Вторник, 04.10.2022, 14:14
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 2 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • »
Форум » Чердачок » Жемчужины » Сказки Натальи Абрамцевой
Сказки Натальи Абрамцевой
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:13 | Сообщение # 16
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ВОЛШЕБНАЯ СКАЗКА

В доме переполох. Неприятность в доме. Почти беда. Заболела роза! Роза заболела! Та самая, что подарена маме на Новый год. В этом году Новый год снежный, морозный очень. Но розу для мамы все-таки удалось раздобыть-разыскать.
Целый предновогодний день стояла прекрасная роза в узкой стеклянной вазе. И тем, кто любовался чудесной, необыкновенно красивой розой. становилось радостно, тепло и так легко, будто весь наступающий год ни у кого не случится ни одной самой маленькой неприятности.
Так было днем. А вечером роза заболела. Не веришь? Не веришь, что цветы могут болеть? Могут, к сожалению. .
Вечером, когда все сели за стол с новогодним пирогом, роза (она, конечно же. стояла в центре стола) собрала свои нежные лепестки в тугой комочек и... чихнула. Сначала все решили, что им показалось, но роза снова сжала лепестки и виновато чихнула. Тогда все замолчали, посмотрели на розу и ахнули: ее бледно-розовые лепестки стали ярко-красными. Конечно же, у розы поднялась высокая температура.
— Вирус,— уверенно сказала бабушка,— грипп.
— Сквозняк,— сказал папа,— простуда. А мама просто заплакала. Тогда маленькая мамина дочка упрямо заявила:
— Вылечим.
Еще была кошка. Она ничего не сказала. Кошкам не положено говорить при людях. Ничего она не сказала, но внимательно посмотрела на розу и о чем-то задумалась.
И вся семья стала думать, как вылечить розу.
Бабушка сказала:
— Например, я, моя бабушка и даже бабушка моей бабушки лечили любую простуду сухой горчицей.
— Бабушка!— охнули все.— Какая горчица?! Ведь роза — самое нежное создание на свете.
- Я предлагаю накапать в воду противогриппозных капель,— неуверенно высказался папа.— Может быть, роза прочихается, и все пройдет.
— Что ты говоришь?— всплеснула руками мама.— Ведь это все-таки цветок, ведь это — роза!
— Послушайте меня,— сказала мамина дочка,— сейчас праздничный вечер, все ботанические сады закрыты, а завтра утром мы найдем самого главного и доброго ботаника, и он вылечит нашу розу.
А роза все сжимала лепестки и тихонько чихала. Жалко стало розу, так жалко, что даже Новый год встречать не захотелось. Легла расстроенная семья спать.
А кошка? Ты помнишь, я говорила о задумчивой кошке? У кошки ночью самые дела. Нужно сказать, что все кошки немножко волшебницы. Так уж вышло. Наша кошка тоже была чуть-чуть волшебницей. Ночью, когда в доме стало тихо, светло от лунных лучей, кошка мягко вспрыгнула на стол и подошла к розе.
Кошка и роза заговорили на языке, который непонятен людям, но понятен всем растениям и животным.
— Милая роза,— спросила кошка,— скажи мне, почему ты заболела? И тогда я, может быть, сумею тебя вылечить.
— Ах, кошка,— ответила роза,— разве ты не знаешь, отчего болеют цветы? Ведь мы живем для того, чтобы нами восхищались.
— Разве тобой не восхищались?!
— Восхищались,— грустно чихнула роза.— Все, кроме одной маминой подруги. Она забежала на минуту, каждому сказала что-то хорошее. А меня... меня... даже не заметила...
— Вот оно что,— поняла кошка,— ты заболела оттого, что кто-то не заметил твоей красоты?
— Да,— ответила роза,— если кому-нибудь наша красота не приносит радости, мы, розы, заболеваем.
— Да,— кошка задумчиво покачала головой,— это серьезное заболевание, но тебе повезло: сегодня волшебная единственная новогодняя ночь. Сегодня я могу тебе помочь. Нужно взять несколько самых ярких лунных лучей, сплести из них крошечный мешочек, положить в него три самые красивые новогодние снежинки, сказать волшебные слова и опустить лунный мешочек в вазу, из которой ты пьешь воду. К утру ты непременно поправишься. Подожди меня.
Скоро кошка вернулась. Она принесла лунный мешочек с сияющими новогодними снежинками. Кошка запыхалась, ее зеленые глаза горели, она очень торопилась, ей очень хотелось помочь прекрасной розе.
— Ну вот,— сказала кошка,— это лекарство поможет. Она опустила сплетенный из лучиков мешочек со снежинками в стеклянную вазу и попрощалась с розой. Лунный мешочек тотчас растаял, и когда утром к розе подошли мама, папа, бабушка и дочка, они его, конечно, не увидели. Зато им сразу стало ясно, что роза поправилась. Она больше не чихала, а лепестки снова стали бледно-розовыми.
Вся семья долго гадала, что же помогло розе выздороветь, и в конце концов решили, что это не важно, важно, что роза здорова.
Но роза так не думала. Ей очень хотелось узнать, что же ее вылечило.
Новогодняя ночь? Волшебное лекарство? А может быть, то, что кошке так хотелось ей помочь?



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:15 | Сообщение # 17
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ЦВЕТЫ И ЗЕРКАЛО

Старое бабушкино зеркало стояло на старом бабушкином комоде. Зеркало много лет смотрело на мир, и стекло его слегка затуманилось. Совсем чуть-чуть. Оправа зеркала была очень красивая. Казалось, в ней спрятано множество сказок: ведь металлические нити, из которых она сделана, сплетались в удивительные узоры, цветы, листья.
Невдалеке от зеркала бабушка только что поставила узкую стеклянную вазу с цветами. Цветы отразились в зеркале. Это были гвоздики. Две гвоздики белые, две розовые и одна красная.
Гвоздики расправили свои резные лепестки, встряхнулись, распушились, огляделись. Совершенно неожиданно для себя они увидели в зеркале свое отражение. Потому неожиданно, что никогда раньше не видели зеркал и не знали, что на свете есть отражение. Да и сейчас решили, что это просто такие же, как они, цветы.
— Как это замечательно,— сказала красная, самая старшая, гвоздика,— нас ждут прекрасные цветы, хозяева здешних мест.
— Они прелестны,— сказали гвоздики белые.
— А нам кажется,— сказали розовые гвоздики,— что лучше назвать их очаровательными.
Старому бабушкиному зеркалу даже немножко смешно стало: гвоздики хвалили себя и не знали об этом.
Наконец гвоздики решили познакомиться с теми, другими цветами. Все пять гвоздик вежливо и грациозно поклонились своему отражению и произнесли какие-то добрые слова. Те, другие цветы тоже поклонились. Точно так же поклонились, но ничего не сказали. Это понятно. Ведь те гвоздики, что смотрели из зеркала, были не настоящие, а лишь отраженные.
— Они вежливы, но молчаливы,— сказала красная гвоздика.
— Быть может, они чересчур скромны,— предположили гвоздики белые.
Я не знаю, о чем спросили гвоздики свое отражение. И второго вопроса не знаю. И третьего. И даже десятого. Знаю только, что в конце концов гвоздики пришли в недоумение: оказывается, те, другие цветы не желают с ними разговаривать. Удивительно! До сих пор все цветы охотно разговаривали с гвоздиками. Ничего не понятно!
Зеркало решило раскрыть гвоздикам тайну тех, других цветов. Тихонько позвякивая, зеркало сказало, что других цветов вовсе и нет, что это просто отражение. И все.
— И все?!— не хотели верить гвоздики.— И все?! Так просто?
— Да, просто,— отвечало зеркало,— прекрасные, прелестные, очаровательные цветы — это вы. А ваше отражение замечательно сочетается с моей ажурной оправой. Правда?
Зеркало не сомневалось в том, что гвоздикам это приятно. Но, похоже, оно ошиблось. Гвоздики загрустили и замолчали.
Долго они молчали, а потом красная гвоздика робко спросила:
— Уважаемое зеркало, а вы уверены, что те, другие цветы... что их точно вовсе и нет?
— Конечно,— тихо зазвенело зеркало.
— Обидно,— сказала красная гвоздика.
— Грустно,— сказали белые гвоздики,
— Печально,— сказали гвоздики розовые.
А зеркало удивлялось. «Что же здесь обидного, грустного, печального? Как же они не понимают...— недоумевало оно,— как же прекрасные гвоздики не понимают, что раз здесь нет других цветов, они, бесспорно, самые красивые. Почему не радуются этому? Не гордятся?»
Гвоздики все понимали, но не радовались и не гордились. Они грустили. Им казалось, что они потеряли друзей: гвоздику красную, две гвоздики белые и две розовые гвоздики...



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:15 | Сообщение # 18
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ПЕСТРАЯ СКАЗКА

Эта сказка — о цветах. Не о тех, что растут в поле или в саду. О цветах — красках, оттенках. Их гораздо больше, чем в обыкновенной полосатой радуге. Семь цветов, и все? Разве это так? А розовый? А васильковый? А просто белый или просто черный? Радуга их прячет, но они есть. И всегда рады нам показаться, подмигнуть, удивить нас.
Вот возьмет желтый цвет и обернется желтым одуванчиком, или желтым цыпленком, или маленьким грибочком лисичкой — здесь желтому немного поможет оранжевый цвет. Или, к примеру, черный цвет пошепчется с белым, и получится, может быть, зебра, может быть, школьная тетрадка, может быть, клавиши пианино.
Цвета-краски живут в мире и согласии. Дружат, помогают друг другу. Друг друга дополняют, оттеняют, подчеркивают красоту каждого. Темно-зеленый, почти малахитовый цвет старых елок, просто зеленый цвет травы, бледно-зеленый (его называют фисташковым) цвет молодых листочков так привязаны друг к другу, что трудно решить, давние ли они друзья или близкие родственники.
Вот еще два цвета: желтый и лиловый. Такие разные... А поссорились хоть раз? Думаю, нет. Иначе могла ли быть такой красивой клумба, на которой вперемежку растут ярко-желтые и темно-лиловые тюльпаны? И откуда бы взялся наполовину желтый, наполовину лиловый цветок иван-да-марья?
Цвета-краски знают о том, что от ссор можно побледнеть, потускнеть, стереться. Да и просто не хотят, не любят цвета ссориться, поэтому и живут спокойно и вечно. Такие уж они есть, все, кроме двух — синего и красного.
А эти чудесные цвета очень нужны, очень красивы. Это правда, это все краски и оттенки знают. Но никто не стремится узнать: красный ярче синего или синий красивее красного. Зачем? Поэтому со всеми другими цветами синий и красный в полном согласии, но между собой...
— Я!
— Нет, я!
— А я утверждаю, что я!
О чем они спорят? Обо всем, по порядку, по очереди, каждый день, каждый час. Очень сердито.
— Я, красный цвет, нужнее, чем вы, синий!— распалялся красный.— Нужнее, потому что само солнце красное!
Желтый, оранжевый, рыжий, золотой, розовый, багряный и множество других цветов промолчали из вежливости, хотя были дружны с солнцем не меньше цвета красного.
— Нет,— возмущался синий,— нет! Не вы, цвет красный, а я, синий. важнее людям! Потому что само небо синее!
Голубой, серый, розовый, черный (ночь есть ночь), печально-лиловый и еще многие-многие оттенки и цвета тоже промолчали, сделав вид, что ничего не слышали. И правильно: зачем спорить, если ничего не докажешь.
— Ух,— не отставал красный цвет,— все равно я сильнее. Потому что я... Потому что огонь... Огонь...— а он может все — он красный!
И снова промолчали оранжевый, желтый, золотой и вся тысяча, а может быть, миллион цветов и самых маленьких оттенков, без которых огня и на свете не было бы.
А синий цвет кричал:
— Я сильнее! Захочу — погашу огонь. Я — синий цвет, я — цвет воды. Я — реки, озера, моря, океаны.
Промолчали цвета морской волны, голубые, зеленоватые, промолчал белый цвет пены морского прибоя, промолчал серебряный цвет замерзшей воды — океанских айсбергов. Молча вздохнули эти цвета. Они не хотели гасить огонь — без него темно и холодно. Но знали они, что если синий цвет решил, что он самый-самый, словами его не переубедить. Должно что-то произойти, а пока...
— Я!
— Нет, я!
— А я утверждаю, что я!
...Наконец одна мама захотела сшить своей дочке новое платье. Мама — обыкновенная, дочка тоже обыкновенная. Только очень, очень синеглазая. Таких синих-пресиних глаз, наверное, ни у кого на свете больше не было.
— Вашей дочке пойдет голубое платье,— говорили все.— Ведь у нее синие глаза, хотя белое или, например, желтое тоже будет неплохо.
Но мама сказала, что хочет сшить для синеглазой дочки красное платье. Почему именно красное? Не знаю почему, но как только девочка с синими-пресиними глазами надела красное платье, всем вокруг стало светлей и радостней. Будто пришел веселый, разноцветный праздник. К людям пришел.
А вот все на свете цвета — и желтый, и голубой, и белый, и бордовый, и остальные — так испугались, что на секунду погасли. Ведь два цвета-недруга — красный и синий — оказались рядом. Но два враждующих цвета вели себя вполне пристойно. Они друг друга, казалось, и не замечали. Им было стыдно ссориться при маленькой девочке.
Синеглазая девочка очень полюбила красное платье и надевала его часто-часто. И представь, скоро два прекрасных цвета нечаянно подружились. Кто из них первым нечаянно поздоровался, или попрощался, или сказал, что сегодня неплохая погода,— уже давно забыто. Да и не важно это. Важно, что тогда очень осторожный, самый осторожный изо всех цветов, серый цвет сказал:
— Вы прекрасно смотритесь вместе. Вы просто созданы друг для друга. Красный и синий ответили в один голос:
— Спасибо, вы совершенно правы.
А синеглазая девочка и ее обыкновенная мама, та, что сшила красное платье, даже и не знали, что помирили два самых ярких, самых сильных цвета.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:16 | Сообщение # 19
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ГОЛУБАЯ СКАЗКА

Небо было голубым. Просто голубым.
— Вы неплохо выглядите. Вам к лицу голубой цвет,— обронило ослепительно золотое солнце.
— Благодарю.— Небо расправило складки своего голубого наряда и замерло в ожидании новых похвал.
Но их не последовало. Солнце уже беседовало с какой-то далекой звездой.
— Вот как...— Небо растерялось.— Может быть, мои голубые одежды кажутся роскошному солнцу чересчур скромными? И солнце, похвалив меня, просто посмеялось? Напрасно... Ведь я все-таки небо!
Небо гордо расправило свою голубизну и велело явиться портному. Ветер, он с давних пор служил небу портным, прилетел тотчас.
— Мне бы хотелось выглядеть несколько... ну... знаете ли... уважаемый портной...— небо подбирало нужное слово,— несколько интересней.
— Интересней...— повторил ветер.— Не очень ясное пожелание, но попробую что-нибудь придумать.
Ветер взял охапку белоснежных маленьких пушинок-облачков и невидимой нитью сплел их в нежную, почти прозрачную накидку. Укрыв заказчика чудесной облачной шалью, ветер отлетел, посмотрел на свою работу со стороны, поправил два-три облачка и слегка подул.
— Что же, о небо, вы довольны?— почтительно спросил ветер.
— Да, спасибо, думаю, это подойдет. Небо снова взмахнуло шалью, пушинки-облачка побежали быстро-быстро. Небо само себе понравилось! Но солнце молчало.
— Придется,— нахмурилось небо,— снова позвать портного. Прилетел ветер.
— Новый наряд не понравился?— удивился он.— Слишком воздушно? Легко? Даже, может быть, легкомысленно?
— Возможно.— Небо недовольно сбросило облачную шаль.
— Не волнуйтесь,— заторопился ветер,— попробуем другой вариант" элегантно-строгий.
Ветер взмахнул одноцветным густо-серым полотнищем плотной облачности, набросил его на небесный свод, затем достал множество серебряных нитей дождя и, резко дунув, пустил их наискось. Получилось строго и нарядно.
Небо тряхнуло нитями дождя и украдкой взглянуло на солнце.
С надеждой взглянуло. Но золотое солнце то ли потускнело, то ли погрустнело. Так и эдак встряхивало небо блестящими дождевыми нитями, но печальное солнце молчало.
— Странно,— небо недовольно сбросило серебряные украшения,— неужели нельзя придумать что-нибудь необыкновенное?!
— Минуту, еще минуту,— заволновался ветер-портной,— я придумал для вас, о небо, великолепно эффектный наряд.
Ветер задул изо всех сил, пригнал тяжелые лиловые тучи, скроил из них величественное одеяние с золотыми пряжками-молниями.'
Рассерженное небо осталось довольно работой портного. «Теперь солнце, конечно же, восхитится моим нарядом»,— решило оно. Но солнце закрыло глаза, лучи его задрожали и поникли. Казалось, ему отчего-то больно.
— Не знаю, в чем дело,— удивилось, почти возмутилось грозовое небо,— этому золотому зазнайке ничем не угодить! Я так стараюсь, так стараюсь ему понравиться, а от него ни слова доброго.
Разгневанное небо сбросило чудесный с золотыми молниями наряд и осталось в своих обычных голубых одеждах.
«Пусть так,— думало небо.— Не буду больше наряжаться. Так и останусь просто голубым. Все! Хватит!»— сердилось оно.
Сердилось, сердилось, сердилось и вдруг слышит:
— Вы прекрасно выглядите. Вам к лицу голубой цвет.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:17 | Сообщение # 20
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ГНОМ СКРИПАЛЕНОК

Жил-был маленький лесной гном Скрипаленок. Он жил не как все обыкновенные лесные гномы — в дремучем лесу. Скрипаленок жил просто в квартире. В той же самой, где маленькая девочка, ее мама, папа и очень умная и красивая кошка Пушинка.
Почему Скрипаленок жил в квартире, а не в лесу? Все очень просто. Однажды девочка, мама, папа и кошка Пушинка гуляли по лесу. Вдруг все четверо увидели очень странный сучок. Он был похож на веселого человечка. Казалось, мягкий мох, который вырос на сучке, вовсе не мох, а зеленый бархатный костюм старинного фасона. И на голове у него совсем не березовый листок, а забавная шляпа. — Ой,— сказали девочка, мама и папа.
Даже кошка Пушинка, кажется, сказала: «Ой!»
— Какой веселый сказочный гном!— обрадовалась девочка.
— Волшебник-гном!— всплеснула руками мама.— Ах, какое чудо!
— Вообще-то я в чудеса не верю,— попробовал сказать папа, но умная кошка Пушинка так на него посмотрела, что он тут же исправился и согласился с тем, что лесной сучок, похожий на волшебного гнома, конечно же, чудо.
Девочка осторожно завернула веселого лесного человечка в мягкий лопушок и принесла домой. А дома удобно устроила на полке, где жили игрушечные зайчата, лисята, медвежата. Она решила: им будет о чем поговорить — ведь все они лесные жители.
— А как ты думаешь,— спросила девочка умную и красивую кошку Пушинку,— как его зовут?
— Му-у-урр...— Пушинка подняла глаза.
— Ах!— подхватила девочка.— Ты, наверное, хочешь сказать...— она задумалась,— гном Скрипаленок!
— Мур-р-р!— Пушинка утвердительно кивнула. Наверное, она имела в виду именно это.
Так в обыкновенном доме появился лесной гном Скрипаленок. Девочка очень привязалась к нему. Казалось, гном добрый, веселый и знает множество лесных сказок. «Интересно,— думала девочка,— почему он ничего не рассказывает про лес? Может быть, Скрипаленок думает, что я слишком маленькая и не пойму лесных сказок? Ну что ж, я подожду!»
И девочка терпеливо ждала. Но не забывала следить за тем, чтобы зеленый бархатный костюмчик гнома всегда был в порядке, и осторожно чистила нежный мох специальной шелковой кисточкой. И за шляпой Скрипаленка следила девочка, меняла шляпы — листочки. То у тополя листок попросит, то у сирени. И все ждала, когда же гном поверит, что она, девочка,—д руг, что с ней можно разговаривать о лесных чудесах.
А Скрипаленок тем временем очень подружился с кошкой Пушинкой. Ей он рассказывал лесные сказки. Рассказывал, какие веселые зайчата получаются из хлопьев тумана, если этого захотят мохнатые ветки старых елок, ночной ветерок и свет луны. Рассказывал, как эти туманные зайчата играют с зайчатами настоящими. И другие сказки... И еще истории... Много сказочного поведал гном Скрипаленок домашней кошке Пушинке. Умная кошка только головой качала и щурила или, наоборот, широко раскрывала блестящие желтые глаза. Ей было очень интересно. Но однажды она сказала, слегка смущаясь:
— Скрипаленок, ты столько всего знаешь! Почему ты никогда не рассказываешь о лесных чудесах девочке?
— Что ты! Что ты!— испугался Скрипаленок.— Девочке нельзя о чудесах.
Хоть и умной была кошка Пушинка, но не поняла гнома.
— Почему?!— удивилась она.— Почему нельзя рассказывать девочке сказки леса?
— Не поверит,— вздохнул гном,— смеяться будет. Да и вообще, когда рассказываешь людям о чудесах, чудеса перестают быть чудесами. Становятся просто... ну, просто... как будто так и надо.
— Нет!— Кошка Пушинка серьезно покачала головой.— Это смотря каким людям рассказываешь. Если добрым и веселым, таким, как девочка, чудеса не исчезают. Чудеса еще чудесней становятся.
— Это как же так?— удивился гном Скрипаленок.
— Очень просто,— стала терпеливо объяснять Пушинка,— знает о чуде один хороший человек — раз чудо. Знают два человека — два чуда. Знают десять человек — десять чудес получается. Разве не так?
Скрипаленок озадаченно помолчал. Ничего подобного никогда не приходило ему в голову. Вдруг гном спохватился:
— Да, а как же с теми, кто не верит в чудеса? Вот девочкин папа сам сказал, что в чудеса не верит.
— Скрипаленок,— вздохнула красивая кошка Пушинка,— ты совсем не знаешь людей! Во-первых, девочкин папа, может быть, больше самой девочки верит в чудеса. Очень подозреваю это. Во-вторых, тех, кто не верит сказкам, очень, очень мало. Ну, просто почти нет. Только некоторые не признаются, что верят в сказки.
— Почему?— не мог понять гном.
— Почему?..— переспросила Пушинка.— Почему?.. Честно говоря. я и не знаю.
И умная кошка Пушинка ушла. А Скрипаленок задумался. Он думал о разных людях, о девочкином папе, который зачем-то притворяется, о девочке, о красивой кошке и о чудесах — о сказках думал он.
Потом пришла девочка. Она принесла гному новую шляпу.
Что было дальше — не знаю...
Но, наверное, Скрипаленок все-таки решился и рассказал девочке чудесные лесные сказки.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:18 | Сообщение # 21
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
СКАЗКА О ТУМАНЕ

Поздно вечером далеко за лесом грустил туман. Ему было одиноко. У него никого не было. Так случается. Иногда.
- Как печально.... Как печально одному...— . вздыхал туман.
Туман разорвался на множество клубочков. Получилось видимо-невидимо легких молочно-белых шаров. Это было очень красиво. Но ничуть не весело. Ведь шары просто висели в воздухе, и никто ими не играл.
Потом туман собрал все свои клубочки, взлетел немного над землей и растянулся в чудесный пушистый ковер. Получился замечательный ковер-самолет. Но печаль все равно осталась. Потому что никто никуда не собирался лететь на этом волшебном ковре.
И тогда туман решил, что ему просто необходимо иметь друга. Иначе он испарится от печали. А это гораздо хуже, чем испариться от солнца. Исчезнуть от солнца туману не страшно: ему ведь полагается таять с первыми солнечными лучами и не появляться до вечера. Но исчезнуть, растаять от печали... Это очень, очень обидно.
Туман снова вздохнул, посмотрел вокруг и увидел тропинку. Тропинка бежала сначала через луг, поросший травой, а потом ныряла в лес.
— Тропинка,— позвал туман мягким, тихим голосом,— тропинка, я очень одинок, стань моим другом.
— Твоим другом?— отозвалась тропинка.— А как мы будем дружить?
— Мы будем замечательно дружить,— ответил туман.— И ты, и я — мы знаем много интересного. Я — потому что могу подняться над землей и все разглядеть. А ты — потому что бежишь далеко, через луг, через лес, и тоже много всего видишь. Вот мы и будем рассказывать друг другу разные разности.
— Это было бы хорошо,— согласилась тропинка,— только уж очень я длинная. Поэтому один мой конец тебя прекрасно слышит, а другой, дальний, еле различает твои слова.
— Не беда,— возразил туман,— смотри!
Он вытянулся в длинную белую ленту и поплыл над тропинкой. Очень скоро лента густого белого тумана скрыла всю тропинку от конца до конца.
— Вот,—сказал туман.—Теперь ты вся должна меня видеть и слышать.
— Точно,— подтвердила тропинка.— Я тебя отлично вижу и слышу. Правда, ты такой густой, что, кроме тебя, я вообще ничего и никого не вижу. Это очень неудобно. Но раз мы друзья — я потерплю. Давай рассказывать интересные истории. Ты первый.
Но только туман собрался начать свой рассказ, послышался удивленный и недовольный голос. Человеческий голос. Голос лесника, который возвращался из города в свой лесной дом.
— Ничего не понимаю,— ворчал старый лесник.— Шел по знакомой тропинке и вдруг заблудился — туман. Туман спереди, туман сзади. Что за напасть! Ничего не вижу! Где же тропинка? Ну где же тропинка?
— Ой,— заволновалась тропинка,— милый туман! Меня из-за тебя совсем не видно! Я не подумала об этом. А как же без меня дедушка лесник найдет свой дом? Прости меня, туман, но мы не можем быть друзьями. Уходи, пожалуйста.
— Я понимаю,— печально сказал туман.
Белая пышная лента быстро свернулась, тропинка снова стала заметной, а туман снова стал прежним печальным туманным облачком.
Совсем загрустил туман. Вдруг видит — невдалеке что-то белеет. Туман пригляделся, но было темно и плохо видно. Ведь уже ночь наступила. «Интересно,— думал туман,— кто-то белый, и я — белый. Может быть, мы сумеем подружиться?..»
Туман тихо поплыл к тому, кто белел. Оказалось, что это березы. Целая березовая роща. Листва берез терялась в темноте, а кора стволов казалась в лунном свете еще белее.
— Милые березы,— робко сказал туман,— вы так красивы, а я так одинок. Станьте моими друзьями, пожалуйста.
— Мы бы рады, но... Мы бы рады, но... Мы бы рады, но...— прошептали березы по очереди.
— Мы бы рады,— закончила за всех самая красивая береза,— но мы красивы. Ведь ты тоже так считаешь?
— Конечно,— подтвердил туман,— вы очень красивы. Вы прекрасны! Но разве ваша красота мешает нам дружить?
— Да,— сказала самая красивая береза,— мешает. Если мы будем дружить, если пустим тебя в нашу рощу, мы... Мы будто исчезнем. Ты белый, и мы белые. Мы будто растворимся в тебе, и никто не сможет нами любоваться. А зачем тогда наша красота?
— Но,— пробовал спорить туман,— сейчас ночь. Для кого же ваша красота?
— Как?!— заволновались березы.— А ночные мотыльки? А ночные цветы? А ветер ночной?
— А ночь сама?— спросила самая красивая береза и добавила:— Нет, туман, не обижайся, но нам нельзя дружить. Уходи, пожалуйста.
И поплыл печальный туман снова искать друга. А кого? А где? Не знал он. И вдруг видит: в траве что-то маленькое, белое, как клочок тумана, только с длинными ушами и коротеньким хвостиком. «Ну уж с этим маленьким пушистым клубочком я обязательно подружусь. Во что бы то ни стало!» — решил туман.
Он подкрался к ушастому, осторожно, как пушистой шапкой, накрыл его и спросил:
— Ты кто?
— Заяц,— быстро ответил тот и спросил:— А ты?— и добавил:— Я тебя боюсь!
— Заяц! Ну, конечно, ты заяц. Теперь я вижу. А я — туман,— мягко ответил туман.— Ты меня не бойся. Я хочу с тобой дружить. Согласен?
— Согласен. Согласен. Я на все согласен. Потому что я боюсь. Утром начнем дружить.
— Нет, нет, нет,— заволновался туман,— не утром. Сейчас. Утром я растаю. Я вообще могу быть только ночью.
— А я ночью так боюсь!!! Боюсь темноты! Боюсь волка! Боюсь просто потому, что боюсь. Так боюсь, что меня, можно считать, почти и нет. А значит, дружить с тобой я не могу,— выпалил заяц.— Извини! Я домой!
Прыгнул заяц в сторону, и не видно его. А туман снова один. «Что же я за несчастный,— заплакал туман (а слезы тумана люди росой называют).— Что же никто со мной не дружит? Почему я никому не нужен?»
Но не долго плакал туман. Скоро услышал он громкое хлопанье сильных крыльев, щелканье сильного клюва, сердитое уханье. А потом увидел желтые-прежелтые яркие круглые глаза. Глаза то ли сердитые, то ли добрые — сразу не скажешь. Мудрая птица опустилась на ветку старой ели.
— Плачешь?— то ли насмешливо, то ли сочувственно спросила сова и добавила:— Глупый...
— Почему глупый?— вздохнул туман.
— Потому что глупо то, что ты говоришь: «Я никому не ну-ж е н». Так не бывает. Не бывает, чтобы кто-то не был нужен, просто необходим, хотя бы кому-то одному на свете,— спокойно сказала сова.
— Ты точно это знаешь?— с надеждой спросил туман.
— Я — сова,— хлопнули желтые глаза,— могу ли я что-то знать не точно?
— И ты знаешь, кому необходим я? Ты поможешь нам стать друзьями?
— Знаю, помогу,— медленно ответила сова и, помолчав, добавила:— Жаль. Жаль, конечно, что ты не сам его нашел. Ну да ладно. Лети за мной.
Сова расправила сильные мягкие крылья и полетела не высоко и не быстро, а туман послушно поплыл за ней. Недолог был их путь. Вот и небольшое озеро, поросшее по берегам зеленой осокой. Послышались тихие звуки: жалуется кто-то, вздыхает, сетует.
— Сова,— позвал туман,— послушай, это озеро жалуется.
— Вот как,— спокойно сказала сова, будто сама не слышала,— вот как.— И она опустилась на ветку старого дерева, что росло возле озера. Туман окружил озеро. А сова спросила:
— О чем вздыхаешь, озеро?
— Ах! Беда, беда, беда у меня,— заволновалось озеро,— я сейчас выйду из берегов. От слез.
— Ты плачешь?— спросила сова.
— Ты плачешь...— вздохнул туман.
— Нет,— ответило озеро,— не я. Плачут мои рыбы, что у меня живут. Они не могут уснуть. Слишком ярко горят звезды. Свет звезд дробится в моей воде, становится еще ярче, слепит рыб, не дает им спать. Вот рыбы и плачут. И столько слез они наплакали, что слезы их и вода моя в берегах у меня не умещаются. Ах,— волновалось озеро и само чуть не плакало,— жаль мне бедных рыб моих.
— Вот как,— будто бы радушно сказала сова и улетела. А туман? Туман повис над озером и укрыл его плотным пушистым ковром-одеялом. Яркие лучи прекрасных, но немного беззаботных звезд тонули, терялись в клубах тумана и не мешали спать ни одной, даже самой беспокойной рыбке.
— Спасибо тебе,— сказало озеро туману,— спасибо. Ты спас моих рыб и меня. Ты настоящий друг.
— Да нет,— смутился туман.— Спасибо тебе.
— Мне?— очень удивилось озеро.— За что?
— За то, что я тебе нужен,— ответил туман.
Вот и все. Теперь, когда ты увидишь над озером белые клубы тумана, ты поймешь, что все в порядке: рыбы спят, а два друга, туман и озеро, о чем-то беседуют. Или молчат. Но вдвоем.
...Может быть, серьезные ученые назовут эту историю сказкой, выдумкой. Может быть, скажут они, туман совсем не потому стелется над озером. Может быть. Но это не страшно. Я рассказала то, что узнала от озера, тумана и совы.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:19 | Сообщение # 22
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
КТО СОБИРАЛ ГРИБЫ

Жили-были три лесных лягушонка. Однажды сидели они на пеньке и смотрели в три разные стороны: высматривали что-нибудь забавное. Вдруг один лягушонок говорит:
— Человек, кажется.
— Грибник, наверное,— сказал другой.
— Неинтересно,— не глядя, отозвался третий.
— Если это грибник, то довольно странный,— заинтересовался первый лягушонок.
И точно. Серьезный пожилой мужчина. Строгий элегантный костюм, галстук, черные туфли, белая сорочка. В одной руке — огромный раскрытый зонт. Пасмурно, но дождя не было, каждый лесной житель подтвердит. И тем не менее мужчина шел под зонтом. Осторожно шел, стараясь ступать только по тропинке. И каждый раз удивленно оглядывался. когда ветки деревьев цепляли его огромный зонт. В другой руке — крохотная корзиночка. Значит, правда, грибник. Хотя, как сказал первый лягушонок, довольно странный.
Ведь грибники — они какие: в спортивных костюмах, в рубашках, завязанных на животах, джинсах, старых плащах. Такого наглаженного, элегантного грибника лягушата видели впервые.
— Посмотрим,— хором сказали они.
Прыгнули с пенька, спрятались и стали по очереди выглядывать. Странный грибник подошел к пеньку. Растерянно оглядывается, будто случайно сюда, в лес, попал. Но дело было не так. Попал он сюда по назначению врача. Этот грибник был очень серьезным ученым. Он очень много работал. Даже о выходных думать не хотел. Но однажды в его научный институт пришел врач: поликлиника прислала. Осмотрел врач ученого и говорит:
— Очень много вы работаете, отвлечься надо. Советую на природу выезжать. Настоятельно рекомендую в лес по грибы.
Ученый — человек пунктуальный. С врачом спорить не стал: раз советует, значит, надо. Вот поэтому он и оказался в лесу. Но конечно, в обычном своем костюме, а не в рубашке, завязанной на животе, и, конечно, с зонтом — на всякий случай.
Ученый так долго был занят своими научными формулами, так давно не бывал в обыкновенном лесу, что совершенно забыл, как нужно собирать грибы. И как вообще вести себя в лесу. Ему бы оставить зонт в машине, надеть что-нибудь посвободнее... Тогда и трава под ногами не путалась бы, и ветки деревьев не казались бы такими длинными и колючими. С трудом прошел он несколько метров по влажной лесной траве, через редкий перелесок от своего автомобиля до спасительного ориентира— пенька. Хотел было присесть — не решился; пыльным показался пенек.
Стал профессор рассуждать, логически мыслить — это уж он умел:
«Врач рекомендовал собирать грибы. Чтобы их собирать, нужно их найти. Чтобы их найти, нужно их искать». Он решительно сжал ручку своего громадного зонта, покрепче взялся за крохотную корзиночку и смело посмотрел вперед, в лес.
А лягушата под лопухом просто давились со смеху: очень нелепо выглядел грибник-профессор.
И вот он углубился в лес, вернее, от пенька добрался до елки, от елки — до березы, от березы — до другой елки, а потом наткнулся на крохотный островок розового клевера и засмотрелся на эти невиданные в городе цветы.
Лягушата тихонько прыгали за профессором, прячась в траве. Они отлично видели и сиреневую сыроежку, и рыжий грибок лисичку, и боровичок в плотной замшевой шапочке. Лягушата видели, а профессор и не заметил.
Насмотрелся ученый на цветы, шагнул в сторону и наткнулся на какой-то раскидистый высокий кустарник. Еле выпутал свой зонт из его гибких ветвей. Пока боролся с ветками, лягушата, посоветовавшись, решили помочь ему набрать грибов. Было ясно: сам ученый ни за что с этим не справится. Взялись за дело.
А ученый, освободив зонт, устав от схватки с задиристым кустарником, отряхнул костюм, поправил галстук и отправился к пеньку отдохнуть. Расстелил на пеньке свой белоснежный платок, присел. Корзиночку рядом поставил.
Сидит под зонтом, воздух леса вдыхает: хвойный, цветочный, травный. Глубоко, легко стало дышаться профессору. И успокоился он, и о чем-то хорошем вспомнил. Размечтался ученый... О грибах забыл совсем.
А лягушата нет. И когда ученый взял наконец свою почти игрушечную корзиночку, то глазам поверить не мог. Три настоящих крепких боровичка лежали на дне. Не знал профессор, как тяжело было лягушатам тащить грибы, каждый из которых больше самого лягушонка. Рассмотрел грибы. Очень они ему понравились. Но откуда взялись? Непонятно!
Снова стал профессор рассуждать логически: «Корзина была пуста! Теперь в ней грибы; грибы сами не приходят; кто-то их принес. Зачем? Хочет мне помочь? Кто?» И ученый запнулся. Он не знал кто. Взял корзиночку — убедиться, что глаза его не обманули. И ахнул! От удивления даже зонт на траву положил. Увидел профессор в своей корзиночке, кроме серьезных боровиков, шесть веселых грибочков лисичек.
Тут уже стало не до логических рассуждений. Снял профессор с пенька свой платок, вытер лоб, сел на пенек и задумался просто по-человечески. Безо всякой логики. Пока он думал, лягушата притащили три удивительно красивые сыроежки. И спрятались под лопушок. Они бы и еще грибов собрали, но корзиночка была слишком маленькая.
А профессор подумал-подумал и краешком глаза на корзинку взглянул.
— Ну и ну,— обрадовался профессор,— вот это красота!
Сыроежки и вправду на редкость нарядные: одна малиновая с оранжевым, другая сиреневая, а третья совсем многоцветная. Рассматривает ученый грибы и улыбается чему-то. А лягушата под лопухом тоже очень довольны, что их грибы понравились. Профессор аккуратно сложил грибы в корзиночку и вдруг влез на пенек, встал да как закричит на весь лес:
— Э-ге-ге! Спасибо вам! В следующий выходной я приеду. Приходите, пожалуйста! Хорошо?
Во весь голос кричит, а лягушата ведь рядом совсем.
— Хорошо, придем,— проквакали они еле слышно: они же маленькие. Профессор снова закричал:
— Я тоже хочу подарить вам что-нибудь. Если вы не против — зонт! Он осторожно слез с пенька, взял раскрытый зонт и воткнул его ручку в расщелину пенька. Потом взял корзиночку с грибами, помахал неизвестно кому — тому, кто в лесу живет, и направился к машине. И кстати, без зонта ему было гораздо удобнее: ветки не цепляли, да и небо виднее.
А лягушатам зонт очень понравился, хотя и не знали они, зачем он нужен. Они сидели на пеньке под зонтом, а потом и на самом зонтике и спорили, придет или нет еще этот странный грибник.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:20 | Сообщение # 23
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ЖИЛА-БЫЛА ПЕСЕНКА

Жила-была песенка на свете. Откуда она взялась? Какая разница. Откуда взялся веселый красный помидор на грядке укропа? И почему на зеле-ной-презеленой елке растут розовато-коричневые шишки? И что это за рыжая хитрая лисица бродит вокруг елки? И вообще при чем здесь помидор? Ты не спрашиваешь потому, что знаешь: не будь на свете этих рыжих, зеленых, розовых, красных помидоров, лисиц, шишек, елок, было бы пасмурно и скучно. А весело не было бы. Вот и радовалась песенка, что она есть. Ведь она как раз обо всем этом — от чего грусть тает, а скука бегом бежит.
Одна у песенки печаль — никто ее не знает. «Но это поправимо,— решила веселая песенка,— просто люди е щ е не слышали, что я уже есть. И спою кому-нибудь, спою свое разноцветное настроение, и обо мне узнают. И обрадуются.
Полетела песенка над цветочным полем. Возле дороги — машина. Привезла за город маму, папу. И дочку. Собралась песенка спеть и про красный помидор, и про зеленую елку, а чтобы лучше получилось, взмахнула крыльями — невидимыми, прозрачными, цветными крылышками.
— Ах,— воскликнула мама,— ветер, быстрей в машину! Удивилась песенка — пугливая мама какая. И полетела в город. Полетела, поискала, кому бы себя спеть — подарить. Вот сидит на скамье в парке дедушка. Пристроилась песенка на спинку скамьи, крылышки на всякий случай осторожно сложила. Только собралась запеть, дедушка вздохнул:
— Ну и душно сегодня. Хоть бы ветерок подул. Пойду домой, вентилятор включу.
И ушел. Вспорхнула песенка на забор, задумалась — как дальше быть. что сделать, чтобы люди услышали ее, услышали хорошее настрое-иж. Думала она, думала и нечаянно запела про все, о чем знала.
— Ты мне нравишься, песенка. И веселый красный помидор, и зеленая елка с розовыми шишками нравятся. А особенно рыжая лисица — она. наверное, на меня похожа.
Песенка увидела рядом с собой на заборе кошку. Рыжую, с пушистым хвостом.
— Спасибо, я очень рада, что вы меня услышали... Кошка спокойно продолжала:
— И мелодия твоя нравится. И крылышки у тебя красивые.
— Крылышки?— удивилась песенка и с удовольствием взмахнула невидимыми сверкающими крыльями.— Но мои волшебные крылышки могут видеть только ветер, листопад и новогодняя снежинка... а вы...
— А я,— рыжая кошка мягко перебила песенку и прошлась по забору,— я — кошка. А нам, кошкам,— желтые глаза расширились и застыли,— повелели жить среди людей именно ветер, листопад и новогодняя снежинка. Мы слышим неслышимое и видим невидимое. Без нас людям плохо.
— И без вас, и без меня,— сказала песенка.— Только я не знаю, как...
— Знаю, что не знаешь,— остановила кошка,— потому я тебя и нашла. Ты очень хорошая песенка, только все неправильно делаешь. Люди тебя не услышат, пока...
Рыжая кошка спрыгнула с забора, не договорив, и медленно пошла по аллее, приглашая песенку с собой.
— Пока «что»?— Песенка плавно слетела с забора.
— Пока,— кошка пошла быстрее,— тебя не представят.
— Кто? Кому?
— Люди людям.
Деловая рыжая кошка вывела песенку из парка на шумную людную улицу.
— Осторожно,— предупредила она.— Не задень никого крылышками. Еще не время.
Песенка молча слушалась серьезную рыжую кошку. С яркой солнечной улицы они свернули на улицу потише, потом в другую и наконец, когда солнце уже садилось, оказались в маленьком переулке возле дома, окруженного старыми липами.
— Здесь живет,— прошептала кошка,— главный директор Театра детских песен.
Кошка вскарабкалась на липу и устроилась на ветке, что ближе к окну. Песенка рядом.
— 0-о-ой,— разочарованно протянула песенка.— Сможет ли этот серьезный человек спеть меня весело? Я же веселая!
— Нет,— кошка тихо рассмеялась,— не сможет. Он вообще не умеет петь. Но это неважно. Завтра с первым, именно с первым лучом солнца ты споешь ему все, что пела на заборе в парке.
— А поймет ли директор про красный помидор, что вырос среди зеленого укропа? Наверняка директор видел помидоры только в салате.
Веселая разноцветная песенка устала и начинала сердиться. Кошка поняла это, почувствовала и мягко ее остановила:
— Ты хорошая песенка, а людей знаешь плохо. Не спеши сердиться. И все, будто не было рыжей кошки с желтыми глазами. Одиноко ста-
•яо песенке в ночном городе.
—С первым лучом солнца песенка расправила свои чудесные невидимые крылья, кивнула старым липам, и... И полилась веселая мелодия-сжазка о большом помидоре, том самом, что по рассеянности вырос на грядке укропа, о зеленой-презеленой елке с разговорчивыми розовыми
•киками, о хитрющей рыжей лисе, что живет под этой елкой.
Секунда... Директор проснулся, встряхнул головой и за телефон.
— Уважаемый композитор! Приезжайте немедленно!
И такой же звонок поэту и певцу. Первым приехал поэт.
— Уважаемый директор, вероятно, на рассвете вас посетило вдохновение.
— Возможно,— волновался директор.— Оно похоже на пестрый салат, летний жаркий лес и еще что-то с пушистым хвостом. А все вместе мне показалось необыкновенно веселым. Неужели я непонятно рассказываю?
Песенка на подоконнике только вздохнула.
А вот и композитор с певцом. Директор снова старательно все-все объяснил. Не понимали. Сначала. Но было ясно, что настроение у всех четверых становилось лучше и лучше. Может быть, они уловили, почувствовали настроение песенки — еще то, веселое настроение. Может быть, и так. Только песенка этого не поняла. Она очень обиделась за пестрый салат.
Тихо и печально слетела песенка с подоконника на самую нижнюю ветку старой липы, недовольно пошуршала крылышками. И вдруг знакомый спокойный голос:
— Крылышки твои не светятся, поблекли... И очень уж ты тихая, веселая песенка. Что так?
Конечно же, это рыжая кошка с пушистым хвостом. Сидит под липой, смотрит на песенку. А песенка отворачивается.
— Я не веселая, я сердитая. А крылышки потому потускнели, что я устала быть ненужной. А вы, кошка, меня обманули. Директор ничего не понял.
— Торопишься,— рассмеялась кошка,— за директора не волнуйся. Я с ним давно... работаю, только он этого не знает. А устала ты потому, что нетерпелива. Послушайся меня еще раз. Лети в поле, в то самое, цветочное.
И снова нет рыжей кошки с желтыми глазами.
Повздыхала песенка, но в поле все-таки полетела.
Снова вечер. Красные лучи солнца уже почти попрощались с цветами. И тут — ой как рассердилась песенка!— появилась вчерашняя машина с мамой, папой и дочкой.
«Ни за что не спою им»,— подумала песенка.
Но вдруг засияли ее крылышки: вся машина пела. Пел приемник, пел папа, пела мама, и, конечно, пела дочка. Ее песенку пели!
Веселая песенка уже забыла, что пугливая мама вчера обидела ее. Она даже незаметно маме подсказала слова.
Проводила песенка поющую машину. Сама посмеялась над незадачливым помидором, улыбнулась елке с розовыми шишками, подмигнула хитрющей лисице и улетела спать в поле.
Все было хорошо, только немножко стыдно, что не поверила рыжей кошке, той, которой доверяют ветер, листопад, новогодняя снежинка.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:20 | Сообщение # 24
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ОСЕННЯЯ ИГРА

Очень грустно ежонку Ежинке. Отчего? Не оттого ли, что в лес пришла осень? Ничего очень уж страшного, необычного, но почему-то грустно...
Лес привык к тому, что Ежинка веселая, смешливая, озорная, и потому маленький
Черничный Куст, возле которого она грустила, был неприятно удивлен. «Как бы ее рассмешить?»— подумал Черничный Куст. Он перебрал свои крохотные листочки и выбрал два. Один — зеленый, еще совсем летний, а другой — желтый-желтый, осенний. Он наколол их на иголки ежонка: справа — желтый, слева — зеленый. Как будто два глазка появились на боках Ежинки.
— Они тебе очень идут,— сказала Осина.
Ежинка и Черничный Куст посмотрели вверх. Совсем осенней стала Осина. Ее круглые листья-монетки покраснели все до единого. Осина осторожно, так чтобы оторвался только один листочек, тряхнула веткой. Красная легкая монетка полетела, покружилась и опустилась на одну из иголочек Ежинки.
—- По-моему, очень неплохо,— внимательно посмотрев на ежонка, сказала Осина.
Ежинка даже взвизгнула от удовольствия. Ей очень понравилась эта новая игра. Правда, она сейчас же вспомнила, что только что грустила, и решила погрустить еще немножко. Иначе неудобно. Ежинка вежливо поблагодарила за листочки и снова печально вздохнула.
— Вот что, Ежинка,— сказала Осина,— теперь беги к кусту Волчьих Ягод.
— Волчьих Ягод?!
— Да. Называется он страшно, но у него есть очень красивые листья. Беги!
Ежинка колебалась: то ли бежать, то ли дальше грустить. Конечно, очень хотелось побежать.
— Ладно, если вы хотите...— немножко воображая, сказала Ежинка. Она все еще пыталась сделать вид, что у нее нет настроения заниматься всякими пустяками. Но Осина и Черничный Куст уже видели, что все в порядке.
Маленькими шажками побежала Ежинка к кусту Волчьих Ягод. Побежала, потому что ходить ежи вообще не умеют, даже если не спешат. А ведь Ежинка спешила. Ей не терпелось наколоть еще один нарядный листочек. Вот он — куст с таким страшным именем.
— Здравствуй, Ежинка! Я знаю, ты ко мне. Знакомая оса все слышала и рассказала. Вот посмотри, я выбрал для тебя. Нравится?
Ну мог ли не понравиться такой листочек! Желтый, в темно-рыжую крапинку. Ежинка долго примеривала, как его нацепить. Наконец выбрала подходящую иголочку. И в самом деле — вышло очень хорошо.
Краешком глаза Ежинка посматривала в сторону старого развесистого Клена. Листья его необыкновенно красивы. Но Клен был стар, его листья были большими, и каждый из них мог укрыть ежонка с головой. А Ежинке так хотелось получить удивительный, яркий резной кленовый лист! Только бы поменьше!
— Хорошо,— сказал Старый Клен,— мой внук, Маленький Клен, подарит тебе свой маленький и самый красивый листочек. Беги к нему.
Ежинка бежала так быстро, ее тоненькие ножки так мелькали, что стали совсем незаметны. Но как она ни спешила, оса, которая опять все подслушала, прилетела к Маленькому Клену раньше. Он сразу же принялся выбирать листочек. И, не успев отдышаться, Ежинка получила чудесный бордовый, с желтыми прожилками листик. Пока Ежинка и Маленький Клен придумывали, куда лучше прицепить новый листочек, к ним тихонько подкрался веселый лисенок Рыжик.
Рыжик увидел свою подружку, всю в разноцветных листочках, такую нарядную, такую красивую!!! Он даже тихонько тявкнул от восхищения.
— В-о-о-т!— гордо сказала Ежинка и пошевелила иголками. И как раз знакомый лягушонок Лашка припрыгал. Он тоже разглядел листочки, и ему тоже очень понравился наряд Ежинки.
— Здорово! Они как будто растут на тебе. Вот бы еще у Ивы листочек попросить! А ну, за мной!
И Лашка попрыгал к ручью, где росла Ива. А за ним побежала и Ежинка. А за Ежинкой помчался Рыжик. А впереди всех полетела оса — предупредить Иву.
Ива никак не могла выбрать листочек: то один покажется лучше, то другой. Стали выбирать вместе. Выбрали пестрый-пестрый — крапинки розовые, красные, желтые, оранжевые. Ива и сама удивилась, когда нашелся такой необыкновенный листик.
И тут откуда-то сверху слетел очень скромный и симпатичный листочек — желтый, с зеленой каемкой. Оказывается, Березка, что росла рядом, тоже захотела сделать подарок ежонку. И еще Березка посоветовала обязательно сбегать к Рябине. У нее есть даже сиреневые листья.
А оса вспомнила, что видела поразительно красивый Орешник. А Рыжик рассказал, что знает, где растет и Маленький Дубок с совершенно оранжевыми листочками.
Кто-то звал к боярышнику, кто-то вспомнил про лесную малину, кто-то про бузину, кто-то про тополь... И ежонок, лисенок, лягушонок и оса побежали, попрыгали, полетели и к рябине, и к орешнику, и к малине, и к тополю.
И вот уже два глазка — желтый и зеленый, два крошечных черничных листочка, стали почти не видны среди множества ярких, разноцветных листьев. Но Черничный Куст и не думал обижаться, ведь это он придумал веселую осеннюю игру.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:21 | Сообщение # 25
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ТРОПИНКА

Жила-была тропинка. Тоненькая петляющая ни- точка. Весело, легко бежала тропинка. Сначала через луг зеленый скользила среди густой тра- вы, среди цветов. Потом ныряла в овражек тем- ный. За оврагом начинался лес. С лесом тро- пинка дружила. Каждую елку, березу давным- давно знала. С каждым ежонком, зайчонком, лягушонком поболтать любила, да и с рыжей лисой и серым волком не ссорилась.
Но честно говоря, волк, будь он не злой, а умный, понял бы, что тро- пинка нередко его обманывала. Как? Очень просто. Вот спешит-мчится по тропинке зайчонок — от волка спасается. Волк догоняет, зубами щел- кает.
— Тропинка,— просит зайчонок,— помоги, уведи волка.
— Хорошо,— отвечает тропинка,— спрячься, а я волка уведу — запутаю.
Зайчонок спрячется за старый пень, а тропинка в другую сторону кинет- ся. Не останавливаясь мчится волк по тропинке все дальше и дальше. А тро- пинка нарочно то в заросли крапивы нырнет, то под поваленным деревом проскользнет и, наконец, приведет волка к лесному болоту. Только здесь, ткнувшись носом в болотную кочку, глупый волк потрясет головой и пой- мет, что давным-давно потерял зайчонка. А хитрая тропинка оставляет волка у болота и бежит в свой веселый лес. Там ждут ее дела. Дел у тро- пинки немало.
Как-то раз бежит тропинка по светлому березовому лесу, встречает мышонка. Мышонок маленький, а глаза у него большие-большие, как у зайца. Оттого у мышонка глаза большие, что слез в них много. Обежала тропинка вокруг печального мышонка, остановила его.
— Что с тобой,— спрашивает,— почему плакать собрался?
Зажмурился мышонок, головкой замотал, полетели слезы во все сто- роны.
— Тише, тише,— говорит тропинка,— не брызгайся. Лучше объяс- ни, что случилось. Может быть, ты потерялся?
— Потерялся,— кивнул мышонок.
— Ничего,— успокаивает тропинка,— я тебя домой приведу.
— Ты знаешь, где мой дом?— Мышонок осторожно ставит крохот- ную лапку на тропинку.
— Пока не знаю, но ты мне расскажешь.
— Да как же я тебе расскажу, если я сам не знаю?— Слезы снова закапали на тропинку. — Перестань плакать, лучше скажи — ты мышонок лесной или полевой?
— Я? Наверное, корневой. Удивилась тропинка: что же это значит?
— Я живу в норке возле корней большого дерева, поэтому я, навер- ное, как раз и есть корневой.
— Ну нет,— стала объяснять тропинка,— раз ты живешь у дерева, значит, ты живешь в лесу, значит, ты лесной мышонок. Теперь скажи, ка- кое это дерево, мы быстро его найдем.
— Это большое дерево, красивое и очень доброе. И защищает наш дом от ветра и дождя. Знаешь его?
— Видишь ли,— отвечает тропинка,— все деревья и красивые, и добрые. А какое оно еще, твое дерево?
— Еще?— задумался мышонок.— Оно белое и немного черное, а весной на нем много сережек.
— Та-а-ак... Белый с черным ствол и сережки бывают только у берез. Твое дерево зовут береза. Но берез много. Подожди, я узнаю, какая из них твоя.
Быстро-быстро побежала, закружилась тропинка и узнала, что под березой с раздвоенной верхушкой мама мышка давно ждет своего мышонка.
Проводила тропинка мышонка и дальше побежала — вдруг еще ко- му-нибудь помочь нужно. Выбежала ниточка-тропинка из елового леса на солнечную поляну и налетела на что-то незнакомое из белых и крас- ных перепонок. Тропинка, конечно, не знала, что это обыкновенные босо- ножки, но сразу поняла, что без нее им не обойтись.
— Здравствуйте.— Тропинка сделала петельку вокруг босоножек.— Вы, наверное, не здешние. Не заблудились ли?
— Дело в том, уважаемая тропинка,— сказала одна босоножка,— что нас, кажется, бросили.
— Бросили? Не может быть! Вы такие красивые. Кто оставил вас здесь?
— Наша хозяйка, девочка с желтыми бантиками.
— Может быть, ваша девочка решила побегать босиком,— пред- положила тропинка,— а потом забыла, где вас оставила? Сейчас я все узнаю.
Тропинка метнулась на соседнюю полянку. Там играли девочки. За- кружилась тропинка вокруг босых ножек той девочки, чьи бантики жел- того цвета.
— Смотри, тропинка!— удивилась девочка.— А я и не видела ее раньше. Интересно, куда она ведет?
И девочка побежала по тропинке. А тропинка привела ее к босонож- кам. Девочка обрадовалась — ведь она совсем не собиралась их бросать. Просто забыла, где оставила. «Теперь все в порядке»,— решила тропинка.
Но в это время из леса донесся голос:
— Ау, ау! Кажется, я заблудилась.
— Ох уж мне эти незадачливые грибники!— вздохнула тропинка и побежала на помощь.
Так и живет тропинка в делах и заботах. Всем нужна.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:22 | Сообщение # 26
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
СКАЗКА О ВЕЧЕРЕ

Тебе бывает грустно? Бывает иногда? Чаще вечером. Днем все нормально, столько дел разных, интересных, но вот приходит вечер, и тут все может быть по-разному. Хорошо-хорошо или грустно.
Может быть, это происходит оттого, что лучи вечернего солнца порозовеют и белые-белые розы в саду станут чуть розовыми, а желтые лесные кувшинки будто изнутри засветятся тихим розовым светом. В такой розовый вечер просто невозможно грустить. В розовый вечер хочется рассказывать или слушать добрые сказки и дарить друг другу подарки.
Но не все вечера розовые. Бывают лиловые. В лиловый вечер лучи заходящего солнца гаснут быстро, белые розы окутывает лиловая дымка, желтые лесные кувшинки перестают светиться и тускнеют. Лиловый вечер становится грустным. Что же делать в такой вечер, как не грустить?
Отчего бывает вечер лиловый, печальный? Отчего розовый, веселый? Я думаю, дело вот в чем: наденет старый колдун Вечер розовый плащ, и розовеет все кругом, и появляются розовые облака, а веселые и добрые сказки затевают суматошную игру чехарду. Наденет старик Вечер лиловый плащ, и опускается лиловый туман, и веселые сказки, будто испугавшись чего-то, прячутся в кармашки самых послушных девочек.
Ты, может быть, думаешь, что колдун Вечер злой и ему нравится навевать печаль своим лиловым плащом? Ошибаешься. Я расскажу тебе о Вечере, и ты поймешь, что не злой он.
Вечер — старый колдун с седой бородой — жил в лесу в бревенчатом доме, а вокруг дома был маленький сад. Совсем крошечный. В нем росли только те цветы, что распускаются вечером: белый душистый табак, ночная фиалка и петунья. Нежная петунья была двух цветов — розовая и лиловая, как плащи у Вечера.
Днем старый колдун Вечер любил работать в своем маленьком саду. У него была помощница — кошка Бланка. Белая-пребелая. Потому ее и звали Бланка, ведь на языке волшебников «бланка» означает «белая».
Бланка была кошкой старого колдуна, и неудивительно, что она научилась у него некоторым колдовским вещам. Например, варить замечательное клубничное варенье из обыкновенных камушков. Дело в том, что и кошка Бланка, и колдун Вечер очень любили клубничное варенье.
Но не в этом дело, о другом поговорим. Много лет жили старый колдун Вечер и его белая кошка в своем лесном доме. Бланка не только варила варенье. Старый колдун Вечер поручал ей, когда приходило его время, доставать из сундука и приносить один из его вечерних плащей — розовый или лиловый.
Бланка — добрая кошка, и потому она каждый раз старалась принести розовый добрый плащ. Не хотелось ей, чтобы Вечер наряжался в печальный лиловый. Старый колдун заметил это.
— Милая Бланка,— сказал он не сердито,— ты очень рассеянна. ТЫ, видно, забыла, что у меня есть еще и лиловый плащ. Раз он есть — нужно его надевать. Хотя бы иногда, просто порядка ради. Будь добра, принеси, пожалуйста, лиловый плащ.
— Ах, повелитель,— отвечала хитрая и добрая Бланка,— дело в том, что ваш лиловый плащ, он, видите ли, не совсем в порядке... У него бахрома запуталась.
— Надеюсь, завтра он будет готов?— спрашивал Вечер.
— Конечно,— отвечала Бланка и смотрела в сторону. На некоторое время старый колдун Вечер забывал о лиловом плаще. Ведь ему, в сущности, все равно. Но вскоре цвет лиловой петуньи напоминал о себе. И тогда Вечер снова говорил, не сердито говорил, потому что никогда не сердился:
— Милая Бланка, что-то я все в розовом и в розовом, если тебе не трудно, приготовь сегодня лиловый плащ.
— О повелитель,— отвечала добрая и хитрая Бланка,— мне совсем не трудно, но вам так идет розовый цвет.
— Ну что ж,— соглашался Вечер.— Тогда лиловый приготовь завтра. Ведь мне, в общем-то, все равно.
Бланка грустно повиновалась. Грустно, потому что ей не все равно. Не любит она, когда грустят люди в лиловые вечера.
Теперь ты знаешь, отчего бывают вечера розовые и вечера лиловые. Если вечером у тебя хорошее настроение, а вода в озере розовая, и розы в саду розовее, чем днем, значит, позаботилась об этом обыкновенная белая кошка Бланка. Но не совсем обыкновенная, а та, что умеет варить замечательное клубничное варенье из обыкновенных камушков.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:22 | Сообщение # 27
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
САМАЯ ХОРОШАЯ ВАЗОЧКА

Жил-был маленький чайничек для заварного чая. На одном его боку был нарисован маленький зеленый листочек. И все. Больше никаких украшений не подарили художники чайнику. Но он не унывал и верой и правдой служил хозяйке дома. Поначалу. А потом такая большая семья
получилась, что как ни старался маленький чайничек, никак не мог на всех напастись заварного чая. И тогда старенькая уже хозяйка хорошенько вымыла чайничек с зеленым листиком на боку, высушила его, поставила на краешек одной из кухонных полок и купила...
Купила хозяйка новый замечательный большой заварной чайник. Он был ярко-красный, весь в золотых веточках. А на одной веточке сидела необыкновенно важная, вероятно заморская, птица. Поселился новый чайник с важной птицей на главной кухонной полке. Там же жили хрустальная вазочка на высокой ножке — это была вазочка для варенья — и старинная сухарница, украшенная разными металлическими веточками и цветами. Очень скоро они нашли общий язык и даже стали друзьями.
А о маленьком чайничке все забыли. Даже хозяйка. Чайничек не обижался, понимал все: «Что поделаешь?»
Но вот однажды весной кто-то принес в дом цветы. Очень нежные крошечные лиловые головки-лепестки на тонких розоватых стебель-как — это первые лесные фиалки. И забеспокоились все, и зашумели: «Ах, скорее воды! Скорее несите вазочку! Фиалки задыхаются без воды!»
Но вот беда: одна вазочка оказалась слишком высока для маленьких цветов, другая — чересчур широка для тонких стебельков, третья вазочка была очень темной — темно-лиловые фиалки терялись на ее фоне.
— Ах, как быть? Ах, что делать?— волновалась хозяйка.— Нет подходящей вазочки для фиалок.
И тут хозяйка случайно увидела старый заварной чайничек. «Конечно, не бывает вазочек с носиком,— подумала она,— но зато чайничек низенький и горлышко у него неширокое — фиалки не будут рассыпаться, да и цвет белый подходит».
Не долго думая хозяйка взяла чайничек и поставила в него лесные цветы. И получилось очень даже неплохо: чудесные темно-лиловые фиалки в маленьком белом с зеленым листиком на боку чайничке.
Чайничек так обрадовался, так заволновался, что его листочек задрожал и чуть не улетел. Но все обошлось.
Вечером вся семья собралась за большим круглым столом пить чай. На столе стояла вазочка на высокой ножке, полная клубничного варенья, рядом — красивая сухарница с рассыпчатым печеньем, рядом — заварной чайник с заморской птицей. Все трое важные и нарядные.
А в центре стола хозяйка поставила маленький чайничек с фиалками. Ах, какое удивление, какое недоумение, какое, представьте, возмущение закружилось вокруг маленького чайничка. Почему? Вот послушай, о чем говорили на столе.
— Ой, ой, ой,— зазвенела вазочка,— вы только взгляните, взгляните, взгляните! Разве это не дерз-з-зость?
— Да уж, да уж,— строго сказала старинная сухарница,— действительно возмутительно: такой маленький, ненарядный... э... э... предмет считает, что достоин цветов. Да уж, да уж...
А красный заварной чайник вообще ничего не сказал. Только сердито звякнул крышечкой и фыркнул.
Заморская птица тоже промолчала, повернула голову и свысока взглянула на маленький чайничек. Было ясно, что и она его очень осуждает.
Как удивился маленький чайничек! Как расстроился! Как горько стало ему. Так горько, так горько, что цветы в нем... завяли. В одну секунду завяли, на глазах у всех.
Так бывает: если плохо тебе, обязательно плохо кому-то еще, рядом... Но чайничек этого не знал и решил, что правы были вазочка для варенья, красивая сухарница и большой чайник с яркой птицей: да, действительно, он должен был отказаться от цветов, потому что, наверное, он очень, очень плохой, и цветам не могло быть в нем хорошо.
Вот какая грустная и несправедливая вышла история.
Целый год маленький чайничек с зеленым листиком на боку грустил на своей полке. Целый год! А через год в дом снова принесли первые лесные фиалки. И снова...
Не знаю этого наверняка, но почти уверена...
Хозяйка поставила цветы в старый маленький чайничек. Вероятно, снова не нашлось подходящей вазочки. И тогда...
Не знаю точно, но так бы хотелось верить...
Чайничек понял: он необходим, ну, совершенно необходим фиалкам.
Радость чайничка с зеленым листиком росла, росла и стала такой большущей, что и фиалкам хватило. И фиалки...— представьте!— не вянут до сих пор. Уже почти год.
Я, правда не видела ни чайничка, ни фиалок, но мне кто-то о них рассказывал.
Вот только не помню кто. Но это неважно.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:23 | Сообщение # 28
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ШЕЛКОВАЯ СКАЗКА

У мотылька были матовые тонкие крылышки. Он сидел на белом блестящем лепестке ромашки. Желтая веселая серединка цветка подсвечива- ла матовые крылышки. Вокруг было еще много
ромашек и травы, густой, зеленой-зеленой. Еще
было небо. Голубое, просторное, прогретое солнцем. Крохотный мотылек с матовыми крылышками был почти незаметен среди этого веселого лета.
Вот такая картина висела на стене напротив окна. Картина. Только не нарисованная. Ромашки, трава, небо и даже крошечный мотылек с матовыми крылышками — все-все было вышито по шелку тонкими цветными шелковыми нитками.
Давно — двести лет назад. Ну, если не двести, то сто точно. Эту картину вышивала бабушка бабушки той девочки, что жила сейчас в комнате с шелковой картиной. Когда девочкина прапрабабушка вышивала веселую картину с ромашками, она сама была молодой и веселой. Поэтому картина и получилась такой яркой, солнечной.
Закончила молодая прапрабабушка вышивать. Остался у нее совсем маленький моточек белого шелка. Белого, но не блестящего, а чуть матового. Выбросить его? Зачем же? Раз, два, три стежка, и на одной ромашке появился матовый мотылек. Его почти не видно. Ведь кругом такие красивые ромашки, такая яркая густая перепутанная трава, такое небо голубое-голубое. И среди всего этого — маленький мотылек.
А знаешь, сколько с тех пор хозяев было у картины? Сколько комнат она украшала? Сколько людей любовались ею? Каждый восхищался:
— Ах, какая прелесть! Ромашки будто трепещут под ветерком.
— Ах, какое чудо! Трава — как настоящая. Шелестит, кажется.
— Ах, какое небо! Просто чувствуешь его тепло.
Вот так говорили разные люди. И каждый обязательно добавлял, что шелковая картина кажется почти живой. Почему-то...
Все любовались ромашками в густой траве и голубым небом, но никто ни разу не обратил внимания на маленького матового мотылька. Что же удивительного? Крошечные крылышки были просто незаметны на фоне ярких летних красок. Но мотылек не обижался и не расстраивался. Он сидел на прекрасной ромашке и радовался, когда о шелковой картине го-ворили что-нибудь хорошее.
Так было все двести или сто лет. А вчера или позавчера — не знаю точно — случилась вот такая история.
В открытое окно влетела бабочка. Чудесная бабочка! Удивительно красивая: огромные золотисто-оранжевые крылышки, с шоколадной каемочкой и голубыми крапинками.
Когда шелковый мотылек увидел прекрасную бабочку, ему больше всего на свете захотелось заговорить с ней. Это было совсем нетрудно. Прекрасная бабочка была вовсе не воображалой, а очень даже общительной.
Она подлетела к шелковой картине, похлопала золотистыми крылышками и сказала:
— Какие прекрасные у вас ромашки, милый мотылек!
— Да, да! Они всем нравятся. Я рад, что вам тоже.
— Но знаете ли...— бабочка заморгала крылышками,— знаете ли... Вы только не подумайте, что я хвалюсь! В моем саду тоже есть очень красивые цветы: красные, желтые, лиловые, оранжевые... Не хотите ли посмотреть?..
— Я бы с удовольствием. Но можно ли мне покинуть мою ромашку? Ведь все давно привыкли, что я здесь.
— Ну, подумаешь — несколько часов! Никто ничего не заметит. И шелковый матовый мотылек вместе с прекрасной бабочкой полетели в сад к разноцветным цветам.
Картина осталась на месте. И все в доме было как всегда. Кто-то
пришел. Посмотрел на шелковую картину и сказал как-то между
прочим:
— Красивая картина. А другой человек сказал:
— Смотрите, какие ромашки! Они похожи на пуговки. Забавно, правда?
А третий сказал:
— Какое небо голубое. Оно на что-то похоже. Только забыл на что. Ах, вспомнил!!! На занавески моей соседки!
Картину хвалили: «Красиво, забавно...» Все так. Но никто не сказал, что ромашки будто трепещут на ветерке, а перепутанная зеленая трава шелестит. Никто не сказал, что картина почти живой кажется. Почему же так? Случилось что-нибудь? Двести лет, ну, в крайнем случае, сто ромашки трепетали, трава шелестела, небо теплым казалось, а теперь... Занавески соседкины... Пуговки забавные...
Обидно.
Но вот вернулся мотылек. Ему, конечно, понравились цветы прекрасной бабочки. Но он очень, просто очень торопился к своим ромашкам. Он скучал, он привык к ним. Мотылек опустился на свою ромашку, расправил матовые крылышки, замер...
И странная история получилась. Все увидели, как затрепетали ромашки, а трава, кажется, зашелестела, а небо потеплело.
Шелковая картина снова стала не просто красивой, а живой, как двести лет назад.
Кстати, матовый маленький мотылек сидел на своей чудесной ромашке так же спокойно и незаметно, как будто он ни при чем.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:24 | Сообщение # 29
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
КАБЛУЧКИ

Много лет назад — может, двести, а может, и триста — в одном маленьком городке жил Сапожник. Обыкновенный городок: узкие улицы, острые шпили главных зданий. Обыкновенный Сапожник. Хороший Сапожник. Вот однажды под вечер приходит к нему заказчик — самый известный в городе Адвокат. И просит к утру сшить
ему сапоги, да как можно лучше, наряднее.
— Завтра,— объясняет,— у меня очень важный суд: защищаю совершенно невиновного человека. Вот я и хочу повнушительнее выглядеть.
— Хорошо,— говорит Сапожник,— очень постараюсь. Не волнуйтесь. Только ушел Адвокат, бежит Девушка. Спешит, торопится, волосы светлые разлетаются.
— Дорогой Сапожник, помогите! Завтра в парке Большие танцы. Туфельки мне нужны для вальса! Такие туфельки, такие...— запнулась Девушка, покраснев.
— Знаю, знаю, какие нужны тебе туфельки. Приходи утром. Знал Сапожник и тайну Девушки: она очень хотела, чтобы на вальс ее
пригласил один молодой гончар.
Только принялся Сапожник за работу, ворвался в мастерскую
Мальчишка. Таких рваных башмаков Сапожник за всю свою жизнь
не видел.
— Да-аа,— ни о чем не спрашивая, сказал Сапожник.
— Покрепче, пожалуйста,— попросил Мальчишка,— а то у меня привычка такая: что увижу, все пинаю — и камень, и бревно.
— Ладно,— кивнул Сапожник,-— сошью из самой прочной кожи. А привычка плохая. Отвыкай!
Постоял Сапожник возле двери в мастерскую, подождал,— может быть, еще кто зайдет. Нет. Все на сегодня. Взялся за работу. Быстро работал, умело. Вот готовы чудесные, из мягкой кожи сапоги для Адвоката. Вот розовые с золотыми бантиками туфельки для Девушки. А вот прочнейшие башмаки для Мальчишки. Поставил Сапожник -все три пары рядом на рабочий стол, лег спать.
Ночь. Окна темные. Звезды яркие. Луна большущая. И ночь какая-то странная. Что-то волшебное в ней, сказочное. Дело в том, что в эту ночь у одной молодой и легкомысленной Феи был день рождения. Ночью — день рождения? Ну и что? Ведь у Феи и не такое бывает.
Захотелось этой Фее что-нибудь забавное и хорошее сделать. Полетела она по городу, понравилась ей вывеска мастерской Сапожника. Заглянула в мастерскую. На секунду задумалась Фея и рассмеялась. И тут же поменяла каблуки на новой обуви. Девушкины каблучки — адвокатским сапогам. Мальчишкины — девушкиным туфелькам. Каблуки Адвоката — мальчишкиным башмакам. Фея так ловко, волшебно сделала это, что со стороны ничего не было заметно. Снова рассмеялась Фея-озорница и улетела.
Утром Адвокат, Девушка и Мальчишка приходят один за другим. Благодарят Сапожника, радуются вместе с ним, что такие внушительные сапоги вышли, такие чудесные туфельки, такие наипрочнейшие башмаки.
И никто не знает их главного, волшебного, подаренного Феей секрета!
Дальше все вышло так, как задумала Фея.
Надел адвокат новые сапоги (сапоги с девушкиными каблучками) и отправился на заседание суда. Пришла его очередь выступать. Хотел начать речь, а тут каблучки вспомнили, что они с туфелек для вальса. И закружился Адвокат в танце... Совсем неожиданно и для себя, и для всех! Испугался, удивился, а потом ему понравилось! С упоением, напевая, кружился Адвокат вокруг судьи, прокурора, зрителей, невиновного обвиняемого. Только одному танцевать неудобно, вот и подхватил Адвокат судью. Тот сначала сопротивлялся, потом покорился, а потом увлекся, и ему понравилось. Так хорошо танцевал Адвокат! Кружился старый судья в огромном напудренном парике, длиннющей красной мантии и думал:
«Да, старик я. Вот как, оказывается, решаются теперь в суде справедливые дела». И чтобы доказать, что он все правильно понял, ударил молотком Закона по столу приговора. И провозгласил: «Обвиняемый признан невиновным!» И хотел, как обычно, сказать в заключение: «Да здравствует Король!» Но почему-то, улыбаясь, добавил: «Да здравствует вальс!»
И вдруг — кр-рак!— отвалился каблук Адвоката. И перестал он танцевать. Чуть смутился, совсем чуть, потому что все были довольны. Ведь обвиняемый и правда был невиновен: просто он вылил чайник холодной воды на соседского петуха, потому что этот зловредный петух каждое утро в три тридцать распевал под его окном. Нарочно будил! Невиновный оправдан. Адвокат больше не нужен. Кр-рак. Фея знает свое дело.
Ну а что с Мальчишкой? Пришел в школу в новых башмаках (с каблуками Адвоката). Учитель вызвал отвечать этого совершенно безнадежного двоечника. Уроков Мальчишка, как обычно, не учил, а отвечать стал правильно, гладко, убедительно. Учитель от удивления всхлипнул и сказал:
— Я догадывался, что ты способный. Хоть и лодырь.
Никто, кроме веселой Феи, не знал, что в этом каблуки Адвоката виноваты. Ведь дело Адвоката — правильные, гладкие, умные речи говорить. Огромную пятерку, сильнее всех прежних двоек, поставил учитель.
И кр-рак — сломался адвокатский каблук на мальчишкином ботинке:
не вечно Мальчишке чужими правильными словами говорить. Фея знает свое дело.
Ну а Девушка? Невесело ей. Отменили Большие танцы. Не пригласил ее на вальс молодой гончар. Возвращалась домой опечаленная Девушка. Поблескивали на заходящем солнце золотые бантики новых туфелек (с мальчишкиными каблуками). Идет Девушка мимо футбольного поля, ребята мяч гоняют, по непонятным причинам мяч подкатил к ногам Девушки. И тогда мальчишкин каблук толкнул ее ножку; приподняла Девушка длинную шелковую юбку и изо всех сил ударила розовой туфелькой с золотым бантиком по мячу. Полетел, полетел мяч и в ворота влетел. В воротах — лучший вратарь города: молодой гончар. Удивился он, посмотрел на Девушку и... точно понял, что прекрасней ее нет во всем мире. Заметила это Девушка, рассмеялась весело, почти как Фея.
И кр-рак — сломался мальчишкин каблук. Зачем он теперь? Фея знает свое дело.
А вечером к Сапожнику пришли вчерашние заказчики. Адвокат — гордый победой на суде. Мальчишка — первый раз в жизни получивший пятерку. Счастливая Девушка. Довольные пришли, радостные, хоть и со сломанными каблуками. Ох и удивился Сапожник! Ох и сокрушался Сапожник! Ох и извинялся Сапожник! Первый раз за всю карьеру такой конфуз... К утру как новые будут. А заказчики его успокаивали. А заказчики благодарили. А заказчики радовались.
Взялся Сапожник за работу. Вот и все готово! Сапоги Адвоката, туфельки Девушки, башмаки Мальчишки.
...Ночь. Темные окна. Яркие звезды. Большая луна. Чудесная ночь. Обыкновенно-чудесная ночь. Ни у одной Феи не было в эту ночь дня рождения. А потому ждали Адвоката внушительные сапоги, Девушку — изящные туфельки, Мальчишку — неразбиваемые башмаки. Отличные вещи, но не волшебные. Молодая веселая Фея уже сделала доброе веселое волшебное дело.
Вот такая история произошла много лет назад — может, двести, а может, и триста — в маленьком обыкновенном городке.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Вторник, 27.09.2011, 12:24 | Сообщение # 30
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 9581
Награды: 178
Репутация: 192
Статус: Offline
ПОЧТИ ВЕСЕННЯЯ СКАЗКА

Ягоды рябины были ярко-красные, а листья ее сиреневые. А вот листья березы и ясеня — желтые. Но все равно не похожие друг на друга. Потому что продолговатые листья ясеня скорее золотые, чем желтые. А листочки-сердечки березы даже на солнце — пусть на холодном, на
осеннем — скорее печально желтеют, чем золотятся. А сильные дубки просто веселые и рыжие-рыжие. А вот клены, те и желтеют, и золотятся, и краснеют, и рыжеют.
В общем, все до одного листочка чародейка-Осень раскрасила по своему вкусу. А вкус у нее, надо признаться, отличный.
Еще раз осмотрела Осень свои владения. Все хорошо. Только трава не понравилась: бурая какая-то, невыразительная. Слегка тряхнула Осень деревья, и бурая трава уже не видна под ковром пестрых листьев. «Теперь все»,— решила Осень.
Время идет, все довольны. Даже люди. А вот Осень начинает волноваться. Волнуется Осень, кривит яркие губы, сердито щурит желто-карие глаза, на север смотрит. «Сейчас вот-вот явится белая волшебница. Ничего, холодная, не пожалеет! Даже Лето, зеленое, веселое, покорилось мне. Красоте, богатству, силе моей прекрасной уступило. Так неужели снежная, ледяная погубит все вокруг. Не дам!— тряхнула Осень листьями.— Не пущу! Не дам!» Гордо встала Осень у своих границ.
А вот и она, сама Зима, появилась. Белая шаль узорами из драгоценных льдинок украшена, на ресницах густых вокруг глаз, синих, холодных, снежинки застыли, губы сжаты.
— Пришла...— сердились желто-карие глаза.
— Пришла.— Спокойны синие глаза, холодные.
— Зачем? Разве я хуже тебя?
— И я хороша. Да и время мое.
— Твое ли?— усмехнулись яркие губы.
— Мое,— почти не разжимались губы холодные.
— Не пущу. Уходи! Погубишь все.
— Губить не стану. По-своему переделаю.
— Не переделаешь,— сердилась Осень,— не позволю!
— Не сможешь. Время твое ушло. И ты уходи,— звенела Зима.
— Не уйду.
— Уходи!
Они не ссорились. Они сражались. Так кто же победил? Холодная ли уверенность? Упрямая ли настойчивость? Кто сильнее? А может ли быть кто-то сильнее?
— Уходи!
— Уходи!
— Уходи!
И ушли. Обе. Почему? Обиделись. И Осень-чародейка, чье время ушло. И Зима-волшебница, та, что решила: «Пусть без меня обойтись попробуют».
Ушли. Обе. А кто же остался? Дождь холодный, деревья с голыми, гнущимися от ветра ветками, лужи, по которым уже не плавают разноцветные лодочки-листочки. Серое все, серое. И не удивительно: обиженная Осень унесла с собой разноцветье листьев, грибов, ягод.
А дождь — он бы и рад серебряным снегом обернуться, да Зима на Осень обиделась, ушла. А ветер хотел бы метелицей стать, да как же без Зимы? А голые ветки просто мечтают инеем заискриться, но Зима далеко уже! А лужи грустные так хотели бы в сверкающие ледяные зеркала превратиться! Но ушла Зима, обиделась и ушла.
Так как же быть? Ведь грустно, тускло, серо очень. Что же вы наделали, Осень и Зима? Что же вы наделали, Зима и Осень?
Одно остается. Ждать Весну. Очень ждать, терпеливо ждать, верно ждать. Она придет.



Всегда рядом.
 
Форум » Чердачок » Жемчужины » Сказки Натальи Абрамцевой
  • Страница 2 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • »
Поиск:


Copyright Lita Inc. © 2022
Бесплатный хостинг uCoz