Среда, 20.09.2017, 19:37
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » ...И прозой » Горькие сказки » Все что мы сумели (о Выборе, понимании, человеке и чудовище)
Все что мы сумели
LitaДата: Воскресенье, 19.06.2016, 11:12 | Сообщение # 1
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8837
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
Все, что мы сумели


Шар мерсы завибрировал так, что столешница ощутимо вздрогнула. Прямо с утра. Я даже молока согреть не успела. Ненавижу свою работу.
А придется любить – и ее, и внезапного раннего клиента. Второе правило слушателя: молчание, сочувствие, осторожность.
- Вы свободны в этот час? – спросил далекий неуверенный голос.
- Свободна, - я села к столу, старательно вглядываясь в глубину темного матового шара. Ничего там нет, конечно, ничего, что можно увидеть. Даже мое лицо не отражается. Но на том конце внезапно возникшей нити-связи – другой человек, которому понадобилось поговорить с кем-то, а оказалось, что не с кем. И он прибег к обычному способу – активировал взятый в Храме Связей бесплатный шар мерсы, чтобы слить в далекого невидимого собеседника свою тоску, ярость или гнев.
И если мне повезет, это не будет очередной пафосный самоубийца или фантазер, жаждущий обсудить тысяча первый дурацкий способ спасти мир или погубить его.
- Слушайте… - клиент помолчал. Кажется, все же мужчина, хотя традиционно плохое качество передачи звука мешало сказать это уверенно. – Я буду Чудовищем.
- Чудовищем? – переспросила, я не понимая.
- Да. Скоро Конец Времен и кто-то должен стать им. На Героя-Избавителя объявляли конкурс. А Чудовище воспитают. Из меня.
Мне пришлось помолчать и подумать. Про конкурс на Героя я слышала, это вторая любимая тема клиентов мерсы в последние полгода. А первая – тот самый Конец Времен, которому срок почти пришел по всем признакам и подсчетам. А значит, снова состоится Битва Героя и Чудовища, Добра и Зла, чтобы первое смогло победить второе, а все мы – жить дальше.
Вот только я почему-то думала, что в этот раз Избавление разыграют как пьесу. А впрочем, может, и так?
- Вы актер? - спросила я прямо. Хорошо, что мне не запрещено задавать вопросы. - И учите роль чудовища, чтобы как достойно ее сыграть? И чтобы помочь войти в роль вас... воспитывают особым образом?
- Да нет же! - возразил собеседник. - Никаких ролей. Все будет по-настоящему.
И в голосе я услышала даже какую-то гордость. Она показалась мне странной. Если я все верно поняла, то его должны убить.
- Становиться Чудовищем непросто, - не дождавшись необязательного, впрочем, ответа, продолжил собеседник. – Я делал страшные вещи. Только не помогло почему-то. - Он помолчал. - Думаю, делать страшные вещи мало. Надо любить их делать.
Я невольно хмыкнула, но представила себе эти страшные вещи, и минутное веселье исчезло. Наверное, что-то вроде работы палача в городской тюрьме. В последнее время столько бунтов в провинциях, а значит, и работы для помощника смерти. Карнея – столица, и сюда доставляют для казни главарей. Ну и заговорщиков казнят каждую неделю. У короля Армалина Высокого заговорщики не кончаются.
Шше, задумалась, а клиент, оказывается, что-то говорит. На счастье, моя работа - слушать.
- ...я сам таким был лет десять назад. Стихи писал, думал, что именно это мое. Еще и сейчас пишу, хотя понимаю, что плохие. Теперь уже все равно и все можно. Если я войду в историю как Чудовище, то буду первым Чудовищем-стихоплетом. -Он усмехнулся - в кои-то веки шар верно передал интонацию. – Наверное, в историю принимают только чудовищ. Вы помните Героя-Избавителя?
- Я не могу его помнить, Битва была почти триста лет назад, - заметила я.
- Ну да. Но что о нем говорят, знаете? Велик, прекрасен и светел, и все такое. Но ведь вранье. Не был герой не великим, ни светлым, ни прекрасным. Мне тут его настоящий портрет показали и дали почитать хроники. Во-первых, он совершенно случайный человек, оказавшийся в нужное время в правильном месте. Во-вторых, он лишь немногим лучше Чудовища. У Героя была сестра, и он...
- А это важно? - перебила я, совершая непростительную ошибку слушателя мерсы, которая будет стоить мне возникшей ниоткуда царапины на шаре и штрафа после того, как мой куратор увидит царапину. Но мне почему-то не хотелось слушать, что именно Герой сделал со своей сестрой. - И почему вы решили, что можете стать Чудовищем?
- Потому что все остальное не вышло. Я перепробовал много разного. Вот стихи, например… хотите, почитаю?
Разрешения он дожидаться не стал, а прочел:

- Я закрываю глаза и вижу – облака плывут надо мною,
Словно это движенье к цели ни сил не стоит им, ни утрат.
Я поднимаюсь к ним, отрываясь от всей земли и ее покоя,
Я хочу говорить о многом - но облака молчат.

Я открываю глаза и знаю, что увижу все то же, то же –
Неба вечность, смертную жажду земли и плывущие облака.
Мне неподвластно сделать с этим хоть что-то, но, может быть, однажды
Вскинется голос, ударит эхо, камень найдет рука.

Я брошу камень – достать до неба, я кину голос – лети, лети!
Пускай мне вольно и одиноко – в том ни пользы нет, ни вреда.
Уйти – остаться?.. Вон ту звезду бы в ладонь мне. Я шепну – свети!
Пусть невозможное в этом мире случается иногда…

Стихи показались мне неплохими, и я собиралась сказать об этом, когда он прервал связь. Едва заметное гудение шара смолкло и меня отпустило, перестало держать у стола как приклеенную.
И все же я посидела еще немного и только потом пошла на кухню, греть молоко и делать бутерброды с медом на завтрак. Чудовище. Надо же. Нужда в героях всегда высока. Особенно сейчас, когда такие странные жестокие времена. И кажется, с каждым годом все более жестокие. Как наши казни. Только жестокость не помогает усмирить другую жестокость. Поможет ли героизм? Или жертвенность, если мой собеседник и правда собрался стать воплощением всего мирового зла – если есть способ им стать - и умереть от меча Героя.

Я не успела забыть наш разговор, как этот же человек снова со мной заговорил через мерсу. У клиентских шаров есть такое свойство - попадаешь на одного и того же слушателя, если говоришь в один и тот же шар. А мой, слушательский, не дает возможности первой с кем-то через него связаться, зато принимает вызовы от владельцев двух или трех десятков мерс. Магия, чтоб ее. Вечно все путает и усложняет. У меня была пара таких клиентов, которых отчаянно хотелось вызвать самой, в одного я почти влюбилась. Ладно, дело прошлое.
- Вы свободны? - спросил тот же голос – человека, который собирался стать чудовищем.
- Свободна, - ответила я, сев к столу - на этот раз он пришел днем, и я успела позавтракать и даже пообедать. Но кружку с молоком рядом все же поставила. - И можно на «ты», если хотите.
- Хочу, - ответил он. - Мне кажется, мы одного возраста, так что это правильно.
Странный клиент казался мне старше моих тридцати пяти, но спорить не стала, только побудила к разговору:
- Ты снова хочешь поговорить о чудовищах и героях?
- Может быть. Тебе понравились мои стихи?
- Неплохие. Думаю, тебе надо продолжать писать.
- Это тяжело, - сказал он и вздохнул, - тяжело, когда никто не ценит. Потому что ведь есть же природные гении, у которых все получается само. А я не из таких, мне каждую строчку оттачивать приходится.
- Гении тоже работают, - заметила я. - Известный всем Кораэн Солго над знаменитой «Тенью от тени твоей» работал три месяца. А это всего лишь одно стихотворение.
- Пока живем, мы знаем, кто мы есть:
Сосредоточье истин и сезонов,
Порядок и нарушенность законов,
Хор голосов в душе и вешних звонов,
И все, что мы сумели предпочесть,
- процитировал клиент с каким то особым чувством... нехорошим. - Почему всем так нравится? Чему тут нравится? Я рассказывал в прошлый раз, что хожу на встречи начинающих и не очень поэтов и разношу их стихи в пух и прах. Это одна из чудовищных вещей, которые я сейчас делаю. И знаешь, смешно, как они обижаются. Я говорил, что сам был таким? Не был. Уходил в себя, иногда бросал писать, но никогда не устраивал истерик. Даже в тот день, когда все по-настоящему закончилось.
Я почувствовала, что нужно его подтолкнуть. И что мне предстоит сделать это и выслушать что-то долгое и неприятное. В школе слушателей учат понимать такие вещи. Это работает даже просто в разговоре, вне мерсы... а с мерсой в десять раз острее. И отказать я не могу, как посвященный слушатель - это еще одна царапина на мерсе, а то и трещина.
- Расскажете, что случилось?
- Могу. - Пауза была слишком незначительной для человека, который впервые решился поговорить о чем-то. И если его история из тех, которые он рассказывает всем, мне не повезло вдвойне. Такие истории раз от раза наполняются все большим враньем и фальшью.
- Это случилось на конкурсе поэтов. Имени Кораэна Солго, кстати. Я прочел свой стих... лучший из моих, как я думал. И получил только один белый шар от Признанных в креслах судей, а слушатели в «Зале Поэзии» выразили свое неодобрение полным молчанием.
Он не стал объяснять, но я, по счастью, достаточно знала о весеннем конкурсе «Дар Слова», что каждый год проходит у нас. О камнях, которые судьи бросают в пузатую «раку поэзии», черных неодобрительных, белых хвалебных и серых – от сомневающихся и требующих прочесть стих еще раз. Если серых набирается половина от числа судей, то автору предоставляется второй шанс. Только мне почему-то кажется, что так хуже.
- А потом, после конкурса, ко мне подошел человек, один из судей. Я думаю, что тот самый, кто дал мне белый камень. И сказал, что из меня может выйти хорошее Чудовище, хотя никогда не выйдет хорошего поэта. Так жестоко. Я задохнулся от боли. А он спросил, хочу ли я войти в историю. И мне почему-то стало вдруг немного легче. Словно предложив это, он все же признал во мне поэта. Не хорошего, но хоть какого-то.
- А разве этого достаточно? - снова перебила я. Вторая царапина...
Рассказчик отмахнулся:
- Иногда. Потом он мне объяснил про новое Избавление. Есть группа... магов и ученых, которые рассчитали...
Шар загудел, и я перестала слышать клиента. Он говорил то, чего нельзя было никому говорить. Передышка. Я отхлебнула молока и почти решила сходить на кухню за чем посерьезнее, как звук вернулся.
- …в общем, если повторить подвиг Героя и смерть Чудовища, все по-настоящему, то Избавление тоже повторится. Мир очистится от Зла. Ты веришь в Избавление?
Конечно, я в него верила. Вот только... избавить мир от Зла - это значит убрать зло из людей. Тогда, триста лет назад, его накопилось так много, что войны не прекращались. Страшные и странные войны из-за разного толкования одного слова в «Книге Небес» или долга в тридцать золотых одной стране другой. И мне почему-то не верилось в то, что получится повторить и избавить. Что люди захотят отказаться от зла в себе. Или что в этот раз им предоставят выбор, как тогда.
- В прежнее Избавление верю, - честно сказала я. - А в это второе - нет.
- Но почему? - удивился он. - Я могу рассказать. Тут есть целая программа для меня, чтобы сделать настоящим Чудовищем. Героя тоже воспитывают.
- Понимаю, - перебила я в третий раз, почти видя возникшую на шаре царапину. Похоже, мне от жалования в этом месяце мало что останется. - И все же, вы можете просто сделать это, ты убьешь Героя или он тебя, но это будет просто еще одно убийство, никак не связанное с мировым Злом. Кроме того, что убийство - зло само по себе и просто добавится в общую чашу.
- Нет, все не так, - возразил он с явным раздражением. - Слушай...
Мерса снова загудела. Еще одни запрещенные сведения, слова, которые не должно говорить или слышать. Жаль. Я все же хотела бы узнать, чтобы понять... или унять вот это внезапное чувство – страх, что у этих неведомых «магов и ученых» все же получится и мир будет избавлен от Зла... от такого и так как понимают маги и ученые. Желающие всем добра, да. Только...
-... поэтому все получится! - перебил меня голос из мерсы. - Теперь веришь?
- Верю, - скрепя сердце, соврала я. – Мерса едва слышно звякнула, треснув. Да что же я делаю?
- Ну вот. А теперь мне снова пора. Но я вернусь завтра, - пообещал он.
- Постой! - окликнула я, опасаясь, что не успею, и что он говорил об этом, а я не слышала, потому что нельзя и если ответит снова, не услышу опять. - А как же Выбор? В прошлый раз все было завязано на нем! Все люди услышали Голос, который спросил, готовы ли они отказаться от Зла. Каждого - от какого-то конкретного, известного ему зла, понимаешь? Их спросили. Но вы же не сможете спросить всех, согласны ли они и что считают Злом.
- А кому надо их спрашивать? - бросил со смешком человек, и мне вдруг подумалось, что из него все же выйдет Чудовище. - Им придется принять то, что будет, и все.
Да - и все. Мерса снова меня отпустила. Руки, взявшие кружку с молоком, немного дрожали. Я не знаю, я всего лишь слушатель. Но, наверное, все же плохо, когда кто-то хочет сделать со всеми какую-то вещь и не спрашивает разрешения. Даже очень хорошую вещь.

Он вернулся не через сутки, а спустя четыре дня. И я не сразу узнала голос – тусклый, усталый, с местами прорывающейся, но словно натужной злостью.
- Что не так? - спросила я после того, как он полчаса жаловался на сквозняки.
- Нет, ничего. Мне можно узнать твое имя?
- Мирт.
- А я Аринг. Аринг Шото. Чудовище Аринг, - он засмеялся, но смех остался натужным, как и гнев. - Как думаешь, что из этого запомнят?
Я не хотела врать и потому не ответила, надеясь, что это не принесет моей мерсе еще одну царапину.
- Вот именно, - он все же услышал ответ в моем молчании. – Запомнят только Чудовище. Даже прежнего Героя по имени никто не знает.
Я попыталась вспомнить… не смогла.
- Помнят не героев, а поступки, - сказал Аринг. - Не людей, а то, что они сделали. Даже стихи помнят без авторства и считают их ничьими. А если все же помнят человека, то не таким, каким он был.
Он замолчал. И в этой тишине я гадала, что же изменилось. И узнаю ли я. Смогу ли узнать. Вдруг он начнет говорить, а мерса опять вырубится?
- Люди одиноки, - сказал собеседник... Аринг. Раз он назвал имя, значит, хочет, чтобы я так его называла. - Но я не думал, что чудовища тоже одиноки. В конце концов, все, что мы делаем - ради избавления от одиночества. Вообще все. Даже стихи. Когда хочешь признания, то на самом деле хочешь, чтобы тебя любили сейчас и помнили потом. Я говорил об ужасных вещах. Это не я их делаю, а со мной делают. Или все-таки я сам с собой. Давно.
- Нет! - возразила я, точно зная, что да. Еще трещина. - Не думай так!
- Не думать - самая невозможная вещь на свете. Я сегодня видел будущего Героя. Вернее, мне его показали, наверное, чтобы я возненавидел. Он уже сейчас окружен славой - красивые женщины, друзья и даже пара менестрелей. И я ему завидую. Хотелось же именно этого. Как думаешь, если меня за мою жизнь не любили, то, может полюбят за смерть? Пусть даже это утешение для дураков.
- Кто-то обязательно тебя полюбит, - пообещала я. Звон. Трещина за вранье. - И если будет время, то и при жизни.
Звон. Еще трещина.
- Может быть, ты? – спросил он, кажется, улыбаясь.
Неужели вышло то, что и должно выходить у обученного слушателя - утешить и успокоить?
- Может, и я, - звон, трещина. - Уже почти люблю. – Новый звон. Да мне уже почти все равно. Лишь бы только мерса не развалилась раньше, чем я закончу разговор. Потому что новый шар – это новые связи, и я уже никогда не услышу Аринга.
- Тогда почему? – вдруг вскрикнул он. – Почему ты тоже делаешь со мной ужасные вещи? Зачем лишила веры? После разговора с тобой я стал сомневаться… не в том, что все получится, а в том, что умру не зря! И теперь я не хочу умирать. Понимаешь??
Шар зазвенел. Нет, это воздух звенел от его крика.
- У меня ничего нет... и ничего не будет… и осталась лишь неделя, а потом...
Мерса снова онемела. И пока Аринг выкрикивал в пустоту слова, которых никому нельзя слышать, я думала. Что именно должна ему сказать. Или хочу. Очень редко это одно и то же.
- …пожалела меня? Лучше себя пожалей! Если я стану Чудовищем, то вберу в себя все Зло мира... все, даже жалость! Когда Герой меня убьет, ее ни капли не останется! И ее, и любви и вообще нужды привязываться! Никто не будет никому нужен и значит, одинок. Тебе жить в таком мире!
Он выкликнул последнее и замолчал. Человек. Чудовище. Что угодно, если сам так решит. А я слушатель и у меня есть долг слушателя перед клиентом. Но, шше, есть и долг человека перед человеком. Все, что я могу предпочесть.
- Послушай, - сказала я. - Есть один способ... если разбить шар мерсы...
Нет. Я не могу сказать напрямую. Это запрещенное, и мерса не передаст Арингу такие слова, не даст услышать. Хотя – слышит ли он вообще, способен ли отрешиться от своей боли и гнева?
- И что будет? – спросил он без интереса. Но и без злобы.
Слышит!
- Все изменится. Ты займешь... свое место. То, на котором тебя всегда будут… слушать. А значит, могут услышать.
Ну вот. Большего я сказать не смогу. Тем более, не знаю, какое место он считает своим. Известного поэта? Судьи на конкурсе? Бога?
- Теперь мне не кажется, что мы одного возраста. Слишком наивны твои мысли. Понимают не тех, кого слушают, а тех, кто говорит вещи, которые люди хотят слышать.
Я была с ним согласна, но не стала отвечать. Только спросила:
- Ты попробуешь? - обеспечивая моей мерсе еще одну, самую большую трещину за праздный вопрос. Но теперь мне точно было все равно.
- Не знаю, - ответил он. - Прощай.
И отпустил меня. Оставил наедине с треснувшей мерсой и стаканом молока. Я взяла свой шар в руки. Трещин оказалось больше, чем я думала. Пожалуй, я не смогу вернуть его на подставку так, чтоб не расколоть. А если самой сделать то, что советовала ему? Но тут есть подвох. Я уже на своем месте, по крайней мере, здесь - как и каждый, что бы он ни думал. Но есть другие миры. И в одном из них окажешься, если сознательно сломаешь шар. Может, там, Аринг станет Героем и убьет чудовище. Или в том мире не надо будет никого убивать, чтобы остальным стало лучше жить. Если только и это не слишком наивная вера.
Я все держала и держала в руках мерсу, не зная бросить ли ее на пол или все же попытаться поставить на место, и пусть раскалывается, если хочет. В конце концов, у всех должен быть выбор, возможность что-то предпочесть.
18.06.16



Всегда рядом.
 
Форум » ...И прозой » Горькие сказки » Все что мы сумели (о Выборе, понимании, человеке и чудовище)
Страница 1 из 11
Поиск:


Copyright Lita Inc. © 2017
Бесплатный хостинг uCoz