Вот! Вот сейчас она назовет меня по имени»,— решила кошка. А женщина, закурив, томно потянувшись, начала готовить грандиозный обед. Ведь сегодня суббота, соберется вся семья — и муж, ответственный работник, и сыновья-студенты. Время от времени она кидала на блюдечко Серой Кошке что-нибудь съедобное, иногда ласково улыбалась ей. Ласково. Но отрешенно как-то. И было ясно, что в мыслях у нее пельмени, которые лепила, босоножки приятельницы. толстые журналы, зонтики, диеты... А вот Серой Кошки там не было. Приготовление обеда прерывалось телефонными звонками. И опять ни слова о ней, о кошке. Что она — никто совсем этой женщине? Выходит так. Пообещала взять в кошки, дать имя. Пообещала, и все?
«Ну уж нет,— подумала Серая Кошка.— Не нужна я ей! А значит, и она мне...» И кошка решительно пошла к двери.
Хозяйка отпустила кошку, не спрашивая, вернется та или нет. Но Серая Кошка точно знала, что не придет.
Она сидела на лестничной ступеньке в растрепанных, совершенно растрепанных чувствах. И даже с растрепанной, взъерошенной шерсткой, что было ей совсем не свойственно. Ведь она очень аккуратна. А сейчас Серая Кошка была и расстроена, и растрепана, и... обижена.
Сидела она на ступеньке третьего этажа и не могла сообразить, что же ей теперь делать. Снова искать хозяина? Она не могла. Что-то мешало. А как же имя? А тот, кто даст его?
Пока Серая Кошка ломала голову, снизу стали доноситься звуки вполне определенные. Кошка узнала эти вопли и грохот. Посмотрела в лестничный пролет. «Они»,— вздохнула она. Совсем молодая мама, в джинсах конечно, волокла за руку упирающуюся, орущую маленькую дочку в синем комбинезоне, а девчонка эта тянула игрушечную пустую коляску, громыхающую на каждой ступеньке. Мама что-то втолковывала дочке, та яростно спорила, дергая одной рукой коляску, другой — маму. Догромыхали до кошки.
— Серая Кошка!!!— радостно крикнула девочка.— Привет, Серая Кошка!
Кошка вздрогнула. От девчонкиного вопля и, главное, оттого, что она так запросто к ней обратилась, по имени будто. Довольно измученная мама кивнула тоже приветливо и по-свойски как-то. И тут Серая Кошка, сама не понимая, что делает, впрыгнула в девчонкину игрушечную коляску.
— Мама!!! Смотри!! Смотри!! Серая Кошка теперь наша!— завопила девчонка.— Не нужно мне говорящую куклу! Не хочу мороженого! Серая Кошка наша!!!
Девчонка дергала маму, трясла коляску с Серой Кошкой.
— Мама! Мамочка! Серая Кошка! Я давно просила! Она сама пришла! Серая Кошка! Серая Кошка наша!!!
И хотя маме в джинсах было все равно — хоть кошка, хоть тигр, хоть дракон,— она устало улыбнулась и сказала:
— Пошли домой, Серая Кошка.
А девчонка, волоча коляску по ступенькам, распевала на весь дом:
«Серая Кошка наша теперь! Серая Кошка наша!»
И тут Серая Кошка поняла: есть у нее имя, давно есть, прекрасное имя СЕРАЯ КОШКА.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:30 | Сообщение # 38
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
РАЗНОЦВЕТНЫЕ РАЗГОВОРЫ

Жила-была... Нет. Жил-был... Нет. Жило-было окно. Красивое-красивое. Наверное, самое красивое в нашем маленьком городке. Нижняя, большая часть окна, та часть, что открывается, была из стекла совершенно прозрачного, необыкновенно чистого и чуть блестящего. Знаешь, почему блестящим было оконное стекло? Потому что дружило с солнышком. И каждое утро солнце дарило ему по одному своему лучику. Потому и блестело прозрачное оконное стекло.
А верхняя, меньшая часть окна? Она была совсем другой. Верхняя полосочка окна состояла из семи стеклянных квадратиков семи разных цветов: красного, оранжевого, желтого, зеленого, голубого, синего и фиолетового. Эти цветные оконные квадратики были в добрых отношениях с солнцем, но больше почему-то дружили с мерцающими ночными звездами. И даже днем они иногда подмигивали волшебным звездным светом.
Вот такое было окно. Одна сторона окна смотрела в комнату, другая в сад. Только представь, сколько разного, интересного видело окно за день!
Комната, в которую смотрело окно, была не просто комната. Это была детская комната. В ней жили дети и их веселые игрушки. Много игрушек:
куклы Маша, Вика и Вера, два зайчонка — Кляпа и Липа, тигренок Тик и медвежонок без имени. Днем игрушки и окно скромно молчали: ведь вещи оживают и разговаривают только ночью.
И вот приходит ночь. Тут бы и поболтать им, послушать рассказы окна о том, что видело оно за целый день.
Много видело окно, глядя в сад. Например, козу. Чужую. Коза убежала от своей хозяйки, которая привезла ее в город к зубному врачу, лучшему специалисту по козьим зубам. Неблагодарная коза бросила хозяйку в приемной врача и убежала. Конечно, всего этого окно точно не знало, но догадывалось: по глазам козы было видно, что она боится лечить зубы. Ну, да ладно, не это самое интересное. Интересно вот что: когда коза прошмыгнула в калитку, окно смотрело на нее в свое прозрачное стекло, и коза была совершенно белой, когда коза отошла к клумбе с ноготками, окно посмотрело в свое зеленое стеклышко, и коза стала зеленой, а потом, когда коза, постукивая копытцами, стала прохаживаться по садовой дорожке, окно посматривало на нее сразу в два стеклышка — желтое и синее. Вот тут коза вообще стала совершенно единственной в мире желто-синей козой. Каждый ли может увидеть такую многоцветную козу? Окно, о котором я рассказываю, могло.
И еще многое могло. Вот и сегодня окно видело очень даже забавную вещь: идет себе по дорожке сада, важно-преважно идет, курица. Обыкновенного куриного цвета, а за ней семеро цыплят: цыпленок красный, цыпленок оранжевый, цыпленок желтый, цыпленок зеленый, цыпленок голубой, цыпленок синий и даже цыпленок фиолетовый. Почему у такой обыкновенной мамы курицы такие необыкновенные цыплята? Да разве непонятно? Просто на курицу окно смотрело прозрачным стеклом, а на цыплят стеклышками цветными.
Насмотрится разноцветное окошко на разных цветных цыплят, столько за день интересного, красивого, неожиданного увидит, что вечером почти звенеть начинает: так хочется рассказать обо всем друзьям-игрушкам, тем, что живут в комнате. Да и они, игрушки, весь день ждут не дождутся рассказов разноцветного окошка.
Но вот ведь какая неприятность! Досада какая! Обида просто! Как только садится солнышко, ночь опускается, зажигаются звезды, в детскую комнату входит бабушка и задергивает шторы на разноцветном окошке. Конечно, бабушка права, все так делают. Да и шторы красивые:
желтые-желтые, почти золотые. Но тяжелые, плотные. Попробуй расскажи о разноцветной козе или еще о чем-то забавном, если тебя занавесили плотными шторами... Только тихое стеклянное дзинь-делинь, дзинь-делинь доносилось из-за тяжелых штор.
Так расстраивались игрушки... Куклы Маша и Вика первыми попытались раздвинуть ночью шторы. Но вдвоем у них ничего не получилось, сил не хватило. Потом девочке, хозяйке кукол Маши и Вики, подарили двух зайчат — Кляпу и Липу и медвежонка без имени. И когда игрушки впятером — Маша, Вика, Кляпа, Липа и медвежонок без имени взялись за шторы, шторы закачались, закачались и чуть-чуть раздвинулись.
Окно заглянуло в щелочку зеленым квадратиком и сказало шепотом, что щелочка очень мала, что в такую маленькую щелочку просто невозможно рассказать что-нибудь интересное.
К счастью, вскоре девочка получила еще два подарка: куклу Веру и надувного тигренка Тика. Раздвигать тяжелые шторы всемером было немного легче. Уже не одним, а двумя цветными стеклышками — желтым и зеленым — смогло окошко заглянуть в комнату. Заглянуть-то заглянуло, но ничего не рассказало — ведь все остальные стеклышки всё еще оставались закрытыми тяжелыми плотными шторами.
Совсем было опечалились игрушки. Но неожиданно пришла радостная весть: кто-то собирается подарить девочке настоящего плюшевого слоненка. Слоненка! А ведь слонята очень, очень сильные. Слоненок запросто, просто совершенно запросто раздвинет шторы.
И тогда игрушки услышат наконец разноцветные, пестрые, а значит, веселые истории красивого окошка.
Но придется чуть-чуть подождать. Подождать, пока подарят слоненка. А сейчас некому раздвинуть шторы...



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:30 | Сообщение # 39
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ЗЕЛЕНАЯ СКАЗКА

Куст сирени рос по одну сторону крылечка, темно-зеленая елка — по другую его сторону. А само крылечко принадлежало дачному домику. Куст был молод, разговорчив, ветви его были длинными и гибкими, а цвел он светло-светло-сиреневым цветом. А вот елка была
строже, молчаливей, сдержанней. Густо-зеленой, даже темно-зеленой была ее хвоя. Ну а летний домик казался сказочным теремком: наличники на окнах резные, стекла в окнах веранды разноцветные. Вот только крылечко было совсем не сказочным. Или просто из другой сказки. Или, может быть, у строителя, строившего крылечко, сидела в пальце заноза. Так или иначе, но у красивого, совсем не старого дома оказалось порядком покосившееся, немного развалившееся, очень скрипучее крылечко. Даже травой ухитрилось оно порасти. Странное такое крылечко. Конечно, красивый дом был им очень недоволен.
— Который год хозяйка обещает мне новое крылечко!— переживал он.
— Все обещает и обещает, обещает и обещает!— подхватывал сиреневый куст.— Ведь уже просто неудобно. Стыдно просто! Гости из города приезжают, часто приезжают, а как мы их встречаем?! Каким крылечком?— шумел куст.
— Вы, конечно, тоже так считаете, дорогая елка?— Дом не сомневался в том, что елка считает именно так.
Но темно-зеленая елка ответила не очень определенно.
— Кто знает,— тихо прошуршала она,— кто знает...
— Все знают!— Сиреневый куст уверенно взмахнул самой длинной веткой.— Я знаю, дом знает, хозяйка знает, да и вы, конечно, знаете.
В это время скрипнула калитка. Гости... Две нарядные женщины шли по садовой дорожке к дому.
— И все-таки ты ошибаешься,— настаивала та, что была в белом платье.
— Да нет же,— уверяла та, что была в платье голубом,— ошибаешься именно ты!
Голоса стали громче, женщины подошли совсем близко.
— Ты!— продолжала утверждать гостья в голубом.
— Ну, знаешь! Ты просто не думаешь, что говоришь!— почти рассердилась гостья в белом.
И как раз ступила на первую ступеньку порядком покосившегося, слегка развалившегося, поросшего травой скрипучего крылечка. И замолчала. А потом поднялась на вторую ступеньку, оглянулась и сказала:
— Да разве в этом дело? Посмотри, какая необыкновенная елка! А сирень! Просто чудо!
«Елка как елка, сирень как сирень»,— подумала было гостья в голубом. Но в этот самый миг она тоже поднялась на странное, все в косматой траве крылечко. И почему-то сразу увидела, что елка и сирень действительно необыкновенно красивы. А еще она посмотрела по сторонам и, наверное, увидела еще что-то удивительное и прекрасное, потому что села вдруг на ступеньку, погладила кустик травы и сказала тихо:
— Как хорошо здесь... Просто странно, как хорошо... И другая женщина, та, что в белом платье, тоже вдруг притихла и тоже присела на кривое косматое крылечко и сказала:
— А ведь лето... А я в суете и не заметила...— И она добавила немного странные, а может быть, очень обыкновенные слова:— Лето, лето летнее; лето, лето зеленое...
А потом обе гостьи долго сидели на скрипучем крылечке и тихо разговаривали о чем-то добром, спокойном и, конечно, летнем.
Дом красивый, куст светлой сирени и темно-зеленая елка тоже тихо беседовали. Дом и сиреневый куст говорили о том, что будь крыльцо новым — гостьи были бы довольны гораздо больше. А елка нет-нет да и повторяла:
— Кто знает... Кто знает...



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:31 | Сообщение # 40
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ТИШЕ, ПОЖАЛУЙСТА...

Где-то в лесу жила-была речка. Чистая-чистая, прозрачная-прозрачная. Весь свой лес поила прохладной водой. Каждому позволяла смотреться в себя, как в зеркало. Ни с кем не ссорилась, со всеми болтала. Веселая, добрая речка.
Так было долго. Но однажды утром проснулась она в плохом настроении. То ли сон грустный увидела, то ли еще что случилось. Вздохнула речка печально, потянулась и зацепилась волной за корягу, поцарапалась. Совсем расстроилась речка, чуть помутнела ее вода. Заметило это солнце. Решило развеселить речку. Пощекотало ее своим длинным лучиком, да как-то неудачно: сломался луч, уколол и без того поцарапанную волну. Вскрикнула речка испуганно. «Что за глупые шутки?» — подумала она обиженно. А тут еще неприятность: кто-то больно толкнул речку копытцем. Оказывается, совсем маленький лосенок, покачиваясь на своих тоненьких ножках, пришел попить. Запутался в речной траве и упал в воду, еле выбрался. Эта мелочь окончательно вывела речку из себя.
Да, расстроенная, испуганная, обиженная речка рассердилась, разозлилась, фыркнула и... вышла из себя. Из берегов своих... Сначала осторожно, на прибрежную траву. Дальше — до первых кустов. Потом закружилась вокруг стволов деревьев. Во все стороны, дальше, дальше, дальше растекается речка... И понимает, что не то делает, а вернуться не может. И коряга не хотела царапаться, и солнечный луч нечаянно уколол, и лосенок, конечно же, не нарочно упал в воду. Все понимает речка, а теперь — бесформенная мелкая огромная лужа. Все понимает, а вернуться не может... Сорвалась... Вышла из себя. И вперед бежать не может, сил больше нет... Качается почти стоячая вода меж кустов и деревьев. Гниют ветки, листья, трава в стоячей воде. Никто не пьет из бывшей речки, никто в нее не смотрится. Мутной, грязной, вязкой трясиной стала чистая, светлая речная вода.
Болото... Неверные кочки... Ползучие стебли... Страшные черные оконца... Болото...
А была речка. Была... Добрая, веселая лесная речка. Только вот из себя вышла... Выйти каждый может. Всегда может. Выйти легко... Очень-Слишком даже...
...Не надо кричать... И дверью хлопать не стоит... Спокойно... Зачем бить посуду?! Тише, пожалуйста... Тише...



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:31 | Сообщение # 41
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
МАЛО ЛИ ЧТО...

Небо было голубым, а тучка розовой. Не совсем розовой, скорее — белой. Розовыми были ее чудесные волосы (люди их называют перистыми облаками). Тучкины волосы не могли не быть розовыми, потому что их расчесывали красные лучи заходящего солнца. А еще тучка
была легкой-легкой. А еще веселой и доброй. И не надо говорить, что тучка моя не настоящая, а будто нарисованная. Тучка как раз очень настоящая. Просто у нее день рождения. Первый. Просто как раз в этот самый сегодняшний день тучка на свет появилась. И конечно, сразу поняла, что очень хорошо быть белой-белой, розововласой, доброй и веселой. А не как некоторые — серо-черно-лиловой с дождем и градом.
Вот и плыла, легко и весело, красивая, праздничная тучка. С небом почтительно разговаривала, самолеты о разных разностях спрашивала, с птицами болтала. А ветер рядом летел, следил за тем, чтобы юная тучка чувствовала себя уверенно. Но опекать тучку не было нужды. И ветер улетел по делам, пообещав скоро вернуться. А тучка поплыла дальше.
Конечно, хорошо ей в небе, но все интереснее землю рассматривать. Чего только не увидишь! И города, и деревни, и реки, и озерца маленькие, меньше самой тучки. А людей сколько! И всем на тучку смотреть радостно. потому что красивая она. Плыла-летела по небу тучка, посматривала на землю, приглядывалась к людям. И оказалась над окраиной города, над большим старым парком. По аллеям парка гуляли разные, разные люди. Белая веселая тучка сразу обратила внимание на молодую нарядную женщину. Очень красивую, в легком белом платье, с яркой розовой лентой в волосах. «Какая красивая,— подумала тучка,— может быть, даже красивее меня. Только почему она грустная?»
Женщина и правда казалась грустной, даже раздраженной. Она сердито смотрела себе под ноги и слушать не хотела свою подругу. А та все удивлялась:
— Какая муха тебя укусила? Что случилось? Ведь здесь так хорошо. А ты будто не видишь. Какие старые деревья! Какое небо...
— Какое?! Ну, какое?!— сердилась красивая женщина с розовой лентой.— Небо как небо, деревья как деревья. И не до них мне.
Чем-то очень недовольна была нарядная женщина. Старые деревья и мудрое небо не удивились ее сердитым словам. И даже не очень расстроились. Мало ли странных людей на свете? А молодая тучка удивилась. Она плыла над аллеей. И вот тень от прядки ее розовых волос упала на лицо красивой женщины. Та резко подняла голову.
— Я так и знала,— сказала она удовлетворенно и твердо,— сейчас пойдет дождь.
«Дождь?— удивилась тучка.— Почему дождь?»
А снизу, с аллеи, снова послышались сердитые слова:
— Туча! Настоящая туча! Да еще с облаками какого-то розового цвета. Совершенно неестественный цвет!
«Так это на меня рассердилась красивая женщина. Ей кажется, что я принесла дождь,—догадалась белая тучка.— Напрасно. Ну а раз не понравились мои волосы, я могу их убрать». И белая легкая тучка собрала свои розовые волосы в тугой узел. И сразу что-то изменилось. Новая прическа сделала тучку будто тяжелее и старше. И еще. Исчез чудесный розовый цвет, потому что солнце, увидев, как тучка собрала волосы-облачка, решило, что его красные лучи надоели. Солнце обиделось и отвернулось.
И вот уже в небе не белая-белая розововласая тучка, а чуть сероватая маленькая туча. А красивая женщина не успокаивается:
— Да эта туча не просто дождь, а ливень с грозой принесла. Не иначе. Очень обидно было слышать эти несправедливые слова. «Улечу. Сейчас же! Далеко»,— решила тучка. Но не вышло. Пока тучка и женщина в белом платье были заняты друг другом, на горизонте появились тяжелые, серо-лиловые тучи. Эти грозовые тучи, полные дождя и молний, услышали сердитые слова женщины и поспешили к тучке будто бы для того, чтобы защитить ее. На самом же деле злые лиловые тучи очень любили ссоры. Вот и сейчас они надеялись, что без серьезной ссоры не обойдется. Они нависли над аллеей, окружили тучку, и загромыхали, и засверкали:
— Не бойся, мы ей устроим! Мы ей покажем! Послушаться бы красивой женщине подругу и сделать как все — уйти из парка. Так ведь нет же! Смотрит она в черные тучи и не устает повторять:
— Я предупреждала, я говорила! Сейчас, вот сейчас пойдет дождь! Так оно и вышло. Только дождь не пошел, а хлынул. Маленькая тучка старалась, очень старалась вырваться, улететь от черных туч, но разве пробьешься? А нарядная женщина была уже совсем не нарядной. Ее белое платье и розовая лента промокли, потемнели, стали цвета совершенно непонятного, печального. Злые тучи были очень довольны. Маленькая тучка чуть не постарела от обиды. А промокшая женщина твердила, почти плача:
— Я знала! Я говорила, говорила, говорила.
— Поменьш-ш-ше бы говорила,— шелестели старые деревья.
Никто их не услышал. Или не понял.
...А так хорошо все начиналось: голубое небо, розовая тучка... А кончилось как? Плохо кончилось. Вернее, плохо кончилось бы, если бы не ветер. Но ветер, закончив свои дела, вернулся к тучке, как и обещал. Увидев. что творится, ветер разлетелся, расшумелся, закружился. Разогнал лиловые тучи, маленькую тучку вынес в синее небо, растрепал ее стянутые волосы, помирил тучку с солнцем, с его красными лучами. Все, что нужно, сделал ветер. Деловой попался ветер. Молодец просто.
А что же было дальше? А все было хорошо. Плыла по голубому небу белая тучка с розовыми волосами. С небом разговаривала, с самолетами и птицами весело болтала.
А вот на землю не смотрела. Не хотела. На всякий случай. Мало ли что...



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:32 | Сообщение # 42
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ЯНТАРНАЯ СКАЗКА

Шел по земле человек. Катилось по небу солнце. Шел человек по земле красивой, по траве зеленой. Думал человек. Катилось солнце по небу голубому, облакам кивало, человеку лучи золотые кидало. Радовалось солнце. О чем думал человек? Чему радовалось солнце? Человек думал ни о чем, просто думал. Потому что был человеком. Солнце радовалось ничему. Просто радовалось. Потому что было солнцем.
Солнце радовалось и немного удивлялось. Тому удивлялось, что человек совершенно, ну, абсолютно, ну, нисколько не обращал на него, на солнце, внимания. А ведь оно такое яркое, большое, красивое.
Солнце бросило человеку несколько веселых, искрящихся лучиков. А человек в лес свернул. Ну и что! Не такая уж это для солнца преграда. Разворошило солнце густую листву и протянуло человеку теплые тонкие лучи. То ли не почувствовал человек, то ли все-таки лес помешал. Солнце не обиделось: «Все кончается, и лес кончится,— решило оно,— тогда человек меня увидит и, конечно, обрадуется». Лес и правда кончился. Человек вышел на широкий пляж. Песок был золотым. А море — очень синим. Солнце прицелилось и бросило несколько лучиков к ногам человека, так чтобы, ударившись о песчинки, искры лучей кинулись человеку в глаза. Теперь человек наконец заметил солнечные лучи. Он очнулся от своих человеческих мыслей и поднял голову. И увидел солнце. Солнце приветливо кивнуло, а человек серьезно сказал:
— Если я не ошибаюсь, солнце сегодня чересчур навязчиво. Правда, возможно, я ошибаюсь.
Человек взял подзорную трубу, долго смотрел на солнце и сказал:
— Я прав, солнечная активность явно повышена.
— Точно,— закивало солнце,—.я сегодня очень активно! И очень хочу с вами общаться! И просто дружить!
А человек убрал трубу, надел шляпу с полями, темные зеркальные очки, в которых отражалось синее море, и гордо сказал:
— Теперь я могу не бояться солнца.
— Бояться?! Меня?!— ахнуло солнце.— Я не пугать, я дружить хочу! Какие обидные слова... Какая несправедливость... Солнцу стало так горько, так горько... Совсем огорчилось-опечалилось солнце. Это заметила легкая белая тучка. Она подлетела к солнцу и завела непринужденную беседу о том о сем. Специально. Чтобы отвлечь солнце от грустных мыслей.
А человек тем временем подошел к морю. Синие волны выбросили к его ногам красивые золотистые камушки. Те, что называются янтарем. Эти чудесные камушки давным-давно живут в море. С тех самых пор, когда море захватило древний лес и превратило смолу деревьев в желтые прозрачные камушки. Множество камушков получилось. И если море хочет, его волны выносят их людям. В подарок. Золотистые камушки очень понравились человеку. Он пересыпал янтаринки из ладони в ладонь и повторял:
— Какая прелесть! Какие чудесные камушки! Будто маленькие солнышки!
— Что? Что? Что?— Солнце услышало слова человека о камушках-солнышках, несмотря на заботливую болтовню тучки.
А человек медленно шел берегом моря, радуясь каждой новой янтарной капельке.
Солнце выглядывало из-за тучки и никак, ну, никак не могло понять человека.
— Странный он,— удивлялось солнце,— радуется маленьким ненастоящим как будто солнышкам, а меня — настоящее, живое солнце — знать не хочет. Не понимаю.
И неудивительно. Понять человека очень трудно. Даже солнцу...



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:32 | Сообщение # 43
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ОСЕННЯЯ СКАЗКА

Зазвенел яркий желто-красно-оранжевый будильник, и проснулась Осень-красавица. — Я не опоздала?— встревожилась она и выглянула в окно.— Меня уже ждут, наверное.
Осень собралась быстро и, конечно, не забыла свою волшебную шаль. Золотая шаль была соткана из нитей грибного дождя и солнечных лучей, а если приглядеться, виделись в золоте разноцветные осенние листья, грибы и колосья, виноград и яблоки, и улетающие журавли, и еще столько всего, что даже сама Осень не могла запомнить.
Явилась Осень к людям. А люди и не сразу заметили. Не до того им. Удивлены и расстроены люди. Крупные в садах яблоки выросли за лето, но кислые. На полях золотые колосья, красивые колосья, а зерна легкие, будто ненастоящие — не получится из них хорошей муки. А на виноградниках тяжелые гроздья. Видимо-невидимо их, но не сладкий виноград, не вкусный совсем. Вот люди и беспокоятся.
А Осень не беспокоится. «Лето хорошо поработало, все подготовило,— огляделась она,— дело за мной». И взлетела над садами, полями, виноградниками волшебная шаль Осени.
Теперь людям только успевай! Яблоки сладкие: в ту корзину — желтые, в эту — красные. Зерна тяжелые: из одних — мука для хлеба, из других, самых лучших,— для пирожков и пирожных. Виноград сладкий, сочный: и на сегодня, и на завтра, и еще хватит на соки для малышей до самой весны.
Быстро собрали люди урожай и, похоже, были им очень довольны. И Осень рада. Как же иначе! Но вот посмотрели люди вокруг, и оказалось, что в садах их не осталось яблок; а поля вовсе не золотые, а черные; а виноградники, раньше желто-зеленые и фиолетовые, стали бледными, грустными, без единой яркой виноградинки. Переглянулись люди:
— Осень? Уже?
«Конечно, это я,— подумала Осень,— давно я. Наверное, люди были так заняты урожаем, что меня просто не сразу заметили. Неважно! Главное, что всего много и все вкусное». И Осень улыбнулась — она была довольна.
А люди не улыбнулись, они, кажется, уже не были довольны.
— Да...— вздохнули люди.— Лето кончилось. Вот и осень. Да...— задумались они.— Осень... А что делать?.. А ничего не поделаешь.
«Странно,— удивилась Осень,— люди мне будто и не рады. Быть не может».
И снова, теперь уже над лесами и перелесками, взлетела волшебная шаль Осени.
И вот машина за машиной, автобус за автобусом повезли людей в осенний лес. Долго гуляли люди по лесу и, кажется, были довольны. «Урожай понравился, лес мой понравился, значит, и я людям в радость»,— думала Осень.
А люди будто снова недовольны чем-то, будто печальны даже. Несут люди полные корзинки грибов. И в рыжих, и в разных — красных, шоколадных, желтых — шапочках. А корзины с осенней ягодой — ярко-ярко-красной клюквой! А еще охапки разноцветных рябиновых, дубовых, кленовых листьев. Бережно несут люди домой это осеннее волшебство и вздыхают:
— Осень... Да... Совсем осень. А что делать?.. А ничего не поделаешь... «А что, что нужно делать?!— Осень почти испугалась.— Почему печальны люди? Неужели они хотят прогнать меня? Неужели я все-таки им не нравлюсь?»
И она решила удивить людей, дать им полюбоваться тем, что не увидишь ни в какое другое время года. В самое небо на этот раз взлетела волшебная шаль Осени.
— Смотрите, смотрите,— звали друг друга люди,— быстрее, не успеете. Даже самые равнодушные долго не отрывали глаз от неба. И неудивительно. Летели птицы. Просто летели, и все. На юг.
— Видишь? Это стая ласточек. Маленьких, но очень смелых.
— Да нет же — это ровная-преровная нить сказочных гусей-лебедей.
— Тебе показалось! Это журавли. Это их стройный клин. Это они курлычат.
Вот такое чудо подарила Осень людям. Долго смотрели люди в небо, вслед прекрасным разным птицам. А потом?
— Да... Осень. Да, настоящая осень. А что делать? А ничего не поделаешь...
Опустила Осень руки. Заплакала Осень. «Ничем людям не угодишь. Уйду!» Закуталась она в свою волшебную шаль и отправилась куда глаза глядят. Но вот беда — расстроенная, обиженная Осень нечаянно надела свою шаль наизнанку. А изнанка была... Совсем не золотой, совсем не красивой, совсем другой была изнанка. Так случается и не с волшебными вещами, а с волшебными тем более. Не красные яблоки, не золотые листья, не крики журавлей несла с собой изнанка чудесной шали. Холодный долгий дождь и злой ветер вырвались из ее складок.
Дует ветер, льет дождь, медленно бредет — уходит Осень вдаль по размокшей уже дороге. А что же люди? Люди смотрят в другую сторону. Там, в другой стороне, невидимая пока, на обочине дороги, чтобы в слякоть не ступить, стоит в белых своих одеждах красавица Зима.
Взмахнула Зима своей волшебной шалью, и полетели сначала редкие, потом все чаще снежинки. Удивительные, хрупкие, узорчатые, невесомые, прекрасные. Чудо? Радость? Да уж и не знаю...
— Зима? Уже?— переглянулись люди.— Да... Осень прошла. Быстро как... Да... А жаль. Вот и зима. А что делать?.. А ничего не поделаешь...
Интересный народ — люди. Жаль им Осень!.. Не ту, добрую, золотую. Сегодняшнюю — дождливую, печальную, некрасивую. А вот Зима со всеми чудесами, похоже, не ко времени им. Странные люди. Да... А что делать?.. А ничего не поделаешь.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:33 | Сообщение # 44
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
СОЛНЕЧНАЯ СКАЗКА

Я расскажу тебе сказку о Солнечном Луче, который однажды ослушался Солнца, осмелился спорить с Законом Природы и попал из-за этого в очень неприятную историю.
Солнце, ближайшая к нам звезда, светит ярко, греет жарко и нежно. В его огненной гриве и
бороде живет множество горячих, искрящихся лучей. Но в космосе тем не менее все равно очень холодно, темно, даже черно. Отчего же так?
— Закон Природы,— коротко отвечало Солнце.
Солнце постоянно кидало на Землю снопы, охапки, маленькие горсточки лучей: в зависимости от того, проплывала ли под ним злая Сахара, яркая Куба или мягкая Карелия. И всегда Солнце предупреждало свои лучи:
— В вашем распоряжении столько-то солнечных часов. И никуда не отклоняться!
— Ну почему же нельзя чуть-чуть, немножко побегать по холодному Космосу? Согреть его?— спрашивали иногда Солнечные Лучи.
— Нельзя,— строго отвечало Солнце,— невозможно: Закон Природы. Солнце отправляло свои лучи не только на нашу голубую Землю, но и на красный Марс, и на зеленоватую Венеру, и даже на самую далекую нашу планету — всегда печальный Плутон. Но Солнечный Луч, о котором сказка, бывал пока только на Земле.
Однажды по воле Солнца наш Солнечный Луч и целый миллион миллионов его братьев оказались в чудесном краю. Это был огромный луг, поросший высоченной зеленой-зеленой травой, а в траве — красные, синие, желтые, белые цветы. Солнечные лучи прыгали по цветам и пели на своем солнечном языке. По лугу бежала женщина в белом платье и красивой белой, с большими изогнутыми полями шляпе. За руку она держала маленькую девочку.
— Смотри, смотри,— почти кричала красивая женщина, хотя девочка была рядом,— смотри же! Мир пронизан Солнцем! Мир пронизан Солнечными Лучами!
И надо же было, чтоб эти слова услышал наш Луч!.. Он будто застыл, закачался на ромашке, повторяя про себя: «Мир пронизан Солнечными Лучами». И... собрав все свои силы, Луч ринулся в путь.
— Несправедливо, несправедливо!— твердил он на лету.— Эта женщина в красивой шляпе думает, что весь мир пронизан нами, лучами Солнца. А там, далеко, темно и холодно. Потому что, видишь ли, ЗАКОН ПРИРОДЫ!
И Солнечный Луч помчался пронизывать мир, потому что, так он считал, будет гораздо лучше.
А что же Солнце? Оно не видело, куда и зачем полетел его Лучик? Да нет. Солнце, планеты, кометы и прочие космические жители и, уж конечно. сам Закон Природы своим волшебным зрением отлично видели крошечный, вернее, почти никакой по сравнению с Космосом Лучик. Почему же тогда Солнце его не остановило? Может быть, и Солнце тоже не считало Закон Природы абсолютно верным? Не знаю. Одно знаю точно:
Солнце тряхнуло огненной гривой и решило — разрешу!
Сначала лететь было не трудно, не страшно, даже интересно. Мимо проплывали планеты, о которых раньше рассказывали другие Солнечные Лучи.
Вот немного странная планета Нептун. Этот самый Нептун только и делает, что примеряет то так, то эдак свое, как он считает, очень оригинальное кольцо.
Но вот показалась печальная планета Плутон — край подвластной Солнцу страны или, как говорят люди, Солнечной системы. Дальше Солнце не сможет помогать своему Лучу. И оно, почти испугавшись, приказало:
— Вернись! Иначе я не знаю, что с тобой случится. Ведь твоя сила, твое тепло, твой свет без меня...
— ...исчезнут без вас, о Солнце,— медленно и спокойно сказала печальная планета Плутон.
А в этот миг мимо нее промчался Солнечный Луч, не обратив внимания на приказ Солнца и повторяя про себя заветные слова: «Мир пронизан Солнцем. Я маленький, но солнечный. Мир пронизан Солнцем».
Теперь все. Теперь за пределами Солнечной системы только Закону Природы был подвластен Солнечный Луч. Конечно, Закон Природы с самого начала следил за этим прямо-таки безобразным, с его точки зрения. поступком Солнечного Луча. Он решил непременно строго наказать нарушителя. Это сначала. А потом?
...Все труднее лететь Солнечному Лучу. Все меньше сил у него оставалось. Все холоднее становилась горячая ниточка Солнца, все тоньше, все бледнее. Солнце уже не могло помочь своему Лучу. Но Закон Природы тоже не так жесток, как иногда кажется.
— Возвращайся!— велел он Лучу.— Немедленно! Пока совсем не замерз. Я прощаю тебя.
Но Луч летел вперед. Бледнел, замерзал, если бы у него были зубы, он бы, конечно, сжал бы их, чтобы не стучали. И летел... Летел. Летел, и все... И все тут.
Замерли в тревожном ожидании Солнце, планеты, даже далекие незнакомые звезды. Ждали. Ждал Великий Закон Природы. А маленький усталый Солнечный Лучик летел. Он все равно хотел, чтобы весь мир был хоть чуть-чуть пронизан Солнцем. Но Закон Природы не привык к неповиновению, а потому он просто-напросто швырнул Лучик в самую середину огненной гривы Солнца. Здесь среди других лучей бледный и почти замерзший Лучик сразу отогрелся и засветился так же ярко, как прежде.
— Благодарю Вас, Ваше Могущество Великий Закон Природы,— склонилось в поклоне Солнце.
— Следить за своими лучами нужно лучше, а то безобразие какое-то получается,— проворчал Закон Природы и строго добавил:— Приказываю тебе, Солнце, отнять у этого Луча способность понимать язык людей.
И про себя пробормотал: «На всякий случай, мало ли...»
— Повинуюсь,— ответило мудрое Солнце.
Солнце сказало «повинуюсь». Но первый раз в жизни, а ему уж за несколько миллиардов перевалило, Солнце, честное, как огонь, решило солгать. Оно не запретило Лучу понимать язык людей. Почему? Кто знает...



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:33 | Сообщение # 45
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
СВОЙ ЦВЕТ

Все светишь? Все радуешься?!— Ворона зажмурила один глаз, а другим посмотрела на золотое солнце. Очень вредно посмотрела. — Почему же мне не светить, не радоваться? Ведь все хорошо!— И солнце протянуло лучик, чтобы поправить вороне перышки.
— Ой-ой-ой, хорошо!— подпрыгнула серая ворона.— Что хорошего-то?! —Она так возмутилась, что ветка старого лесного орешника задрожала под ее лапками.
— Ну...— солнце то ли растерялось, то ли разволновалось,— по-моему, все хорошо.— И оно бросило несколько искорок на маленькую елочку.
— По-твоему?— Ворона открыла зажмуренный глаз и зажмурила тот, что был открыт.— Ну, допустим, хорошо. А при чем здесь ты? Я спрашиваю!
Солнце широко открыло глаза, посмотрело на орешник, усыпанный гроздьями коричневато-золотых орехов, на желтые-желтые березы, на зеленые елки с рыжеватыми шишками, на красные ягоды рябины. Посмотрело солнце вокруг и промолчало. Что тут скажешь? Только загрустишь.
Подруга солнца — туча — очень не хотела, чтобы солнце грустило. Поплыла она к солнцу и... Да, кстати, может быть, ты не знаешь, что солнце и туча — друзья? Они очень дружат, поверь мне! А работают по очереди. Когда отдыхает — не проливает дождя — туча, солнце теплом и светом помогает хорошеть листьям, ягодам, орехам. Потом приходит черед тучи: дело солнечных лучей продолжают нити дождя. Так и дружат туча и солнце. Но это к слову.
А что же делается у нас в сказке? А вот увидела туча, что расстроилось солнце, и говорит:
— Что ты?! Грустить из-за того, что кто-то, вредный или глупый, нарочно тебя обидел?! Несерьезно это.
Темно-серая туча бережно укрыла солнце. Пошел дождь. Желтеют среди нитей его березы, поблескивают красные ягоды рябины, не боятся дождя орехи золотистые.
Ворона, та, что обидела солнышко, похоже, рада туче и дождю. «Вот теперь точно все хорошо,— она сразу двумя глазами удовлетворенно посмотрела на тучу,— прекрасная темно-серая туча! Мне под цвет. И дождь замечательный: светло-серый. Подойдет мне». Туча не обращала внимания на довольную ворону. Дождь нашептывал что-то спокойное ярким деревьям, поил водой их корни. Вороне это было как-то все равно, ее другое занимало.
— Приветствую вас! Добро пожаловать в мой лес!— Ворона даже крыльями взмахнула, но в ответ не услышала ни слова. Тогда она продолжала:— Я рада, что вы закрыли солнце. Оно меня раздражало.
— Мне, кажется, что-то послышалось,— прошелестел дождь.
— По-моему, я тоже слышу чьи-то странные слова,— ответила туча своему дождю.
— Странные слова?! Это мои слова! Это я, ворона, столько всего умного прокаркала.
Ворону немного задело невнимание тучи и дождя, она взъерошилась еще больше. Но наконец к ней обратилась сама туча:
— Ворона? Где-то здесь ворона? И говорит что-то умное?
— Конечно, конечно!— Ворона подпрыгнула на ветке.— Вот, вот здесь я!
— Что-то я вас не вижу, ворона,— правду, нет ли сказала темно-серая осенняя туча.— А вы какая из себя?
— Да, о вашей внешности, пожалуйста,— прошелестел дождь.
— Какая я?— Ворона вытаращила глаза.— Моя внешность?! Она у меня очень замечательная. Просто серая! Я немного светлее вас, туча, и немного темнее вас, дождь. Я средне-просто-серая и в перьях.— Ворона устроилась на кончике самой длинной ветки, чтобы быть виднее.
— Я смотрю и вижу,— туча будто бы прищурилась,— желтые березы. рыжие молодые шишки, красную рябину,— медленно перечисляла туча. Нарочно, нет ли...
— Ой, ну при чем здесь все это разноцветное. Я просто серенькая, обыкновенно серенькая. Ну? Видно?
— Поливая орешник,— прошелестел дождь,— я обратил внимание на блестящие, красивые орехи.
— Ну, знаете! Ну!..— совсем рассердилась ворона.— Оба вы, туча и дождь, какие-то странные! Золотые орехи всякие, рябины, березы красные и желтые видите! А меня, родственную, можно сказать, родную вам по цвету, серую ворону, разглядеть не можете! Как же так?!
— Очень просто.— И туча вот как все объяснила:— Я туча темно-серая, дождь мой светло-серый.
— Ну-ну!— не терпелось вороне.
— Вот,— спокойно продолжала темно-серая туча,— а вы, ворона, как вы сами сказали, обыкновенная, просто средне-серая. В этом все и дело.
— Какое дело? Какое такое дело? Я... Я... Я...— Ворона просто из себя вышла:— Я как раз нужного вашего цвета!
— Не нашего, простите,— прошептал вежливый дождь.
— Ага,— каркнула ворона,— я не вашего, а все эти разноцветные,— она завертела головой, указывая на орехи, ягоды, листья,— они, можно подумать, именно вашего.
— Нет, нет...— Туча поставила все на свои места.— У ягод, орехов, листьев пестрых свой, именно свой цвет: желтый, красный, золотистый...
— Это правильно,— кивнула ворона.
— У меня,— продолжала туча,— тоже свой цвет: темно-серый. Ворона внимательно слушала.
— И у моего дождя свой цвет: светло-серый. Вот и получается, что у всех — посмотрите вокруг — свой цвет. Потому и видно всех.
— Интересно получается,— пробурчала ворона,— интересненько. Вь( — цветные. А я что — бесцветная?
— Вы, уважаемая ворона, вообще бесцветно-незаметная. Это мы, я и дождь, как бы спрятали ваш цвет. Ненарочно. Вы средне-серая, так? Вот и потерялся ваш цвет средний где-то посреди моего темно-серого...
— И моего светло-серого,— подхватил дождь. Растерялась ворона, замолчала, вздохнула даже. Взъерошилась. Поразмышляла и спросила, представь себе, почти робко:
— Так что же, я такой и останусь? Ну, посредине... что ли?
— Нет,— успокоила туча,— совсем нет. Нам с дождем придет пора уходить. Выглянет солнце.
— Солнце?!— Ворона захлопала глазами.
— Да, да,— продолжала туча.— Солнышко золотыми своими лучами высушит и пригладит ваши перышки, позолотит чуть-чуть. Разве плохо: серо-золотистая ворона на желтой березе? Замечательно! Просто вам солнца недостает. А мы, я и дождь, вам мешаем.
— Солнышка вам нужно дождаться,— зашумел дождь,— и вы, ворона. станете видной и даже хорошенькой.

Ворона растерянно моргала, жмурила то один, то другой глаз.
— Ну что ж, нам пора,— сказала туча. ' И небо стало не темно-серым, а ярко-голубым.
— Всего хорошего,— попрощался дождь. Исчезла светло-серая пелена с осеннего леса — яркого, пестрого, разноцветного.
Выглянуло золотое солнце.
— А... Э... Ну... Это...— Ворона не знала, как заговорить с солнышком. Но солнце, конечно, было умнее и добрее вороны, а потому сказало:
— Не беспокойтесь, пожалуйста. Я кое-что слышало и тоже думаю, что золотисто-серая ворона будет прекрасно выглядеть на желтой березе. Подставляйте перышки.



Всегда рядом.
 
Форум » Чердачок » Жемчужины » Сказки Натальи Абрамцевой
  • Страница 3 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • »
Поиск:


Copyright Lita Inc. © 2022
Бесплатный хостинг uCoz