Понедельник, 20.11.2017, 08:39
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 212»
Форум » Чердачок » Жемчужины » Ллойд Александер "Книга Трех" ("Хроники Прайдена" 1)
Ллойд Александер "Книга Трех"
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 15:46 | Сообщение # 1
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Аннотация


Вы, конечно, слышали или читали о прорицателях – людях, которые умеют предсказывать судьбу.
Но едва ли вы знаете о свинье прорицательнице Хен Вен, живущей в легендарной стране Прайден на маленьком хуторе Каер Даллбен.
Однажды злой король Аровн, хозяин Земли Смерти, решил похитить необыкновенную свинью. Но умное животное, почуяв опасность, сбежало. Однако в услугах прорицательницы нуждаются не только злые люди.
И вот на поиски Хен Вен отправился Тарен – Помощник Сторожа Свиньи. Множество приключений поджидают Торена и его трёх друзей, которых он встретил в пути: страшная темница королевы колдуньи Ачрен, плен у Красивого Народа, встреча с мудрым и загадочным старцем Медвином и, наконец, битва с войском короля Аровна…


Книга Трёх


От автора


Эта хроника земли Прайден – не пересказ или перевод валлийских сказаний. Прайден не Уэльс, во всяком случае, не совсем и не во всём. Но дух моей книги навеян этой великолепной землёй, её легендами. И всё же Прайден – страна, существующая только в воображении.
Некоторые из её обитателей пришли из древних сказок. Гвидион, например, «реальная» легендарная фигура. Аровн, ужасный владыка Аннувина, явился из Мабиногиона, классического собрания валлийских легенд, хотя здесь, в Прайдене, он отвратительнее, чем там. Из мифов возникли и Котёл Аровна, и свинья прорицательница Хен Вен, и старый чародей Даллбен, и многие другие. Зато Тарен, Помощник Сторожа Свиньи, и золотоволосая Эйлонви родились в моём воображении, приведшем их в воображаемую страну Прайден.
География Прайдена не похожа ни на какую другую. Любое сходство между нею и природой Уэльса возможно, но не стоит пользоваться картами Прайдена как путеводителем для туристов. Это маленькая земля, но она достаточно велика, чтобы вместить в себя смелость, любовь, почтительность и юмор. И даже Помощник Сторожа Свиньи здесь может мечтать и совершать подвиги.
Летопись Прайдена – фантазия. Такие вещи, увы, никогда не случаются в реальной жизни. А может быть, всё же происходят иногда? Большинству из нас нередко приходится совершать то, что, казалось, сделать невозможно. Наши возможности редко соразмерны нашим устремлениям, а часто мы просто не готовы к испытаниям. Все мы до некоторой степени Помощники Сторожа Свиньи.
Ллойд Александер



Глава первая
ПОМОЩНИК СТОРОЖА СВИНЬИ


Тарену хотелось выковать меч. Но Колл, обучавший его ремеслу, воспротивился. Он велел заняться подковами. Вот почему всё утро они ковали и ковали подковы. Руки у Тарена ныли. Лицо покрылось густым слоем копоти. Наконец он отшвырнул молот и обернулся к Коллу, который пристально наблюдал за ним.
– Зачем? – закричал Тарен. – Зачем мы делаем эти дурацкие подковы? Как будто у нас есть лошади!
Колл, этот круглый, плотный толстячок, невозмутимо глядел на него. По его лысине скользили ярко розовые отблески пламени, полыхавшего в кузнечном горне.
– Действительно нет, – ответил он спокойно и добавил, вертя в руках неказистое изделие Тарена: – К счастью для лошадей.
– А меч я смог бы сделать, – упрямо сказал Тарен, – я знаю, что смог бы.
И, прежде чем Колл что либо возразил, он схватил клещи, швырнул на наковальню полосу раскалённого докрасна железа и с яростью стал бить по ней тяжёлым молотом.
– Погоди, погоди! – закричал Колл. – Это делается совсем не так!
Не обращая внимания на Колла, не слыша его слов из за грохота, Тарен молотил и молотил. Искры снопами стояли над наковальней. Однако чем больше он дубасил, тем сильнее гнулась, извивалась, коробилась железная полоса, пока наконец искорёженный кусок железа не выскользнул из клещей и не упал к его ногам. Тарен смущённо разглядывал своё изделие. Он подхватил клещами ещё не остывшую железку и недоуменно вертел её перед глазами.
– Да а, – протянул Колл, – не очень то это похоже на богатырский клинок.
– Кажется, я его немного попортил, – мрачно согласился Тарен. – Змея в судорогах – вот что это, – добавил он уныло.
– Я пытался было тебе объяснить, – осторожно начал Колл, – что делал ты всё неправильно. Клещи держать нужно вот так. Когда ты ударяешь молотом, сила должна идти от плеча, а запястье при этом свободно, расслаблено. Если удар правильный, то мышцы твои услышат, почувствуют движение силы, её ритм. Это похоже на музыку. Й потом, – добавил он, – для меча нужен другой металл.
Колл сунул искривлённую железяку обратно в печь, где искорёженная полоска обмякла и потеряла форму.
– Мне бы хотелось иметь свой, настоящий меч, – вздохнул Тарен, – и чтобы ты научил меня владеть им.
– Хотел бы! – вдруг вскипел Колл. – А зачем? В Каер Даллбен не дерутся, здесь нет ни битв, ни сражений!
– У нас и лошадей тоже нет, однако же я делаю подковы, – возразил Тарен.
– Ты делаешь успехи, – вдруг примирительно сказал Колл, – надо же с чего то начинать. Лучше с простого.
– Пожалуйста, научи меня бою с мечом, – упрямо гнул своё Тарен. – Ты же владеешь этим искусством!
Сияющий шар головы Колла заблистал ещё ярче. Подобие улыбки скользнуло по его губам. Лицо его приняло довольное выражение, словно он отведал чего то вкусного.
– Угадал, – тихо сказал он, – я держал меч пару раз. Было дело.
– Научи меня сейчас же, – нетерпеливо воскликнул Тарен.
Он схватил кочергу и принялся размахивать ею, разрубая воздух и приплясывая по утрамбованному земляному полу кузницы.
– Смотри! – выкрикивал он. – У меня уже получается!
– Кто же так держит руку? – не выдержал Колл. – Если бы ты так танцевал и кривлялся, сражаясь со мной, я бы давно изрубил тебя на мелкие кусочки. – Он немного поколебался, потом усмехнулся: – Ладно, в конце концов, должен же ты знать, как это делается.
Он взял другую кочергу, отёр измазанное сажей лицо и подмигнул Тарену.
– Теперь, – приказал он строго, – встань прямо, как положено.
Тарен поднял над головой кочергу. Они кинулись друг на друга, размахивая кочергами, отражая удары и пытаясь ткнуть противника тупым концом. Колл на ходу выкрикивал команды, поучал, пыхтел, сердился, смеялся. Всё заглушали грохот, бряцание, скрежет железа. На какой то миг Тарен уже торжествовал победу, но Колл увернулся, отскочил. Проворство старика было удивительным, ноги его легко несли грузное тело. И вот уже Тарен вынужден отражать град ударов.
Внезапно Колл остановился. Тарен еле успел задержать замах. Кочерга его застыла в воздухе над головой Колла. В дверном проёме появился согбенный силуэт Даллбена.
Даллбену, хозяину Каер Даллбен, было триста семьдесят девять лет. Лицо его, чуть ли не наполовину скрытое густой седой бородой, казалось, проглядывало сквозь пушистое облако. На этой маленькой ферме всё время пока Колл и Тарен пахали, сеяли, пололи, жали, одним словом, делали всё что положено, старый Даллбен размышлял. И занятие это было таким изнурительным, так много сил отнимало, что старик мог делать это только лёжа и закрыв глаза. Он размышлял полтора часа до завтрака и всё остальное время до заката. Немыслимый шум и грохот в кузнице оторвали его от утренних размышлений. И вот он здесь. Короткая широкая накидка сползла с плеча и чуть прикрывала худые голенастые ноги.
– Немедленно прекратите это безобразие! – сердито сказал Даллбен. – Я удивляюсь тебе, – добавил он, неодобрительно взглянув на Колла, – неужели не нашёл более серьёзного занятия?
– Колл тут ни при чём, – выступил вперёд Тарен. – Просто я попросил его научить меня владению мечом.
– Ну, ты меня не удивил, – хмуро заметил Даллбен. – Впрочем, и ты хорош. Иди за мной.
Тарен покорно последовал за старцем. Они вышли из кузницы, миновали курятник и вошли в белую, крытую соломой хижину. Здесь, в жилище Даллбена, на прогибающихся полках, на полу, вперемешку с закопчёнными кастрюлями, ремнями, гвоздями, витками струн и всевозможным хламом стояли, лежали, громоздились грудами и россыпью тяжёлые тома в кожаных переплётах.
Тарен скромно присел на краешек деревянной скамьи. Так он всегда делал, когда Даллбену приходила охота поучать, объяснять что то или просто давать взбучку.
– Я согласен, – сказал Даллбен, усаживаясь за стол, – согласен, что всякому мастерству, и владению оружием в том числе, надо учиться. Но не одна мудрая голова, гораздо мудрее твоей, слетала с плеч прежде, чем хозяин её овладевал этим ремеслом.
– Прости, – начал Тарен, – я не должен был…
– Я не сержусь, – остановил его Даллбен, поднимая руку. – Только немного опечален. Время летит быстро. Всё свершается скорее, чем мы ожидаем. И всё же, – он вдруг заговорил почти неслышно, будто сам с собой, – всё же это тревожит меня. Боюсь, что здесь не обошлось без Рогатого Короля…
– Рогатого Короля? – недоуменно повторил Тарен.
– Мы поговорим о нём позже, – промолвил Даллбен.
Он вытянул из груды книг увесистый кожаный том, «Книгу Трёх». Время от времени он прочитывал Тарену из неё несколько страниц, и юноша верил, что в этой книге было сказано всё и обо всём на свете.
– Как я уже объяснял тебе раньше, – продолжал Даллбен, – а ты, вероятно, забыл, Прайден – земля многих властителей, королей и их владений – маленьких королевств. И, конечно же, их военачальников, поставленных над войском.
– И среди них есть Верховный король, – подхватил Тарен, – по имени Матх, сын Матонви. Его полководец – самый могущественный герой в Прайдене. Ты рассказывал мне о нём. Принц Гвидион, да? Да! – пылко воскликнул Тарен. – Да, я помню, я знаю…
– Но есть вещи, которых ты не знаешь, – сказал Даллбен, – по той простой причине, что я ещё не рассказывал тебе о них. Теперь я уже меньше принадлежу царству живых, меня зовёт Земля Смерти, Аннувин.
Тарен вздрогнул, услышав это название. Даже Даллбен произнёс его шёпотом и так же тихо продолжал:
– И король Аровн, хозяин Аннувина. Знай, – продолжал он хрипло, – Аннувин больше, чем Земля Смерти. Там полным полно сокровищ, и не только золота и драгоценных камней, но всего того сокровенного, что даёт людям силу, славу и счастье. В давние предавние времена человеческий род владел этими сокровищами. Хитростью и обманом злобный Аровн украл их одно за другим. Малая часть этих сокровищ всё же была вырвана у него. Но большая их часть спрятана в Аннувине, и Аровн ревностно охраняет их.
– Но Аровн всё же не смог стать правителем Прайдена, – воскликнул Тарен.
– Радуйся этому, – промолвил Даллбен. – Он бы правил здесь, если бы не Дети Доны, сыновья леди Доны и её супруга Белина, короля Солнца. Давно пришли они в Прайден из Страны Солнца. И поняли они, что хоть люди здесь бедны, но обычаи их справедливы, а страна богата. Сыновья Доны построили свою твердыню, свою крепость, далеко на севере в Орлиных Горах, в Каер Датил. Они то и помогли нам вернуть ту небольшую часть сокровищ, украденных Аровном, и защищают страну от скрытой угрозы, идущей из Аннувина.
– Страшно даже представить, что случилось бы, не приди сюда Сыновья Доны, – сказал Тарен. – Судьба благоволила к нам, приведя их сюда. И потому мы можем жить спокойно.
– Я не уверен в этом, – грустно улыбнулся Даллбен. Люди Прайдена слишком полагаются на силу Дома Доны. Они беззаботны, как ребёнок на руках матери. Они так привыкли к этому, расслабились, что никакие тревоги не посещают их. Конечно, и нынешний король Матх происходит из Дома Доны, и принц Гвидион. Это наша защита. И до сегодняшнего дня в Прайдене был мир настолько, насколько люди вообще могут быть мирными. Но это пока…
Он задумался, помолчал и ровным голосом продолжал:
– Тебе ещё неведомо то, что знаю я, что дошло до моих ушей. Явился в нашу страну новый могущественный предводитель, воин, военачальник столь же сильный, как принц Гвидион. Некоторые считают даже, что он сильнее. Но он человек зла, для которого смерть – чёрная забава. Он играет со смертью, как ты забавляешься с собакой.
– Кто он? – вскричал Тарен. Даллбен покачал головой.
– Никто не знает его имени и никогда ни один человек не видел его лица. Он носит маску с оленьими рогами и потому зовётся Рогатым Королём. Я не знаю, чего он хочет, что замыслил и к чему стремится. Но я чувствую, что здесь не обошлось без Аровна, а значит, пощады не жди. Я говорю это всё сейчас, чтобы спасти и защитить тебя, – Даллбен пристально глянул на Тарена. – Из того, что я сейчас видел, мне ясно одно – твоя голова забита глупыми мыслями о боевых подвигах и геройстве. Я советую тебе выбросить эту чепуху из головы. Неведомая опасность подстерегает всюду. Ты ещё только на пороге возмужания. И я должен позаботиться, чтобы ты достиг зрелости и при этом в целости сохранил свою шкуру и глупую голову. Вот почему ты не покинешь Каер Даллбен ни под каким видом, не станешь ходить дальше фруктового сада и уж тем более не отправишься в лес. До поры до времени.
– До какой же поры и до какого времени? – вспыхнул Тарен. – Мне кажется, что всегда так и будет «до поры до времени»! Неужто моя жизнь так и пройдёт среди овощей да кривых подков!
– Распетушился! – усмехнулся Даллбен. – Бывают в жизни вещи и похуже кривых подков. Ты мечтаешь выйти в герои? И представляешь это себе как весёлый звон сверкающих мечей да лихие скачки на огненном коне! Чтобы добиться славы…
– А как же принц Гвидион? – ревниво воскликнул Тарен. – Он же герой! И я хочу, да, очень хочу быть похожим на него!
– Боюсь, – покачал головой Даллбен, – что это почти невозможно.
– Но почему? – Тарен вскочил на ноги. – Если только мне представится случай…
– Ты спрашиваешь, почему? – перебил его Даллбен. – И ждёшь от меня ответа. Но знай, что мы постигаем и достигаем больше, когда сами ищем ответ и не находим его, чем получая его готовым из чужих уст. Я мог бы тебе объяснить, почему. Но это только ещё больше запутает тебя. Если ты вырастешь, постепенно постигая всё своим умом и сердцем, в чём я, признаться, очень сомневаюсь, то, надеюсь, добьёшься чего нибудь в этой жизни. Тебя ждут ошибки, но они будут твоими и принесут они тебе больше пользы, чем чужие ответы.
Тарен снова опустился на скамью. Он сидел теперь мрачный и тихий. Даллбен уже словно бы забыл о нём и углубился в свои размышления. Его подбородок уткнулся в грудь. Борода серым туманом окутала лицо. Он мирно захрапел.
Весенний ветерок донёс в окно аромат цветущих яблонь. Тарен видел вдали бледно зелёную опушку леса. Чернели вспаханные поля, которые скоро начнут зеленеть и золотиться. Он перевёл взгляд на «Книгу Трёх», лежащую на столе. Тарену никогда не разрешали прикасаться к ней, листать страницы, читать.
Теперь она лежала совсем близко – стоит протянуть руку. Он был уверен, что книга таит намного больше, чем Даллбен ему рассказывал. Мягкий солнечный свет пронизывал комнату. Даллбен по прежнему размышлял. Или дремал?
Тарен медленно приподнялся. Осторожно пересёк полосатое от солнечных лучей пространство хижины и остановился перед столом. Тишина. Лишь из окна доносилось монотонное гудение жука. Рука Тарена сама протянулась к толстому кожаному фолианту. Пальцы ощутили тёплую гладкую поверхность кожи. Юноша вздохнул и резко отдёрнул руку. От напряжения пальцы будто бы свело. Каждый из них ныл, словно в нём застряло жало громадной пчелы. Он резко отскочил назад, споткнулся о скамью и грохнулся на пол. Не пытаясь даже встать, он посасывал горящие пальцы.
Глаза Даллбена выплыли из тумана бороды и молодо блеснули. Но на лице его не дрогнул ни один мускул. Он глядел на Тарена и сонно зевал.
– Ты бы лучше поискал Колла и попросил у него мазь, – спокойно сказал Даллбен, не то, не ровен час, пальцы твои покроются волдырями.
Пальцы действительно ныли непереносимо. Тарен с виноватой улыбкой выскочил из хижины. Колла он нашёл на огороде.
– Трогал «Книгу Трёх», – сразу догадался Колл, – В другой раз будет неповадно. Запомни три правила и три основы учения: много видеть, много узнавать, много претерпевать.
Он повёл Тарена в хлев, где хранились лекарства для домашнего скота, и помазал его пальцы каким то снадобьем.
– Зачем вообще учиться, коли я не шагну дальше фруктового сада? – с досадой возразил Тарен. – Наверное, за всю свою жизнь я ничего интересного не узнаю, ничего важного не увижу, ничего замечательного не совершу! И уж наверняка я никем не стану! Даже здесь, в Каер Даллбен я – никто и ничего не значу!
– Ты хочешь быть кем то? Отлично! – сказал Колл. – Отныне я назначаю тебя, Тарен, Помощником Сторожа Свиньи. Ты будешь помогать мне заботиться о Хен Вен: следить, чтобы корыто её было всегда полным еды, носить ей воду и каждый день чистить её.
– Этим я и сейчас занимаюсь, – горько усмехнулся Тарен.
– Но без должного старания, – упрекнул его Колл. – Если ты хочешь стать кем то, а не оставаться вечно никем, научись сначала простым вещам. Приучи к работе свои руки. Тем более что не каждому юноше выпадает честь быть Помощником Сторожа Свиньи прорицательницы. Ты же прекрасно знаешь, что во всём Прайдене нет свиньи, подобной нашей. Она единственная и самая драгоценная в нашем хозяйстве.
– Мне наша драгоценная свинья ещё ничего не предсказала! – в сердцах воскликнул Тарен.
– А разве она обязана? – спросил Колл. – Прежде надо суметь правильно задать ей вопрос… ой, что это?
Колл заслонил руками лицо. Чёрное, жужжащее облако вырвалось из гущи сада и пронеслось так близко от Колла, что он невольно отпрянул.
– Пчёлы! – воскликнул Тарен. – Пчелиный рой!
– Сейчас не время пчёлам роиться, – озадаченно пробормотал Колл. – Что то здесь неладно.
Пчелиное облако поднималось всё выше и выше, прямо к солнцу. В то же мгновенье Тарен услышал встревоженное кудахтанье и пронзительные крики птиц из курятника. Он обернулся и увидел пять кур и петуха, судорожно хлопающих крыльями. Прежде чем он сообразил, что они пытаются взлететь, куры уже были в воздухе.
Тарен и Колл помчались к птичьему загону, но тщетно пытались поймать вдруг обретших силу кур и петуха. Они, словно стая гусей, во главе с петухом устремились, неуклюже махая крыльями в сторону холма. И вскоре исчезли за кромкой его вершины.
Быки в хлеву протяжно мычали и в страхе выкатывали глаза. А в окне появилось облако бороды Даллбена.
– Не даёте ни минутки спокойно поразмышлять, – раздражённо сказал он, строго взглянув на Тарена. – Я не раз уже просил тебя…
– Что то напугало животных, – оправдывался Тарен. – Сначала пчёлы умчались куда то, а потом и куры улетели…
Взволнованное лицо Даллбена показалось сквозь седое облако.
– Странно, – сказал он. – Никаких знаков я не видел, не слышал. Колл, мы немедленно должны вопросить Хен Вен. Скорей помоги мне отыскать буквенные палочки!
Колл заспешил к хижине.
– Не спускай глаз с Хен Вен! – приказал он Тарену.
Колл скрылся в хижине. Тарен знал, что буквенные палочки – это длинные ясеневые прутики, испещрённые заклинаниями. Даллбен вспомнил о них неспроста. Тревожные предчувствия взбудоражили Тарена. Даллбен, он знал это, советуется с Хен Вен очень редко, только в самых крайних случаях. На памяти Тарена такого ещё не бывало. Он заспешил в загон.
Хен Вен обычно спала до полудня. И только солнце вставало в зенит, как свинья, несмотря на свой немалый вес, изящной рысью проносилась в затенённый угол загона и заваливалась там. Эта белая свинья постоянно хрюкала, хмыкала, что то, казалось, бормотала. Завидев Тарена, она задирала свою украшенную плоским широким пятачком морду и нахально требовала, чтобы он почёсывал её. Но на этот раз она не обратила на Тарена никакого внимания. Тяжело, со свистом дыша, Хен Вен яростно рыла мягкую землю в дальнем углу загона. Она уже прорыла довольно глубокий ход и вот вот должна была очутиться снаружи.
Тарен закричал на неё, затопал, комья земли продолжали лететь во все стороны. Он перелез через забор загона. Свинья прорицательница замерла и поглядела на него. Тарен увидел, что яма уже была довольно глубокая. Он отогнал свинью, но та перебежала на противоположную сторону загона и начала рыть заново.
Тарен был сильным и длинноногим юношей, но, к своему удивлению, заметил, что свинья передвигается быстрее его. Стоило ему отогнать её от второй норы, как она, мелькая короткими ножками, стремительно понеслась к первой. Теперь уже обе норы были достаточно просторны, чтобы свинья могла протиснуться.
Тарен начал бешено забрасывать нору землёй. Хен Вен рыла ловко и споро, как барсук. Её задние ноги прочно упирались в землю, а передние гребли и гребли. Тарен выбился из сил и уже отчаялся остановить её. Он выпрыгнул из загона и устремился к тому месту, где вот вот должен был открыться ход, в надежде схватить Хен Вен и удерживать её до тех пор, пока не прибегут Даллбен и Колл. Но он недооценил быстроту, ловкость и силу Хен Вен.
Выбросив фонтан мелких камней и грязи, свинья вырвалась из под забора и рванула вперёд, подкинув Тарена в воздух. Он кувыркнулся и шлёпнулся оземь. Хен Вен уже неслась через поле к лесу.
Тарен мчался за ней. Впереди вырастала тёмная, грозная и неведомая стена леса. Тарен судорожно вздохнул и ринулся туда, следом за свиньёй.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 15:47 | Сообщение # 2
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Глава вторая
МАСКА КОРОЛЯ


Хен Вен исчезла. Тарен слышал, как впереди шуршат листья, трещат кусты. Он бежал на звук. Через некоторое время дорога пошла круто вверх. Он карабкался по лесистому склону, как зверёк, на четвереньках. На вершине холма деревья отступили. Перед ним расстилался луг. Тарен увидел мелькнувшую впереди Хен Вен. Она устремилась в колышущуюся гущу травы, пересекла луг и пропала за деревьями.
Тарен поспешил за ней. Так далеко он ещё не осмеливался уйти от дома, но упрямо продолжал продираться сквозь густой кустарник. Вскоре перед ним открылась широкая тропа, и юноша побежал быстрее. Хен Вен или затаилась, или же убежала слишком далеко. Тарен теперь слышал лишь звук собственных шагов.
Некоторое время он шёл по тропинке, запоминая все её изгибы, повороты, разветвления, чтобы не заблудиться и найти дорогу назад. Но он так часто изменял направление, следуя за крутыми поворотами тропы, что уже и не мог точно сказать, в какой стороне лежит Каер Даллбен.
Несясь по открытому лугу, Тарен так разгорячился, что вспотел, и в прохладной тени дубов и вязов его пробила дрожь. Лес был негустой, но деревья смыкались кронами высоко над головой, и лишь узкие полоски солнечного света прорезали глубокую лесную тень.
Воздух был напитан влажным дыханием зелени. Ни одна птица не подавала голоса. Ни одна белочка не мелькала среди ветвей. Казалось, лес замер. Но в этой тишине слышнее был тревожный лепет листьев. В поскрипывании стволов и веток мерещились пронзительные стоны. Тропинка змеёй извивалась под ногами Тарена. Холод пронизывал его. Он побежал, прикрываясь рукой от хлещущих по лицу веток. Ему удалось немного согреться. Тарен понимал, что бежит, не разбирая и не запоминая дороги, просто так, лишь бы двигаться.
Внезапно он остановился. Впереди послышался глухой перестук копыт. Звук приближался. От каждого удара копыт земля вздрагивала. И в следующее мгновение из за деревьев вынырнула чёрная лошадь!
От неожиданности Тарен отпрянул назад. Над взмыленным конём возвышалась громадная фигура всадника. Тёмно красный плащ пламенел за его обнажёнными плечами. Такая же кроваво красная ткань покрывала его огромные руки. Застывший от ужаса Тарен увидел вместо человеческой головы рогатую морду оленя!
Рогатый Король! Тарен буквально взлетел на дуб, чтобы не попасть под сокрушительные удары копыт, не быть раздавленным о ствол дерева лоснящимся боком коня. Лошадь и седок пронеслись мимо. Тарен успел разглядеть страшного всадника. Маска его была сделана из черепа, увенчанного огромными разветвлёнными рогами. Сквозь глазницы выбеленного временем черепа яростно сверкали глаза Рогатого Короля.
Следом проскакала его свита – целая кавалькада всадников. Рогатый Король испустил протяжный вой дикого зверя, и свита разноголосо подхватила его крик. Один из всадников, безобразный, злобно ухмыляющийся, вдруг поднял голову и заметил Тарена. Он повернул коня и выхватил меч. Тарен свалился с дерева и нырнул в густой подлесок. Лезвие меча, словно вытянутая в броске змея, настигло его. Он ощутил спиной беспощадное жало.
Не оглядываясь, он нёсся по бездорожью молодого леска. Тонкие, как прутья, стволы изгибались, хлестали его по груди, по спине, по лицу. Камни словно бы вырастали под ногами и выворачивали ступни. Лес поредел. Тарен уже бежал по шуршащему руслу высохшего ручья. Ноги еле несли его. Наконец, изнурённый, с запалённым дыханием и ослабевшими в коленях ногами, он споткнулся и рухнул лицом вниз. Земля поплыла, закрутилась перед глазами.
Солнце уже клонилось к западу, когда Тарен открыл глаза. Он лежал на сухом дёрне, укрытый плащом. Одно плечо ныло от глухой боли. Над ним склонился незнакомый человек. Поблизости щипала траву белая лошадь. Ещё плохо соображая, Тарен решил, что его взяли в плен страшные всадники. Тарен сжался. Мужчина протянул ему фляжку.
– Пей, – сказал мужчина. – И силы вернутся к тебе. Незнакомец был странного вида. Густые, серые, словно волчья шерсть, космы. Глубоко посаженные глаза с зелёными крапинками. Выдубленное ветром и солнцем лицо, изборождённое глубокими складками. Грубый плащ его был покрыт дорожной пылью. Тонкую талию плотно обхватывал широкий пояс с дорогой, изящной работы пряжкой.
– Пей, – повторил незнакомец, видя, что Тарен недоверчиво держит фляжку в руке. – Ты смотришь так, будто там отрава. – Он улыбнулся. – Гвидион, сын Доны, так не поступает с ранеными…
– Гвидион! – Тарен поперхнулся глотком из фляжки и вскочил на ноги. – Нет, ты не Гвидион! – вскричал он. – Он не такой! Он великий воин! Герой! Он не… – Его взгляд упал на длинный меч на поясе незнакомца. Золотая гарда была безупречной округлой формы, рукоятку обвивали листья вяза, кованные из тонкого, бледного золота, узор из таких же листьев покрывал ножны. Это великолепное оружие могло принадлежать только принцу!
Тарен упал на одно колено и склонил голову.
– Лорд Гвидион, – произнёс он, – простите мою дерзость.
Гвидион помог ему подняться. Но Тарен, всё ещё не веря глазам своим, в упор разглядывал простой наряд и усталое, изборождённое морщинами лицо. Всё это было так не похоже на то, что рисовалось в его воображении… Тарен закусил губу.
Гвидион поймал разочарованный взгляд юноши.
– Не богатый наряд делает принца, – мягко сказал он, – Как, впрочем, и не меч создаёт воина. Успокойся, – вдруг властно повысил он голос. – Скажи мне твоё имя и поведай, что случилось с тобой. Только не надейся, что я поверю, будто рану мечом ты получил, собирая крыжовник в лесу или гоняясь за зайцем.
– Я видел Рогатого Короля! – выпалил Тарен. – Его люди в лесу. Один из них пытался убить меня. Я видел, видел самого Рогатого Короля! Он ужасен, намного страшнее, чем рассказывал мне Даллбен.
Глаза Гвидиона сузились.
– Кто ты? – спросил он. – Откуда ты знаешь Даллбена?
– Я Тарен из Каер Даллбен, – ответил Тарен, стараясь говорить спокойно, но чувствуя, что кровь отхлынула от его лица.
– Из Каер Даллбен? – Гвидион умолк на мгновение и пристально взглянул на Тарена. – Но что ты делаешь так далеко от тех мест? Знает ли Даллбен, что ты ушёл в лес? А Колл с тобой?
Откуда он знает их? Тарен стоял с разинутым ртом и с таким обалделым видом, что Гвидион откинул голову и разразился весёлым смехом.
– Не удивляйся, – сказал он, – я хорошо знаю Колла и Даллбена. Они слишком благоразумны, чтобы позволить тебе бродить здесь в одиночку. Ты что, сбежал? Но хочу предостеречь тебя: Даллбен не из тех, кого можно ослушаться безнаказанно.
– Это всё Хен Вен, – пролепетал Тарен. – Я не мог удержать её. А теперь она исчезла. И это моя вина. Я – Помощник Сторожа Свиньи.
– Исчезла? – глаза Гвидиона стали холодными. – Куда? Что с ней случилось?
– Я не знаю! – в отчаянии выкрикнул Тарен. – Она где то в лесу.
И пока он бессвязно рассказывал об утреннем переполохе, Гвидион не перебивал его, не произнёс ни слова.
– Это неожиданно, – пробормотал Гвидион, когда Тарен умолк. – Моя затея может провалиться, если она не отыщется скоро. – Он резко повернулся к Тарену. – Да, – коротко бросил он, – я тоже разыскиваю Хен Вен.
– Ты? – опешил Тарен. – Но ты же только что явился и пришёл издалека…
– Мне необходимо узнать то, что знает только она, – ответил Гвидион. – Я скакал целый месяц, чтобы добраться до Каер Даллбен и спросить её. Меня преследовали, выслеживали, устраивали засады. Я всё преодолел, всё вытерпел и… – Он горько усмехнулся. – И всё напрасно. Она сбежала. Но ничего! Мы отыщем её! Я должен услышать от неё всё, что она знает о Рогатом Короле. – Он вдруг запнулся. – Вполне возможно, что и он сейчас разыскивает её… Да, должно быть, это так и есть, – продолжал он, – Хен Вен почувствовала, что он рядом с Каер Даллбен, и в страхе бежала…
– Значит, нужно остановить его! – воскликнул Тарен. – Напасть и низвергнуть! Дай мне меч, и я встану рядом с тобой!
– Спокойнее, спокойнее, юноша, – проворчал Гвидион. – Я бы не сказал, что моя жизнь дороже чьей либо, но я ею пока ещё дорожу. Ты думаешь, одинокий воин с помощью Помощника Сторожа Свиньи сможет одолеть Рогатого Короля и его вооружённый до зубов отряд?
Тарен гордо выпрямился.
– Я не испугаюсь его!
– Не испугаешься? – переспросил Гвидион. – Значит, ты глупец. Больше всего в Прайдене надо бояться именно его. Хочешь узнать то, что открылось мне за время путешествия, чего даже Даллбен ещё не знает?
Гвидион наклонился и сорвал пучок травы.
– Знакомо ли тебе искусство ткачества? Нитка за ниткой, нитка за ниткой, получается узор, – Он ловко переплетал длинные травинки, связывал их, и в руках его возникала тонкая сеть.
– Как здорово! – восхитился Тарен, глядя на быстро двигающиеся пальцы Гвидиона. – Можно взглянуть?
– Но существуют гораздо более тонкие и изощрённые тенёта, – продолжал Гвидион, не обращая внимания на его слова. – Ты увидел лишь слабое подобие узора, который может сплести Аровн из Аннувина. Правда, Аровн не покидает свой Аннувин, но его рука настигает всюду. Есть немало вождей, чьё страстное желание властвовать подгоняет их, как остриё меча. И Аровн обещает им богатство и власть, играя на их жадности, как бард на струнах своей арфы. Порочная воля Аровна сжигает любое доброе чувство, идущее из глубины человеческого сердца. И эти люди с выжженными сердцами становятся его преданными вассалами, служащими ему за пределами Аннувина и связанные с ним невидимыми нитями навечно.
– И Рогатый Король?…
– Да, – кивнул Гвидион. – Нет сомнения в том, что он присягнул на верность Аровну. Он беспрекословно подчиняется ему. И, значит, тёмные силы Аннувина вновь угрожают Прайдену.
Тарен безмолвно глядел на Гвидиона. И слушал, слушал.
– Наступит время, и я встречусь с Рогатым Королём. И один из нас умрёт. От своей клятвы я не отступлюсь. Но его цели темны и неясны, и я собирался узнать о них у Хен Вен.
– Она не могла убежать далеко, – заволновался Тарен. – Я покажу тебе, где видел её в последний раз. Думаю, я легко найду то место, где она исчезла. Это случилось как раз перед тем, как Рогатый Король…
Поток его слов остановил суровый взгляд Гвидиона.
– Разве у тебя глаза совы, что ты можешь отыскать след в ночи? Уже темно. Мы переночуем здесь, а с первыми лучами солнца я уйду. Если счастье улыбнётся мне, я верну её до того…
– А что же со мной? – поспешно перебил его Тарен. – Хен Вен на моём попечении. Я позволил ей сбежать, и я должен отыскать её.
– Решение задачи порой стоит дороже, чем жизнь того, кто её решает, – задумчиво промолвил Гвидион. – Что ж, мне не помешает Помощник Сторожа Свиньи, который, кажется, мечтает потерять голову, – продолжал он, с весёлой иронией глядя на Тарена. – По правде говоря, ты скорее помешаешь мне. Но с другой стороны… Если Рогатый Король направляется в Каер Даллбен, я не имею права отпускать тебя туда одного. А я не желаю становиться твоим провожатым и терять на это целый день. Но и оставить тебя одного в лесу не могу. Пока я найду какой нибудь выход…
– Клянусь, что не буду тебе помехой! – вскричал Тарен. – Позволь мне пойти с тобой! Даллбен и Колл убедятся, что я всё же на кое что способен!
– Вижу, выбора у меня нет, – сказал Гвидион. – И сдаётся мне, Тарен из Каер Даллбен, дорожка у нас одна. По крайней мере, пока.
Белый конь подошёл и ткнулся носом в руку Гвидиона.
– Мелингар напоминает мне, что пора подкрепиться, – улыбнулся Гвидион, вынимая свёрток с едой из седельной сумки, – Огня разводить не станем. Люди Рогатого Короля рыщут где нибудь поблизости.
Тарен поспешно проглотил свою долю. Возбуждение лишило его аппетита. Он страстно, с нетерпением ждал рассвета. Рана его ныла, и он никак не мог устроиться на жёсткой земле, увитой корнями. Как то не задумывался он о том, что героям приходится спать и на голой земле.
Бдительный Гвидион сидел, подтянув колени к животу и прислонившись спиной к стволу огромного вяза. В сгущающихся сумерках Тарен с трудом мог разглядеть фигуру человека, слившуюся с чёрным стволом. Даже в шаге от него Гвидион казался пятном тени. Взгляд его был устремлён в глубину леса, и лишь зеленоватые глаза поблёскивали в свете луны.
Гвидион долго молчал, размышляя о чём то.
– Значит, ты Тарен из Каер Даллбен, – наконец произнёс он. Его голос был тих, но отчётлив. – Как давно ты живёшь у Даллбена? Кто твои родные?
Тарен скорчился под корнем дерева, натянул плащ на зябнущие плечи.
– Я всегда жил в Каер Даллбен, – сказал он. – Не думаю, что у меня есть родственники. Я не знаю, кто мои родители. Даллбен никогда не говорил мне о них. Я не знаю даже, кто я… – Он вздохнул и спрятал лицо под полу плаща.
– Значит, нам предстоит узнать это, – раздумчиво проговорил Гвидион. – И встреча наша к добру. Благодаря тебе я узнал кое что о Рогатом Короле и избавлен от бесполезного путешествия в Каер Даллбен. Забавно, – засмеялся он вдруг, – судьба сделала Помощника Сторожа Свиньи моим помощником в нелёгких поисках! – Он оборвал смех и сказал серьёзно: – А, может быть, всё наоборот?
– Что ты имеешь в виду? – недоуменно спросил Тарен.
– Я не уверен, да, впрочем, это и неважно, – невразумительно ответил Гвидион. – Ладно. Спи. Завтра нам рано вставать.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 15:49 | Сообщение # 3
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Глава третья
ГУРДЖИ


Утром, когда Тарен проснулся, Гвидион уже седлал Мелингара. Плащ, которым укрывался Тарен, был мокрым от росы. Каждая частичка его тела ныла после ночи на твёрдой земле. Поторапливаемый Гвидионом, Тарен, спотыкаясь, потащился к лошади. В серо розовой рассветной дымке она казалась жемчужной. Гвидион втянул Тарена на седло позади себя, тихо скомандовал, и белая лошадь быстро вплыла в поднимающийся туман, Гвидион направил коня к тому месту, где Тарен в последний раз видел Хен Вен. Но на полдороге он придержал Мелингара и спешился. Тарен видел, как Гвидион опустился на колени и внимательно разглядывал низкую траву.
– Нам везёт, – сказал он. – Мы, кажется, наткнулись на её след. – Гвидион указал на еле заметный овал примятой травы. – Она здесь не так давно спала.
Он сделал несколько шагов вперёд, приглядываясь к каждому сломанному прутику, стебельку, застывая перед каждой склонённой травинкой.
Тарена уже не смущали скромная домотканая куртка и забрызганные грязью башмаки принца Гвидиона. Он чувствовал, как всё больше наполняется восхищением перед этим человеком. Сам Тарен ничего не смог заметить в траве, а Гвидион двигался легко и беззвучно, как поджарый серый волк, и глаза его цепко схватывали всё вокруг. Вот он остановился, поднял свою кудлатую голову и прищурился, всматриваясь в неровную линию отдалённого горного хребта.
– След не совсем отчётлив, – сказал он, хмурясь. – Я могу только догадываться, что она, вероятнее всего, побежала вниз по склону.
– И пробежала сквозь лес, – добавил Тарен. – Где же её искать? Она могла отправиться в любое место Прайдена.
– Не совсем так, – поправил его Гвидион. – Я не знаю, куда она могла пойти, но куда она пойти не могла, я знаю в точности. – Он вытащил из за пояса охотничий нож. – Смотри.
Гвидион опустился на колени и принялся вычерчивать на земле извилистые линии.
– Это Орлиные Горы, – сказал он, и в его голосе послышалась тоска, – в моей родной стране на севере.
Здесь протекает Великая Аврен. Видишь, на западе перед впадением в море, она резко поворачивает? Может быть, нам придётся пересечь её в наших поисках. А это – река Истрад. К северу от её долины расположен твой Каер Даллбен. А теперь взгляни сюда, – и он ткнул ножом левее той линии, что изображала реку Истрад. – Здесь Драконья гора и владения Аровна. И Хен Вен наверняка будет избегать этой земли. Слишком долго она была пленницей в Аннувине и никогда не отважится снова появиться здесь.
– Хен Вен была в Аннувине? – удивился Тарен. – Но когда же?…
– В давние времена, – начал Гвидион, – Хен Вен жила среди обычных людей. Она принадлежала фермеру, который и не подозревал о её необыкновенных способностях. И ей была уготована судьба обыкновенной домашней свиньи. Но Аровн знал ей цену – настолько, что сам прибыл из Аннувина и захватил её. Какие ужасные вещи случились, пока она была в руках Аровна, тебе лучше и не знать.
– Бедняжка Хен, – жалостливо проговорил Тарен. – Сколько она претерпела. Но как же она убежала?
– Она не убежала, – сказал Гвидион. – Её спасли. Одинокий воин отправился в глубь Аннувина и унёс её оттуда.
– Какой геройский поступок! – воскликнул Тарен. – Я бы тоже хотел…
– Северные барды до сих пор воспевают этот подвиг, – сказал Гвидион. – Его имя никогда не забудется.
– И кто же это был? – спросил Тарен. Гвидион внимательно взглянул на него.
– А ты разве не знаешь? Даллбен, как я погляжу, не очень то потчует тебя знаниями. Это был Колл. Колл, сын Коллфревра.
– Колл? – вскричал Тарен. – Но не тот же…
– Тот самый, – спокойно сказал Гвидион.
– Но… но… – запнулся Тарен. – Колл? Герой? Но… он такой лысый!
Гвидион засмеялся и покачал головой.
– Помощник Сторожа Свиньи, – сказал он, – у тебя странное представление о героях. Я не предполагал, что смелость измеряется длиной волос на голове.
Удручённый Тарен уткнулся в нарисованную Гвидионом карту и больше не произнёс ни слова.
– Здесь, – продолжал как ни в чём не бывало Гвидион, – недалеко от Аннувина, стоит Спиральный Замок. Его тоже Хен Вен будет избегать во что бы то ни стало. Там живёт королева Ачрен. Она опасна так же, как и Аровн. Насколько она красива, настолько и коварна. Но лучше не станем толковать сейчас обо всех тайнах королевы Ачрен.
Он перевёл дыхание и продолжал:
– Итак, я уверен, что Хен Вен не направится в сторону Аннувина или Спирального Замка. Исходя из всего этого, я могу предположить, что она побежала прямо. А теперь быстро в путь! Мы постараемся отыскать её след.
Гвидион повернул Мелингара в сторону высокой гряды холмов. Когда они достигли подножия первого холма, Тарен услышал, как ревут, словно ураганный ветер, волны Великой Аврен.
– Нам опять придётся идти пешком, – сказал Гвидион. – Её следы могут оказаться где нибудь здесь, поэтому шагай медленно и осторожно. Двигайся позади меня, – распорядился он. – Если будешь рваться вперёд, а мне кажется, у тебя есть такое намерение, ты можешь ненароком затоптать следы Хен Вен.
Тарен послушно плёлся в нескольких шагах сзади. Гвидион производил шума не больше, чем тень летящей птицы. Лошадь его ступала почти бесшумно, лишь изредка сухая ветка хрупала под её копытом. Тарен передвигаться так бесшумно не умел, хоть и старался изо всех сил. Но чем больше он старался, тем громче трещали сучья, тем слышнее был шорох сухих листьев. Куда бы он ни поставил ногу, там непременно называлась колдобина, ямка или зловредная лапа колючего куста. Даже лошадь с упрёком косилась на него.
Тарен так был поглощён стараниями не наделать шума, что и не заметил, как отстал от Гвидиона. Тут ему показалось, что поодаль, на крутом склоне виднеется что то круглое и белое. Ему так захотелось первому отыскать Хен Вен, что, не долго думая, он свернул в сторону и стал продираться сквозь кусты. К его разочарованию, это был всего навсего белый валун.
Расстроенный Тарен заспешил вдогонку за Гвидионом. Он шагал, не оглядываясь, как вдруг над его головой зашелестели ветки. Не успел он поднять голову, как прямо на него свалилось что то большое и тяжёлое. Две мощные волосатые руки сомкнулись у него на горле.
Существо, схватившее его, издавало странные певучие и фыркающие звуки. Тарен напрягся и изверг вопль о помощи. Он боролся с невидимым противником, извивался, изворачивался, лягался и кидался из стороны в сторону, пытаясь скинуть его.
Неожиданно в горло прорвался воздух. Скрюченная фигура пролетела у него над головой и глухо шлёпнулась о ствол дерева. Тарен упал на землю и стал тереть саднящую шею. Рядом с ним стоял Гвидион. А под деревом напротив растянулось самое странное существо, какое ему когда либо приходилось видеть. Тарен даже не мог бы сказать, человек ли это или животное. И решил, что это одновременно и то и другое. Волосы человекоподобного зверя были так спутаны и засорены сухими листьями, что голова его напоминала совиное гнездо. У него были длинные, худые, покрытые шерстью руки и такие же гибкие лохматые ноги с замызганными ступнями.
Гвидион взглянул на лежавшее перед ним существо сурово и раздражённо.
– Так это ты! – недовольно произнёс он. – Я же велел тебе не мешать ни мне, ни моим друзьям.
В ответ существо разразилось громким и жалобным воем, выпучило глаза и заколотило по земле руками.
– Это Гурджи, – сказал Гвидион. – Он обожает сидеть в засаде и набрасываться на всякого, кто появится. Но он не так уж свиреп, как кажется, и не так лют, как хотел бы казаться. Зато надоедливее не сыщешь. Каким то образом он ухитряется пронюхать, что будет наперёд. Так что он нам очень пригодится.
Тарен только только смог перевести дух. Он весь был покрыт выпавшими волосами Гурджи и вдобавок в него будто впитался терпкий запах мокрой собаки.
– О могущественный принц! – заныло это нелепое существо. – Гурджи просит прощения. Он знает, что достоин наказания, и его сейчас, вот прямо сейчас ударят по бедной, слабой голове сильные руки великого лорда. Да, да, так и нужно поступить с несчастным Гурджи. О, какая честь быть наказанным и побитым величайшим из воинов!
– Я и не думал колотить по твоей бедной, слабой башке, – сказал Гвидион. – Но могу и передумать, если ты не прекратишь хныкать и ныть.
– Да, могущественнейший из лордов! – заверещал Гурджи. – Ты видишь, как послушный Гурджи немедленно повинуется и винится перед тобой.
Онпроворно забегал на четвереньках вокруг Гвидиона, и Тарен был уверен, имей Гурджи хвост, уж он бы яростно вилял и крутил им.
– Тогда, – скулил Гурджи, – в знак прощения не дадут ли два непобедимых героя Гурджи поесть? О, желанные чавка и хрумтявка!
– После, – сказал Гвидион, – после того, как ты ответишь на наши вопросы.
– О, после! – залопотал Гурджи. – Бедный Гурджи должен долго долго ждать свои чавки и хрумтявки. Через много лет, когда великие принцы будут с аппетитом делать хрумт и хруст в своих пиршественных залах, они наконец то потом вспомнят голодного, несчастного Гурджи, ждущего кусок какой нибудь жарки или варки.
– Как долго тебе придётся ждать свои чавки и хрумтявки, – сказал Гвидион, – зависит от того, как быстро ты ответишь на мои вопросы. Видел ли ты утром белую свинью?
Хитрющие глазки Гурджи блеснули из под нависших густых бровей.
– Другие великие воины тоже громко издавали свои покрикушки и посвистушки в поисках поросюшки. О, может быть, они не будут так жестоки и не заставят бедного Гурджи страдать и голодать, хотеть и худеть. О, нет, они то принесут ему поесть…
– Они снесут! Снесут твою глупую голову с плеч до того, как ты успеешь лишь подумать об этом, – сказал Гвидион. – У одного из них была на лице маска с оленьими рогами, не так ли?
– Да, да! – закричал Гурджи. – Большие рога! Вы спасёте несчастного Гурджи и его не снесённую голову, которую ему не сносить, если её снесут?
И он протяжно завыл.
– Я уже теряю терпение, – предупредил его Гвидион. – Где свинья?
– Гурджи слышит этих могущественных всадников, – затянул он снова. – О да, он слышит тихую вязь вязов, ропот грубых грабов, бормотанье сонных сосен. Гурджи умник бесшумник. Он очень глазаст. И слышит, как те великие воины говорят, что идут в неведомое место, но большой огонь поворачивает их назад. Они всё ищут и ищут поросюшку с оглядками и лошадками.
– Гурджи, – жёстко процедил Гвидион, – где свинья?
– Поросюшка? О, ужасные бульки в животульке! Гурджи голоден и не может вспомнить. Была ли здесь поросюшка? О, пустой живот! Гурджи мрёт! От ног до уха он – пустое брюхо!
Тарен вскипел, он не мог больше сдерживаться.
– Где Хен Вен, глупая волосатая зверушка? – взорвался он:– Скажи немедленно! Прыгнул, понимаешь, на меня, чуть не придушил! Тебя давно следовало бы хорошенько отдубасить!
Гурджи с воплем перекатился на спину и заслонился руками. Гвидион сердито повернулся к Тарену.
– Если бы ты слушался меня, на тебя никто бы не прыгнул. Не трогай его, не пугай! Он и так трясётся от страха. – Гвидион глянул под ноги, на Гурджи. – Хорошо, – сказал он миролюбиво, – скажи нам, где она?
– О, ужасающая ярость! – прогундосил Гурджи. – Поросюшка поплыла по воде с брызгом и дрызгом. – Он приподнялся и махнул рукой в сторону Великой Аврен.
– Если ты обманул меня, – грозно сказал Гвидион, – я тебя разыщу! И взыщу!
– А теперь где мои чавки и хрумтявки, могущественный принц? – пискнул Гурджи.
– Как я и обещал, – сказал Гвидион, – ты своё получишь.
– Гурджи хочет маленького человечка для чавки и хрумтявки, – вякнул он, зыркнув маленькими глазками в сторону Тарена.
– Нет, нельзя, – сказал Гвидион. – Это Помощник Сторожа Свиньи, и он не даёт своего согласия. – Гвидион отстегнул седельную сумку, вытащил несколько полосок сушёного мяса и кинул их Гурджи. – Теперь уходи. Помни, я не желаю, чтобы ты мне вредил.
Гурджи схватил еду, затолкал её за щеку и стремительно вскарабкался на дерево. Перепрыгивая с ветки на ветку, он быстро исчез из виду.
– Что за отвратительное животное, – поморщился Тарен. – Злобное, гадкое…
– В глубине души он не так плох, как кажется, – возразил Гвидион. – Ему нравится, когда его злят и пугают. Но по настоящему разозлиться не может. Он так забавно жалеет себя, что сердиться на него невозможно. Да и пользы в этом нет.
– Он сказал правду о Хен Вен? – спросил Тарен.
– Думаю, да, – сказал Гвидион. – Он испуган. Как и я, кстати. Рогатый Король едет в Каер Даллбен.
– Он сожжёт его! – вскричал Тарен.
Столько событий нахлынуло на него, что он на какое то время забыл о доме. Перед его мысленным взором возникла белая хижина, охваченная огнём, облачко бороды Даллбена, сияющая лысина Колла. Даллбен и Колл в опасности!
– Не волнуйся, – успокоил его Гвидион. – Даллбен – старая лиса. Муха не пролетит в Каер Даллбен без того, чтобы он об этом не узнал. Нет, я уверен, огонь, о котором говорил Гурджи, это то, что Даллбен приготовил для незваных гостей. Зато Хен Вен в настоящей опасности. Нам надо спешить. Рогатый Король знает, что она сбежала, и будет преследовать её.
– Тогда, – всполошился Тарен, – мы должны найти её раньше его.
– Помощник Сторожа Свиньи, – торжественно провозгласил Гвидион. – Это первое твоё разумное предложение!



Всегда рядом.
 
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 15:51 | Сообщение # 4
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Глава четвёртая
ГВИТАНТЫ


Мелингар быстро нёс их мимо стены деревьев, растущих вдоль пологих берегов Великой Аврен. Наконец они спешились и двинулись пешком по пути, указанному Гурджи. Около заострённого валуна Гвидион остановился и издал победный клич. Рядом в глине чётко, будто вырезанные, отпечатались следы Хен Вен.
– Гурджи не солгал! – воскликнул Гвидион. – Надеюсь, он теперь наслаждается своими чавками и хрумтявками. Если бы я знал, что он так верно укажет нам путь, дал бы ему ещё. Да, она перешла реку здесь, – продолжал он, – и мы сделаем то же самое.
Гвидион взял Мелингара за уздечку и пошёл вперёд. Воздух вдруг охолодал, и мрачное небо словно спустилось. Неспокойные воды Аврен были серыми, прорезанными белыми полосами пены. Ухватившись за луку седла, Тарен осторожно спускался со скользкого берега.
Гвидион шагнул в воду. Тарен медлил. Очень уж ему не хотелось мокнуть. Но Мелингар, увлекаемый Гвидионом, потянул его за собой. Ноги его скользили по дну, разъезжались, он спотыкался, поднимал тучу брызг. А ледяные волны, накатываясь, уже доходили ему до подбородка. Течение стало сильнее, вода путами закручивалась вокруг ног, змеёй обвивала шею. Дно вдруг резко ушло из под ног, и Тарен обнаружил, что дико танцует над бездной. Река жадно схватила его.
Мелингар уже плыл. Сильные ноги удерживали коня на плаву, но течение кружило его. Тарен не выпускал луки седла, и лошадь потянула его за собой.
– Отпусти седло! – крикнул Гвидион. – Плыви сам.
Вода хлынула в уши, в ноздри, в рот Тарену. С каждым вздохом река вливалась в его лёгкие. Гвидион подплыл к нему, нагнал уносимого течением юношу, схватил за волосы и вытащил на отмель. Вода лилась с него ручьями, пока он вытаскивал беспомощного Тарена на берег. Мелингар достиг берега чуть выше по течению и рысью устремился к ним.
Гвидион грозно поглядывал на Тарена.
– Я же велел тебе отцепиться. Все Помощники Сторожа Свиньи такие упрямые?
– Я не умею плавать, – выкрикнул Тарен. Губы его дрожали, зубы выбивали дробь.
– Почему же ты не сказал мне об этом до того, как мы вошли в реку? – сердито спросил Гвидион.
– Я думал, что сумею, что у меня получится само собой. И если бы Мелингар не потянул… – пробормотал Тарен.
– Ты должен научиться отвечать сам за свои глупости, – отрезал Гвидион. – Что касается Мелингара, то у него такой запас мудрости, что, боюсь, ты не наберёшь столько, даже став мужчиной. В чём, однако, я начинаю сомневаться.
Гвидион вскочил в седло, втащил за собой мокрого, грязного и дрожащего Тарена. Копыта Мелингара зацокали по камням. Тарен шмыгал носом, вздрагивал, поглядывая в сторону приближающихся холмов. Высоко в небе кружили три крылатых силуэта.
Гвидион, у которого, казалось, глаза были и на затылке и на макушке, моментально заметил их.
– Гвитанты! – закричал он и резко повернул коня вправо.
Мелингар рванул вскачь. От неожиданного поворота и рывка лошади Тарен потерял равновесие, соскользнул с седла и шлёпнулся на прибрежную гальку.
Гвидион немедленно остановил коня. Пока Тарен неуклюже поднимался с земли, Гвидион схватил его крепкой рукой за шиворот, поднял и, как мешок, набитый ватой, швырнул на спину Мелингару.
Гвитанты, которые издали казались не больше сухого листика, несомого ветром, увеличивались с каждым мгновением. Они неуклонно приближались к скачущей лошади и двум её седокам. Вдруг они устремились вниз. Большие чёрные крылья свистели, мощно рассекая воздух. Мелингар с грохотом понёсся вверх по берегу. Гвитанты, издавая резкие крики, преследовали их. Едва Мелингар достиг растущих над берегом деревьев, Гвидион столкнул с его спины Тарена и спрыгнул сам. Волоча юношу за собой, Гвидион добежал до раскидистого дуба и рухнул на землю.
Сверкающие крылья молотили по густой листве. Тарен заметил в этом мелькании и вихре хищные изогнутые клювы и безжалостные, как кинжалы, когти. В страхе он закричал и заслонил лицо руками. Гвитанты взмыли над деревом и с высоты ринулись вниз. Упругие ветви дуба отбросили их, листья дождём посыпались на землю. Крылатые монстры вновь взлетели, на мгновение повисли в небе, а затем, набирая скорость, унеслись на запад.
Трясущийся, с побелевшим лицом, Тарен осмелился приподнять голову. Гвидион вышел на открытый берег и следил за полётом гвитантов. Тарен приблизился к нему.
– Я предполагал, что это случится, – тихо сказал Гвидион.
Лицо его потемнело, жёсткие складки прорезали его.
– До сих пор мне удавалось избегать их.
Тарен молчал. Он чувствовал себя виноватым. Неуклюже свалился с лошади, когда нельзя было терять ни секунды, а потом, под дубом, вёл себя как боязливое дитя. Он ждал, что Гвидион отчитает его как следует. Но зелёные глаза воина были прикованы к удаляющимся чёрным точкам.
– Рано или поздно они нас настигнут, – сказал Гвидион. – Это шпионы и посланцы Аровна, их называют ещё «глазами Аннувина». Никто не может ускользнуть от них. Нам повезло, что они только наблюдали, а не вылетели на кровавую охоту. – Гвитанты наконец исчезли, и он опустил глаза. – Теперь они летят в свои железные клетки в Аннувине. Ещё до захода солнца Аровн узнает о нас. И не станет медлить.
– Может, они нас и не заметили? – с надеждой спросил Тарен.
– Не стоит сожалеть о том, что уже случилось, – сказал Гвидион, когда они снова двинулись в путь. – Так или иначе Аровн всё равно узнал бы о нас. Не сомневаюсь, что он знал время моего отъезда из Каер Датил. Гвитанты не единственные его слуги и соглядатаи.
– Наверное, они самые ужасные из всех, – передёрнувшись от отвращения, сказал Тарен. Он старался не отставать и идти в ногу с Гвидионом.
– Это далеко не так, – сказал Гвидион. – Им поручают выслеживать, а не убивать. От поколения к поколению их обучали этому. Аровн понимает их язык, и они в его власти с того момента, как вылупляются из яйца. Они страшны, но всё же из плоти и крови, а значит, меч может их поразить. – Он помолчал. – Но есть другие, которых меч не берёт. И среди них Дети Котла, воины, которые служат Аровну.
– Они не люди? – спросил Тарен.
– Они были ими когда то, – ответил Гвидион. – Это мертвецы, тела которых Аровн выкрадывает из высоких курганов. Говорят, что он кидает их в колдовской котёл, чтобы дать им новую жизнь. Если, конечно, это можно назвать жизнью. Они безмолвны, как смерть. И единственное их желание – сделать других такими же безмолвными рабами, Аровн держит их при себе как стражников Аннувина, потому что вдали от хозяина сила их убывает. Однако иногда Аровн посылает некоторых за пределы Аннувина, – свершить ужасное злодеяние и погибнуть. Эти живые мертвецы, Дети Котла, полностью лишены сострадания и жалости, – продолжал Гвидион. – И Аровн напитывает их злобой вновь и вновь. Он разрушил их память о самих себе, о том, что они когда то были людьми. Они не помнят о слезах и смехе, о печали и любви, о доброте и снисхождении. Создание Детей Котла – одно из самых отвратительных деяний Аровна.
После долгих поисков Гвидион снова обнаружил следы Хен Вен. Они вели через поле, спускались в неглубокий овраг.
– Здесь следы обрываются, – сказал он, нахмурившись. – Даже на сухой, каменистой земле можно найти хоть малейший след. Но я ничего не вижу.
Медленно и методично, разделив дно и берега оврага на несколько участков, Гвидион оглядывал каждый камешек, каждую былинку. Усталый и переполненный ужасными впечатлениями, Тарен через силу заставлял себя переставлять ноги, и был счастлив, что сумерки вынудили Гвидиона прекратить поиски.
Гвидион укрыл Мелингара в чаще и привязал его к дереву. Тйрен буквально рухнул на землю, уронив голову на руки.
– Она исчезла бесследно, – сказал Гвидион, вынимая еду из седельной сумки. – Случиться могло всё что угодно. Но рассуждать и прикидывать, что бы это могло быть, у нас нет времени.
– Что же будет? – растерялся Тарен. – Нельзя медлить! Идём!
– Верный путь не всегда самый короткий, – сказал Гвидион, – к тому же нам может потребоваться помощь. У подножия Орлиных Гор живёт древний старец. Его имя – Медвин. Говорят, что он понимает сердца, проникает в души и ведает все пути в Прайдене. Если кто либо знает, где прячется Хен Вен, так это он.
– И если мы сможем найти его, – подхватил Тарен.
– Ты прав, говоря «если», – ответил Гвидион. – Я никогда его не видел. Другие тоже искали его и не нашли. У нас всего лишь призрачная надежда. Но это лучше, чем ничего.
Поднялся ветер. Он шептался о чём то с тёмными кронами деревьев. Издали донёсся лай охотничьих собак. Гвидион насторожился. Он сидел прямо, напрягшись, словно тугая тетива лука.
– Это Рогатый Король? – с испугом спросил Тарен. – Он настиг нас?
Гвидион покачал головой.
– Лай собак Гвина Охотника ни с чем не спутаешь, – задумчиво произнёс он. – Значит, Гвин где то поблизости.
– Ещё один слуга Аровна? – спросил Тарен, и голос его осёкся.
– Гвин верен лорду, имя которого неизвестно даже мне, – ответил Гвидион, – но он и велик, может быть, даже больше, чем Аровн. Гвин Охотник путешествует один в сопровождении своры собак. И появляется он обычно там, где должно начаться кровопролитие. Он предвидит битву и смерть и наблюдает издали, считая убитых воинов.
Ясный звук охотничьего рога перекрыл лай и вой своры. Он взлетел к небу и, отразившись, проник в грудь Тарена холодным клинком ужаса. Но эхо его, прилетевшее от холмов, этот терзающий уши звук, внушало не столько страх, сколько тоску и печаль, словно бы предвещая беду и несчастье. Казалось, что тающий отзвук рога, исчезая, уносил с собой солнечный свет и пеньё птиц, ясное утро и тепло огня, еду, воду, дружбу, всё всё, что означает жизнь. Оно исчезло и больше никогда не возвратится.
– Музыка Гвина – это не сама беда, а только предупреждение о ней, – сказал Гвидион. – Будь готовым к ней, но не унывай. Не вбирай в себя грозное эхо. Те, кто сделал это, бродят с тех пор по свету, потеряв надежду.
Тихое ржание Мелингара отвлекло Гвидиона. Он поднялся и пошёл к нему. Тарену показалось, что за кустом мелькнула какая то тень. Преодолевая страх, он вскочил на ноги и нырнул в кустарник. Колючки намертво вцепились в него. Он рванулся, упал на что то мягкое, что стало яростно отбиваться. Тарен лягнул шевелящуюся под ним массу ногой, ухватил нечто похожее на голову и вдруг в нос ему ударил резкий запах мокрой собаки, который ни с чем спутать было невозможно.
– Гурджи! – сердито вскрикнул Тарен. – Ты крадёшься за нами? – И он принялся с остервенением трясти это свернувшееся в клубок существо.
– Прекрати! Хватит! – остановил его Гвидион. – Не пугай его, не то бедняга и вовсе лишится рассудка.
Гурджи, чувствуя защиту, завыл во весь голос. Тарен сердито уставился на Гвидиона.
– Я только хотел защитить тебя, – обиженно сказал он. – Можешь вообще меня прогнать. Пора было бы мне сообразить, что великий воин не нуждается в помощи и защите какого то жалкого Помощника Сторожа Свиньи!
– В отличие от сердитого Помощника Сторожа Свиньи я не нуждаюсь ни в чьей защите, – спокойно сказал Гвидион. – И ты должен это помнить и не прыгать в кусты, не убедившись, что это безопасно. Побереги свою прыть и свой пыл для лучших целей… – Он помолчал и внимательно поглядел на Тарена. – И потом, я не думаю, что ты опасался за мою жизнь.
– Если бы я только знал, что это просто глупый, нелепый Гурджи… – поник Тарен.
– Вот вот, именно не знал. А прыгнул, – подхватил Гвидион. – Что ж, это смело. Ты можешь быть кем угодно, Тарен из Каер Даллбен, но я вижу, что ты не трус. Прими мою благодарность.
И он низко поклонился смущённому и втайне довольному Тарену.
– А что будет с бедным Гурджи? – заныло существо. – Ему ни улыбки, ни спасибки, одни колотушки да потрепушки от великих лордов! И ни кусочка чавки за следы поросюшки.
– Мы не нашли её, – сердито ответил Гвидион. – И я ещё не уверен, что ты то же самое не рассказал Рогатому Королю.
– Нет, нет! – замахал мохнатыми руками Гурджи. – Воин с большими рогами гонялся за несчастным Гурджи, всевидом и всеведом. Он устроил попрыгушки и поскакушки за бедным Гурджи и хотел задать ему хорошую потрепку. А Гурджи страшно боится битенья и колотенья. Он пришёл к добрейшим и могущественнейшим защитникам. Верный Гурджи никогда не оставит их.
– А что же Рогатый Король? – быстро спросил Гвидион.
– О, очень сердит, – захныкал Гурджи. – Воины его наполнены злюками и ворчуками, потому что не могут найти поросюшки.
– Где они сейчас? – не отставал Гвидион.
– Недалеко. Они переплыли воду. Но только умный, не накормленный Гурджи знает, в каком месте. Они там зажгли огонь со страшными шипелками и обжигалками.
– Ты можешь отвести нас туда? – спросил Гвидион. – Я хочу разведать их планы.
Гурджи захныкал, протягивая мохнатую руку.
– А чавки и хрумтявки?
– Так я и знал, что он этим кончит, – проворчал Тарен.
Гвидион оседлал Мелйнгара ли, держась в тени, они пересекли череду освещённых уходящим солнцем холмов. Гурджи показывал дорогу, несясь вприпрыжку вцереди, и его длинные руки беспорядочно болтались, словно две корявые ветки. Они проехали одну долину, другую. Вдруг Гурджи остановился на верцщне холма. Внизу расстилалась широкая низина, сияюкцая от света факелов. Тарен увидел большой круг костров, устремляющих к небу острые пирамиды пламени.
– А теперь уже можно немного хрумки и чавки? – робко намекнул Гурджи.
Не обращая внимания на его хныканье, Гвидион жестом приказал спускаться по склону. Соблюдать тишину было ни к чему. Их шагов всё равно никто бы не услышал. Беспрерывный, глухой ропот барабанов пульсировал над многолюдной равниной. Ржали кони. Крики людей и лязг оружия сливались в один непрерывный гул. Гвидион пригнулся, внимательно вглядываясь в освещённую мерцающими огнями тьму. Вокруг огненного круга костров под барабанный бой топтались воины, грохоча громадными сапожищами и подняв щиты и мечи.
– Кто эти люди? – прошептал Тарен. – И что это за плетёные корзины, подвешенные к столбам?
– Это Сыновья Спеси, пешие воины, – ответил Гвидион, – они исполняют танец битвы, древний обряд войны. Он сохранился у них с тех пор, когда люди были ещё дикарями. Корзины – ещё одна прочно забытая древняя традиция. Но взгляни туда! – вскричал он полушёпотом. – Рогатый Король! А там, – и он указал на колонны всадников, – там я вижу знамёна Когорты Проклятых! Знамёна Да Гледдина Зелёного и Большого Мовра! Все когорты юга собрались здесь! Да, теперь я понимаю.
Рогатый Король, державдшй в руке огромный факел, подъехал к плетёным корзинам и ткнул факелом в одну из них. Огонь мгновенно охватил весь ряд ивовых корзин. Клубы едкого дыма заволокли небо. Воины одновременно лязгнули щитами и испустили протяжный вопль. Из корзин вдруг послышались стоны и крики людей. Тарену стало трудно дышать то ли от наплывавшего дыма, то ли от этих ужасных криков. Он отвернулся.
– Мы увидели достаточно, – сказал Гвидион. – Поторопитесь. Надо как можно быстрее скрыться отсюда.
Занимался рассвет. Гвидион наконец остановился у края выжженного солнцем бесплодного поля. До сих пор он не вымолвил ни слова. Даже Гурджи молчал, только глаза были круглыми от страха.
– Кое что из того, что мне следовало узнать, я выяснил, – сказал Гвидион. Его лицо было мрачным и бледным. – Аровн осмелился поднять голову. Пока он только пробует силу рук – рук воинов Рогатого Короля. Его могучее войско выступило против нас. Дети Доны не готовы к борьбе со столь сильным врагом. Их надо предупредить. Я должен немедленно возвратиться в Каер Датил.
По ту сторону поля из леса вылетели лёгким галопом пятеро всадников. Тарен рванулся в сторону. Их заметили. Первый всадник пришпорил коня и понёсся вперёд. Мелингар пронзительно заржал. Воины выхватили мечи.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 15:52 | Сообщение # 5
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Глава пятая
СЛОМАННЫЙ МЕЧ


Гурджи убежал, визжа от страха. Гвидион стоял рядом с Тареном, когда первый всадник устремился к ним. Неуловимым движением Гвидион выхватил из куртки травяную сеть. Неожиданно усохший пучок травы сделался шире, длиннее, засверкал и затрещал, испуская узкие полосы пламени. Всадник занёс меч. С воинственным кликом Гвидион швырнул полыхающую сеть в лицо врагу. Вскрикнув, всадник уронил меч и замахал руками. Он вылетел из седла, а испепеляющая сеть окутала его, облепила всего, как гигантская паутина.
Гвидион поволок ошеломлённого Тарена к вязу и вынул из за пояса охотничий нож. Он сунул его Тарену в руку и быстро сказал:
– Это единственное оружие, которое я могу дать тебе. Воспользуйся им.
Прижавшись спиной к стволу дерева, Гвидион повернулся лицом к оставшимся четырём воинам. Огромный меч описал сверкающую дугу, острый клинок, рассекая воздух, запел над головой Гвидиона. Дальше Тарен ничего не видел. Громадная лошадь встала на дыбы, и прямо перед его лицом взвились тяжёлые копыта. Всадник злобно ударил Тарена по голове, размахнулся и ударил ещё раз. Ослеплённый, Тарен наугад ткнул ножом. Закричав от ярости и боли, всадник откинулся назад в седле, увлекая лошадь в сторону.
Гурджи нигде не было видно. Лишь чёрный клубок катился далеко по полю.
Теперь вступил в драку Мелингар. Его золотистая грива вздымалась, белый конь ржал и, выкидывая вперёд копыта, бросался на всадников. Его могучие бока теснили их, опрокидывали лошадей, и те в панике, выворачивая синеватые белки глаз, становились на дыбы. Один всадник, желая повернуть, неистово дёрнул поводья своей лошади. Она присела на задние ноги. Мелингар поднялся во весь рост, его передние копыта колотили по воздуху, хлестали и топтали всадника, упавшего на землю. Мелингар закружился над ним, вминая скрюченную фигурку в глину.
Остальные три воина шарахнулись от бешеного коня. Около вяза звенел и лязгал стремительный клинок Гвидиона. Его ноги будто вросли в землю. Теснившие его всадники не могли сдвинуть с места неустрашимого принца. Глаза его сверкали страшным светом ярости.
– Продержись ещё немного! – прокричал он Тарену.
Меч его вспыхивал молнией. Нападавшие воины заколебались. Невдалеке послышался цокот копыт. И когда последние двое нападавших готовы были пуститься наутёк, на краю поля показались двое других. Они круто остановили коней, спешились и кинулись в самую гущу битвы. Их лица были мертвенно бледными, а неподвижные глаза тускло светились одновременно равнодушием и злобой. Тяжёлые бронзовые обручи охватывали их талии, и с этих подобий поясов свисали чёрные плети. Бронзовые нагрудные пластины были усеяны острыми шипами. Ни шлемов, ни щитов они не носили. Рты их растянулись в застывшем отвратительном оскале, напоминавшем мёртвую улыбку черепа.
Меч Гвидиона блеснул в последний раз.
– Убегай! – крикнул он Тарену. – Это Дети Котла! Седлай Мелингара и скачи отсюда!
Тарен ещё плотнее прижался к тёплому стволу вяза и поднял свой нож. В следующее мгновение перед ним выросли Дети Котла.
Страх чёрными крыльями окутал Тарена. И не мертвенно бледные лица ужасных воинов, не застывшие безжизненные глаза их, а призрачное молчание, беззвучный оскал ледяных губ наполнили ужасом его душу. Немые люди выхватили мечи. Металл заскрежетал о металл. Безжалостные воины наносили удар за ударом. Клинок Гвидиона вдруг вонзился прямо в сердце одного из нападавших. Бледный воин не издал ни звука. Ни капли крови не выкатилось из раны. Он лишь передёрнулся и с таким же застывшим лицом вновь бросился в бой.
Гвидион стоял как одинокий загнанный волк. Глаза его сверкали зелёным огнём, сжатые зубы влажно поблёскивали. Мечи Детей Котла молотили по его мелькающему клинку. Тарен кинулся на одного из бледных воинов. Но неуловимый взмах меча, и из его окровавленной руки выпал охотничий нож.
По шее Гвидиона струилась кровь. Бледные воины усилили натиск.
Принц набычился и, издав громкий клич, ринулся вперёд; в отчаянном прыжке Гвидион ударился грудь в грудь с нападавшим и упал на одно колено. Он ещё продолжал наносить удары, но быстро слабел. Меч выпал из его рук. Дети Котла отбросили своё оружие и схватили его. Они швырнули принца на землю лицом, заломили руки назад и крепко связали.
Тут появились ещё два воина. Один схватил Тарена за шиворот. Юношу кинули на спину Мелингару и накрепко привязали к седлу. Он теперь лежал поперёк спины лошади бок о бок со связанным Гвидионом.
– Ты сильно ранен? – спросил Гвидион, пытаясь поднять голову.
– Нет, – сказал Тарен, – твоя рана серьёзнее.
– Не рана меня беспокоит, – горько вздохнул Гвидион. – Были и похуже, но я выжил. Почему ты не убежал, как я приказывал? Я знал, что не одолеть нам Детей Котла, но я мог их задержать, пока ты не скроешься. Впрочем, ты бился неплохо, Тарен из Каер Даллбен.
– Ты больше, чем великий воин, – прошептал Тарен. – Я помню, как ты плёл сеть из травы до того, как мы переплыли Аврен. Но в твоих руках это, как я видел, стало не просто травой. Почему ты не открылся мне?
– Я тот, кто я есть. А пучки травы – да, ты прав, – это немного больше, чем просто умение. Этому меня научил Даллбен.
– Значит, ты тоже чародей?
– Я же сказал, я тот, кто я есть. Но обладаю и ещё кое чем. Но, как видишь, сегодня этого было мало, чтобы защитить моего смелого товарища.
Один из Детей Котла пришпорил своего коня, вплотную подъехал к Мелингару и, выхватив кнут, со всего маху хлестнул одного и другого пленника.
– Молчи, – шепнул Гвидион. – Они убьют тебя. Если мы никогда больше не увидимся, прощай.
Отряд долго ехал без остановки. Перейдя вброд мелководную реку Истрад, кони Детей Котла сжали Мелингара с обоих боков. Тарен не раз пытался заговорить с Гвидионом, но жгучие удары хлыста заставляли его замолчать. В горле у Тарена пересохло, голова кружилась, накатывали волны тошноты. Он уже не понимал, сколько времени они едут, потому что ежеминутно впадал в беспамятство, в лихорадочный сон. Солнце стояло всё ещё высоко. Ему померещился силуэт высокой, серой крепости, стоящей на холме. Или это было наяву?
Копыта Мелингара застучали по камням. Тарен увидел мостовую. Он поднял голову и догадался, что они въехали во двор крепости. Грубые руки стащили его со спины Мелингара и поволокли, обессиленного и спотыкающегося, в сводчатый коридор. Гвидион, поддерживаемый под руки, еле передвигал ноги. Тарен попытался присоединиться к своему другу, но хлыст Детей Котла свалил его на колени. Стражники заставили его подняться и толкнули вперёд.
Наконец пленников ввели в просторный зал. Вдоль ярко алых стен полыхали факелы. День был ещё в разгаре, но здесь, в огромном зале без окон, стоял мрак, веял холод и ночная сырость сквозила по каменным плитам пола. В дальнем конце зала на троне, вырезанном из чёрного дерева, сидела женщина. Её длинные волосы отливали серебром в сочном свете факелов. Лицо её было молодым и красивым. Но мертвенно бледная кожа казалась ещё бледнее из за тёмно красного платья. Шею её окружало тяжёлое ожерелье из драгоценных камней, запястья обеих рук охватывали украшенные камнями браслеты, а крупные кольца тускло мерцали в свете факелов. Меч Гвидиона лежал у её ног.
Женщина резко поднялась.
– Позор моему дому! – вскричала она. – Раны этих людей свежи и не перевязаны! Кто то мне ответит за это! – Она подошла к Тарену. – А этот юноша еле стоит на ногах. Принесите еды, вина и бальзам для ран! – Она громко хлопнула в ладоши и обратилась уже напрямую к Тарену, глядя на него с жалостью. – Бедный мальчик, тебя мучат твои раны.
Женщина протянула свою лёгкую бледную руку и нежно коснулась его окровавленного плеча. Под её пальцами боль утихла, и приятное, мягкое тепло разлилось по всему телу. Всё его существо охватило согревающее чувство покоя, словно нахльшувшее из давно забытых дней, когда в Каер Даллбен его укладывали в тёплую кроватку и сонный летний полдень смыкал глаза.
– Как вы попали в наши места? – донёсся до него мелодичный голос.
– Мы переплыли Великую Аврен, – начал Тарен. – Понимаете, произошло…
– Молчи! – Голос Гвидиона зазвенел в его ушах. – Это Ачрен! Она коварна и готовит нам ловушку.
Тарен осёкся. Несколько мгновений он ошарашенно смотрел на ласковую женщину и никак не мог поверить, что за этой красотой и нежностью прячется зло, о котором его не раз предупреждали. Может, Гвидион заблуждается? Тем не менее он плотно сжал губы и умолк.
Женщина удивлённо повернулась к Гвидиону.
– Не очень то вежливо так говорить обо мне. Ты ранен, и это извиняет тебя. Но не надо быть таким злым. Кто ты?
Глаза Гвидиона сверкнули.
– Ты знаешь меня так же хорошо, как я тебя, Ачрен! – Это имя он словно бы выплюнул сквозь кровоточащие губы.
– Я слышала, что лорд Гвидион путешествует по моей земле. Однако…
– Однако ты прекрасно знаешь и то, что Аровн послал своих воинов убить нас! – вскричал Гвидион. – И они здесь, в твоём замке! Может быть, ты этого не знаешь?
– Аровн послал воинов найти, а не убить вас, – спокойно сказала Ачрен. – Но ты, конечно, не веришь мне. Теперь, увидев тебя, я рада, что такой благородный человек не истёк кровью где нибудь в канаве. А нам есть о чём поговорить. Думаю, что и не без пользы для тебя.
– Прежде прикажи развязать меня и верни мой меч, – ответил Гвидион.
– Ты ставишь условия? – мягко спросила Ачрен. – Кажется, ты что то недопонял. Я предлагаю тебе большее, чем свободу и меч. Твою жизнь, лорд Гвидион.
– В обмен на что?
– Поначалу я хотела к твоей жизни добавить и вторую, – Ачрен повернула голову к Тарену и оглядела его, – но я вижу, что это пустяковая, ничего не стоящая жизнь. Нет, я предлагаю другую сделку. Ты ещё не знаешь меня по настоящему, Гвидион. У тебя нет будущего за этими стенами. Только здесь я могу обещать тебе…
– Твои отравленные обещания пахнут Аннувином! – бросил ей в лицо Гвидион. – Я презираю их! Ты ошибаешься, я вижу тебя насквозь!
Лицо Ачрен стало мертвенно бледным. Губы её скривились. Она зашипела, как разгневанная кошка, неуловимым движением выкинули вперёд руку, и её кроваво красные ногти разодрали щёку Гвидиона. В следующее мгновение королева выхватила из ножен меч Гвидиона и, держа его обеими руками, сделала выпад. Острие меча замерло на волосок от горла пленника. Гвидион не шелохнулся. Голова его была по прежнему гордо поднята, глаза сверкали презрением.
– Нет, – взвизгнула Ачрен, – я не убью тебя! Ты сам падёшь к моим ногам и станешь умолять вернуть тебе меч и пощадить! Ты презираешь меня? Ты не веришь моим обещаниям? Так одно из них я сдержу!
Ачрен подняла меч над головой и с силой грохнула им о каменный пол. Брызнули искры. Клинок тихо зазвенел, но не сломался.
С яростным воплем она отшвырнула меч. Он заскользил по полу. Ачрен тигрицей метнулась за ним и снова схватила, сжав в ладонях острый клинок в безумном порыве гнева. Ладони её мгновенно заалели кровью. Губы её кривились в змеином изгибе, глаза запали. Удар грома сотряс весь дворец, багровый свет озарил стены, и меч раскололся на куски.
– Вот так я и тебя сломаю! – пронзительно завопила Ачрен.
Она протянула руку к стоявшим поодаль Детям Котла, что то приказала им на незнакомом гортанном языке.
Бледные воины шагнули вперёд, схватили Тарена и Гвидиона и поволокли их из зала. В тёмном коридоре Тарен попытался вырваться, метнулся к Гвидиону. Но один из воинов наотмашь ударил его по голове рукояткой кнута.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 15:54 | Сообщение # 6
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Глава шестая
ЭЙЛОНВИ


Тарен очнулся на подстилке из грязной гнилой соломы, которая пахла так, будто на ней спал Гурджи и все его родичи и предки разом. Над его головой светился бледный квадрат зарешечённого окна. Слабый солнечный луч упирался в грубый влажный камень стены. Мелкие квадратики света лежали на полу. Но мертвенный, тусклый свет этот лишь подчёркивал мрачную полутьму камеры с тяжёлым нависающим и давящим потолком. Когда глаза Тарена привыкли к этому жёлтому сумраку, он различил низкую, обитую гвоздями дверь с узкой щелью у самого пола. Вся камера была не больше трёх шагов в поперечнике.
Голова раскалывалась от мучительной боли. Руки, стянутые за спиной крепким ремнём, опухли и ныли. Тарен лежал на вонючей подстилке и пытался вспомнить, что с ним произошло. Он не смел даже предположить, какая судьба постигла Гвидиона. После того как бледный воин ударил его рукояткой кнута, сознание возвращалось к Тарену лишь на отдельные мгновения, и перед ним мелькали разрозненные клочки воспоминаний. В следующий момент он снова проваливался в тошнотворную кружащуюся тьму. Он неясно видел себя то бессильно висящим на плече охранника, то мелькал перед глазами бесконечный ряд железных дверей в тёмном коридоре, то смутно слышал голос Гвидиона. Друг что то кричал ему, от чего то предостерегал, но ни слова не мог вспомнить Тарен. А может быть, это была лишь часть его ночного кошмара? Он мог только догадываться, что Гвидиона бросили в другую подземную темницу. И значит, он жив? Тарен надеялся и страстно желал этого. Но не мог стереть из памяти мертвенно бледное лицо Ачрен, её пронзительный визг и понимал, что эта кровожадная тигрица в ярости могла приказать убить Гвидиона.
И всё же у него были причины надеяться, что его товарищ и спутник жив. Ачрен ведь сразу могла проткнуть его мечом, как только он бесстрашно отверг все посулы и обещания. Но что то ведь удержало её! Вероятнее всего, она оставила пока Гвидиона в живых, отложила его смерть. Он ей нужен. Но мысль о том, что гордый рыцарь распростёрт на такой же гадкой соломе, беспомощный и окровавленный, мучила Тарена, наполняла тоской его сердце. Он сжал зубы и почувствовал, как эта мучительная тоска переплавляется в ярость. Шатаясь, он встал, сделал два шага до двери, ударил по ней ногой и затем стал бешено колотить, биться о неё всем телом. Все оставшиеся силы он вложил в этот яростный порыв. Ноги его подкосились, и Тарен в отчаянии опустился на холодный и влажный земляной пол, упёршись лбом в дубовую доску двери. Через несколько мгновений он снова поднялся и опять заколотил ногами, плечом, грудью по двери, по каменным стенам, уже ничего не разбирая, не понимая. Он бился в узком пространстве камеры, как раненый загнанный зверёк. Тарен надеялся, что кто нибудь услышит его, откликнется. Но лишь глухой звук ударов его тела разносился по камере. Слишком толсты и непроницаемы были её стены, чтобы слабые толчки достигли чьих то ушей снаружи.
Сознание его снова помутилось. Вдруг полузакрытые глаза резанула вспышка света. Какой то сияющий шар пролетел между прутьями решётки и упал, мерцая, к его ногам. Тяжёлый и как бы литой из золота, он светился изнутри. Сбитый с толку Тарен поднял взгляд к окну. Из за решётки на него смотрели два сияющих голубых глаза.
– Простите, – донёсся до него мелодичный девичий голос, – меня зовут Эйлонви. Если вам не трудно, киньте, пожалуйста, мне мою игрушку. Я бы не хотела, право, чтобы вы подумали, будто я маленький ребёнок, забавляющийся всякими глупыми безделушками. Но, поверьте, здесь иногда так скучно, что… Короче, я уронила её, и, будьте добры, верните, если вас, конечно, это не затруднит.
– Малышка, – горько усмехнулся Тарен, – я не…
– Я не малышка! – перебила его Эйлонви. – Я же только что сказала тебе это. Ты что, слабоумный? Тогда мне жаль тебя. Я всегда жалею тупых и глупых. Как тебя зовут? – неожиданно перебила она сама себя. – Не правда ли, забавно разговаривать целую минуту с человеком и не знать его имени? Это вре равно что ходить на голове или жить с трехпалой рукой, понятно? Неудобно это, вот.
– Я Тарен из Каер Даллбен, – выпалил он и тут же пожалел об этом: а вдруг это ловушка?
– Очень мило, – откликнулась Эйлонви. – Рада познакомиться. Наверное, ты лорд или воин, или даже военачальник. А может быть, ты бард? Или монстр? Хотя монстров у нас давро не бывало.
– Ни тот, ни другой и ни третий, – буркнул Тарен, впрочем польщённый тем, что Эйлонви принимает его за одну из таких значительных особ.
– Тогда кто же ты?
– Я – Помощник Сторожа Свиньи…
Тарен снова спохватился, прикусил губу, но поздно, слова сорвались с языка, и теперь оставалось только успокаивать себя, что девчонка выпытала у него не так уж много и слишком легкомысленна, чтобы использовать это немногое им во вред.
– Как очаровательно! – восхитилась Эйлонви. – Ты разговорился со мной! Может быть, и тот парень в соседней темнице тоже скажет мне несколько слов?
– Расскажи мне о нём, – быстро сказал Тарен. – Он, значит, жив?
– Не зна аю, – протянула Эйлонви. – Я ведь только взглянула на него сквозь решётку. Он совсем не двигается. Но, думаю, жив. Иначе Ачрен уже давно скормила бы его воронам. А теперь, если не возражаешь, подай мне мою игрушку.
– Я не могу этого сделать, – сказал Тарен. – У меня связаны руки.
Голубые глаза расширились от удивления.
– Да? Это меняет дело. Придётся мне самой зайти к тебе и взять её.
– Не получится, – усмехнулся Тарен. – Разве ты не видишь, глупышка, что я заперт?
– Конечно, вижу, – спокойно ответила Эйлонви. – Но глуп ты, если полагаешь, что темницы бывают не заперты. И вообще, Тарен из Каер Даллбен, ты удивляешь меня некоторыми своими странными замечаниями. Не хотелось бы тебя обижать, но ответь, требует ли работа Помощника Сторожа Свиньи хоть каких то умственных способностей?
Вдруг что то там, за решёткой, грохнулось. Голубые глаза мгновенно исчезли. Тарен услышал нечто вроде глухой потасовки, вскрик, потом пронзительный визг и звук увесистого шлёпка.
Голубые глаза больше не возникали. Тарен бросился ничком на солому. Мысли его путались снова. Мертвенная тишина одиночной камеры угнетала и давила. Он уже мечтал, чтобы Эйлонви вернулась. Это желание смущало его. Несомненно, она так же коварна и зла, как и все обитатели этого замка. И всё же чем то не похожа на них. Может быть, ему просто хочется так думать о ней в его безысходном, безнадёжном положении? Но полностью поверить в злодейство Эйлонви он всё таки не мог. Так или иначе, но он просто жаждал снова услышать её мелодичный голосок.
Решётчатый квадрат окна над ним потемнел. Ночь хлынула в камеру тёмной, холодной и сырой волной. В щели под дверью камеры что то грохнуло, звякнуло, и Харен различил в темноте что то проскользнувшее внутрь. Это была неглубокая миска. Он осторожно понюхал плескавшуюся в ней жидкость, боясь, что еда отравлена. Но это оказалась вовсе не еда, а всего лишь несколько глотков тёплой и затхлой воды. В горле его так пересохло, что Тарен, будто зверёк, приник ртом к миске и жадно вылакал вонючую воду.
Он свернулся на соломе калачиком и постарался заснуть, не прислушиваясь к боли во всём теле. Руки его так опухли, что жёсткие ремни глубоко врезались в кожу. Вместе со сном навалились кошмары; И Тарен проснулся от собственного крика. Он попытался уснуть снова. Но теперь под соломой услышал приглушённую возню и царапание.
С трудом Тарен поднялся на ноги. Царапание перешло в скрежет.
– Отойди! – донёсся до него приглушённый голос. Тарен удивлённо огляделся.
– Сойди с камня!
Он сделал шаг в сторону. Голос определённо долетал из под соломенной подстилки.
– Ну не могу я поднять его, пока ты, глупый Помощник Сторожа Свиньи, стоишь на нём! – совсем близко раздался сердитый голос.
Испуганный и ошарашенный, Тарен отпрыгнул и прижался к стене. Соломенный тюфяк медленно приподнялся. Под ним оказалась столь же осторожно поднимающаяся каменная плита. В камеру проскользнула лёгкая грациозная тень.
– Кто ты? – вскрикнул Тарен.
– А кого, интересно, ты ожидал? – прозвенел в темноте голосок Эйлонви. – И, пожалуйста, не устраивай столько шума! Я же сказала, что приду. О, вот и моя игрушка! – Тень метнулась к мерцающему шару, про который Тарен вовсе и забыл.
Шар погас в её руках. Ещё более плотная тьма затопила камеру.
– Где ты? – закричал Тарен. – Я ничего не вижу…
– Только это тебя беспокоит? – спросила Эйлонви. – Так бы сразу и сказал.
Тотчас яркий свет ослепил его. Свет этот излучал золотой шар в руках Эйлонви. Тарен зажмурился.
– Что это такое? – прошептал он.
– Это? Моя игрушка, – просто сказала девушка. – Сколько раз мне ещё повторять тебе?
– Но… но она светится!
– А что она, по твоему, должна делать? Порхать пташкой под потолком? Блеять по козлиному?
Теперь Тарен разглядел освещённую отблеском шара Эйлонви. Кроме огромных голубых глаз у неё были удивительно длинные, ниже талии, рыжевато золотистые волосы. Лицо несколько надменное, но нежная кожа и чуть выступающие скулы делали его милым. Её перепачканное глиной белое платье было перепоясано серебряной цепью с крупными звеньями. Серебряный полумесяц на тонкой цепочке посверкивал у неё на груди. По виду Эйлонви была на год или два моложе его, но ростом ему не уступала.
Эйлонви положила светящуюся сферу на пол, подошла к Тарену и развязала ремни, спутывающие его руки.
– Я собиралась прийти побыстрее, – сказала она. – Но Ачрен застала меня, когда мы с тобой разговаривали. Она пыталась отхлестать меня. Но я её укусила. За это она заперла меня в одной из тёмных комнат под землёй. – И Эйлонви указала рукой на приподнятую каменную плиту. – Таких темниц здесь, под Спиральным Замком, сотни. И целое переплетение всяких галерей, коридоров, тупиков и спусков. Будто пчелиные соты. Строила всё это не Ачрен. Говорят, этот замок принадлежал когда то Верховному королю. Ачрен думает, что знает здесь все ходы выходы, все тайные коридоры и переходы. На самом деле и в половине из них она никогда не бывала. Можешь себе вообразить Ачрен, шныряющую по узким и грязным тоннелям? Куда ей! Она же намного старше, чем выглядит, – хихикнула Эйлонви. – Но я то знаю тут каждый закуток. Всю запутанную сеть коридоров. Но сейчас мне пришлось бродить в темноте. У меня же не было моей игрушки!
– Ты хочешь сказать, что постоянно живёшь в этом страшном замке? – ужаснулся Тарен.
– Естественно, – сказала Эйлонви. – А ты полагаешь, что я прилетела на крылышках радости погостить сюда на недельку?
– Ачрен – твоя мать? – с опаской прошептал Тарен и в страхе отпрянул от девушки.
– Конечно, нет! – воскликнула девушка. – Я – Эйлонви, дочь Ангарад, дочери Регаты, дочери… Ой, мне так надоедает доводить этот список до конца! Мои предки, – она гордо подняла голову, – Народ Моря. Я из рода Ллира Молчаливого, Морского Царя. Ачрен – моя тётка, хотя иногда мне кажется, что она вовсе не тётя мне.
– Тогда что же ты тут делаешь?
– Я же сказала, живу! – нетерпеливо топнула ножкой Эйлонви. – Тебе всё так долго надо втолковывать, чтобы ты понял? Мои родители умерли, и родичи послали меня сюда, чтобы Ачрен научила меня волшебству. Понимаешь, это семейная традиция. Так уж повелось, что все мальчики – военачальники, а девочки – волшебницы.
– Ачрен в союзе с Аровном из Аннувина! – вскричал Тарен. – Она злое, отвратительное существо!
– Подумаешь, это всем известно, – пожала плечами Эйлонви. – Иногда мне хочется, чтобы родичи взяли меня отсюда. Но, наверное, они обо мне просто забыли.
Она вдруг заметила глубокую рану на его плече.
– Откуда это у тебя? – спросила Эйлонви. – Да, ты, как я вижу, не великий воин, если позволил так побить себя. Конечно, Помощник Сторожа Свиньи не обязан совершать подвиги и бросаться в гущу сражения. И всё же позволить ранить себя…
Она оторвала кайму от подола своего платья и принялась перевязывать рану юноши.
– Я и не позволял ранить себя! – сердито сказал Тарен. – Это Аровн или твоя тётка, не знаю, кто из них, да мне и всё равно. Один не лучше другого.
– Я ненавижу Ачрен! – неожиданно воскликнула Эйлонви. – Она подлая и гадкая! Из всех, кто появлялся здесь, ты первый, с кем приятно поболтать. А она навредила тебе!
– Это ещё не самое страшное, – мрачно сказал Тарен. Она задумала убить моего друга.
– Если она это сделает, – сказала Эйлонви, – так и тебя не забудет. Ачрен не останавливается на полпути и полдела не вершит. Как будет жалко и стыдно, если тебя убьют. Мне бы не хотелось, чтобы это с тобой случилось…
– Эйлонви, послушай, – перебил её Тарен, – если под замком такое переплетение ходов, то какой нибудь ведёт и в другую камеру? Ты можешь отсюда проникнуть туда?
– Ведёт. И могу, – ответила Эйлонви. – Ты опять задаёшь глупые вопросы. Если есть путь внутрь, то и наружу должен быть непременно. Не так ли?
– Ты поможешь нам? – рванулся к ней Тарен. – Нам очень важно вырваться отсюда. Ты выведешь нас?
– Устроить вам побег? – Эйлонви тихонько засмеялась. – Ачрен взбесится! – Она надменно посмотрела на Тарена и важно проговорила: – И вынуждена будет отхлестать меня и запереть в темнице. – Глаза её вдруг весело заблестели. – Да, это великолепная мысль! Забавно бы взглянуть на неё, когда она спустится вниз и увидит пустые темницы. Да ничего забавнее и придумать нельзя! Можешь себе представить…
– Послушай меня внимательно, – прервал её болтовню Тарен. – Можешь ли ты… отвести меня… к моему другу? Поняла?
Эйлонви покачала головой.
– Это будет не так то просто. Видишь ли, в камеры ведут просторные галереи, но переходы из одной в другую достаточно тесны и бежать по ним не очень то удобно. Тем более втроём.
– Ладно, – согласился Тарен, – тогда я присоединюсь к вам в одной из галерей.
– Не понимаю, зачем тебе это? – пожала плечами девушка. – Будет гораздо проще, если я пойду и выпущу его, выведу за стены замка, а потом приду за тобой. Почему тебе так нравится всё усложнять? Я же объяснила, что втроём ползать по переходам трудно. Намного труднее, чем ты думаешь. А сам ты отсюда никогда не выберешься.
– Хорошо, – в нетерпении воскликнул Тарен. – Освободи моего друга первым. Я надеюсь, что у него достанет сил двигаться. Если же нет, вернись сюда, и я подумаю, как его вынести наружу. Кроме того, – вспомнил вдруг Тарен, – где то здесь и наш конь Мелингар. Как быть с ним?
– Он, наверное, в конюшне, – сказала Эйлонви. – Надеюсь, ты знаешь, что лошадей обычно держат в конюшнях?
– Пожалуйста, – попросил её Тарен, – послушай меня. Ты и его должна вывести. И ещё достань нам оружие. Сделаешь это?
Эйлонви быстро кивнула.
– Это будет страшно интересно! – Она хихикнула. – Уж жасно весело!
Эйлонви подняла светящийся шар и спрятала его в ладошках. В камере снова стало темно. Стукнула опускающаяся плита, и серебристый смех Эйлонви постепенно растаял вдали.
Тарен метался по тесной камере взад вперёд. Впервые за эти два дня у него появилась какая то надежда, хотя он и не был уверен, что можно положиться на эту легкомысленную эфемерную девушку. Она, казалось, могла тут же забыть обо всём, что только что обещала. И, хуже того, по неосмотрительности выдать их Ачрен. А вдруг это всё же ловушка, устроенная лишь для того, чтобы навлечь на них новые мучения и пытки? О, потеря надежды ещё мучительнее, чем полная безнадёжность! И всё же хуже, чем сейчас, быть не может!
Чтобы сохранить силы, он растянулся на соломе и постарался расслабиться. Перевязанная Эйлонви рана больше не беспокоила его. Он был голоден, но те несколько глотков воды, поданные под дверью в миске, убавили нестерпимую жажду.
Тарен и представить себе не мог, как долго придётся им плутать по подземным галереям. Не знал он и сколько времени осталось до утра. Но время шло, и тревога не оставляла его. Тарен попытался сдвинуть с места каменную плиту, которой воспользовалась девушка. Но, как ни старался, разодрав руки в кровь, не смог даже и пошевелить её. И он опять погрузился в бездействие, в томительное ожидание. Эйлонви всё не возвращалась.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 15:55 | Сообщение # 7
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Глава седьмая
ЛОВУШКА


Из коридора донёсся слабый звук. Он приближался, становясь всё громче. Тарен бросился на пол и поспешно прижался ухом к щели под дверью. Он услышал гул марширующих ног и звяканье оружия. Юноша выпрямился и прислонился спиной к стене. Сомнений не было – девушка предала его! Он лихорадочно стал искать хоть что нибудь, чем можно защищаться. Так просто он не сдастся! Ничего не найдя, Тарен схватил пучок соломы. Как бы он хотел сейчас иметь силу Гвидиона, чтобы превратить эти жалкие гнилые травинки в пылающую сеть!
Звук шагов, нарастал. Они прошли мимо! Тарен испугался, что они направляются в соседнюю камеру, к Гвидиону. И с облегчением вздохнул, когда шаги стали затихать где то в дальнем конце коридора. Возможно, это просто менялась стража.
Тарен без сил опустился на свою подстилку. Эйлонви, конечно, не вернётся. Он злился на эту пустоголовую дурочку, на её вероломные обещания, на себя, что поверил им хоть на мгновение. Для неё всё только забавы и развлечения. Наверное, будет хихикать, когда Дети Котла придут за ним, и воспримет их казнь как великую шутку, над которой можно вволю посмеяться. Он спрятал лицо в ладони и замер в тоске. Даже лёгкий шорох не оторвал его от тяжёлых дум.
– Тебе всегда непременно нужно сидеть именно на этом камне? – донёсся до него голосок, который он уж и не ожидал услышать, – Ты слишком тяжёлый, я не могу поднять тебя.
Тарен вскочил и поспешно отшвырнул солому. Каменная плита приподнялась. Пучок света от золотого шара осветил довольное лицо Эйлонви.
– Твой друг свободен, – прошептала она. – Мелингара я вывела из конюшни, и теперь они оба прячутся в лесу за замком. Они ждут тебя, – радостно сообщила Эйлонви. – Поэтому, если ты не будешь стоять столбом и таращить глаза, будто забыл своё собственное имя, мы сможем отправиться к ним.
– Ты добыла оружие? – спросил опомнившийся Тарен.
– Нет. У меня не было времени искать его, – сказала Эйлонви. – Сознайся, – она лукаво улыбнулась, – ты не ожидал, что я всё это сделаю, а?
Эйлонви опустила руку со светящимся шаром, и полоса света легла на пол.
– Иди первым, – сказала она. – Я спущусь за тобой и положу камень на прежнее место. Когда Ачрен пришлёт за тобой Детей Котла, они не найдут никаких следов. Она подумает, что ты растворился в воздухе, и совсем лопнет от злости! Я знаю, что опасно злить человека, подсовывая ему вместо яблока жабу, но когда ещё представится такой чудесный случай насолить ей?
– Ачрен узнает, что ты помогла нам бежать, – сказал Тарен.
– Нет, не узнает, – беспечно откликнулась Эйлонви. – Она же думает, что я по прежнему заперта. А если она не знает, что я знаю способ выбраться из запертой комнаты, как же она узнает, что я выбралась? Но это слишком сложно для твоего умишка. Ты бесхитростен, как эта дверь. Но твоя наивность означает, что у тебя доброе сердце, а я думаю, что это гораздо важнее, чем слыть умником.
Пока Эйлонви продолжала болтать, Тарен протиснулся в узкое отверстие. Он попал в узкий и низкий тоннель. Пришлось стать чуть ли не на четвереньки.
Эйлонви уложила камень на место и двинулась впереди него. Свет её шара освещал земляные стены хода. Тарен, сгорбившись, поспешал за Эйлонви. Справа и слева открывались боковые галереи.
– Не отставай, – позвала его Эйлонви. – И не сворачивай никуда. Некоторые из этих галерей так разветвляются, что недолго и заблудиться. А другие и вовсе не ведут никуда. Это тупики. Глупо будет затеряться под землёй, когда хочешь выйти наружу.
Девушка шла так легко и быстро, что Тарен еле поспевал за ней. Дважды он спотыкался о камни, хватался за скользкие стены и снова устремлялся вслед за Эйлонви. Узкий лучик подпрыгивал впереди, а сзади к нему тянулись длинные руки темноты, словно стараясь удержать и утащить обратно. Теперь он понял, почему крепость Ачрен называлась Спиральным Замком. Узкие душные галереи вились бесконечным лабиринтом, кружили его. Тарен не был уверен, что они продвигаются вперёд. Казалось, подземная карусель ведёт их по собственным следам.
Земляной потолок задрожал и просыпался мелкой пылью им на головы. Где то над ними слышался гул шагов.
– Мы сейчас как раз под комнатой стражи, – шепнула Эйлонви. – Наверху что то случилось. Обычно Ачрен не меняет стражу среди ночи.
– Они, должно быть, обошли камеры, – сказал Тарен. – Незадолго до твоего прихода в коридоре слышалась какая то суета. Наш побег обнаружен.
– Ты считаешь себя, должно быть, самым важным из Помощников Сторожей Свиньи, – усмехнулась Эйлонви. – Ачрен не станет заниматься такими пустяками ночью. Вот если…
– Хватит болтать, поторопись, – оборвал её Тарен. – Если она поставит стражу вокруг замка, нам ни за что отсюда не выбраться.
– Я просто мечтаю, чтобы ты успокоился, – сказала Эйлонви. – У тебя такой расстроенный голос, будто ты растерял все пальцы на правой ноге. Ачрен может выставлять стражу сколько ей угодно и где угодно. Она же не знает, где находится выход из тоннеля. А он скрыт так хорошо, что и сова в самую тёмную ночь не разглядит. Или ты полагаешь, что я потащу тебя к главным воротам?
Несмотря на свою болтовню, Эйлонви шла быстро. Тарен согнулся в три погибели, продвигаясь наполовину ощупью и не спуская глаз со слабого лучика, скачущего впереди. Он скользил, ноги его разъезжались, плечи тёрлись об острые выступы поворотов, колени обдирались о камни, выступающие из утрамбованного земляного пола. Он терял Эйлонви из виду, торопился, хватаясь за грубые стены, задыхался, то отставал, а то утыкался Эйлонви в спину. На одном из поворотов свет шара заколебался и вовсе исчез. Надвинулась непроглядная тьма. И в ту же секунду Тарен оступился. Тоннель перед ним круто обрывался. Он упал и покатился. Не успев ничего понять, Тарен уже неудержимо скользил вниз в потоке камней и комков глины.
Мелкие камни засыпали его, обгоняли и с шуршанием и грохотом летели в пустоту. Неожиданно он перевернулся и уткнулся во что то плотное. Падение прекратилось.
Тарен попытался встать на ноги. Но они оказались где то высоко, намного выше головы. Он лежал на плоской наклонной плите вверх ногами. С трудом ему удалось подняться и сесть. Он встряхнулся, как собака, сбрасывая с себя мелкую гальку и комья земли. Эйлонви и её светлого лучика не было видно. Тарен позвал девушку, стараясь приглушить голос.
Некоторое время спустя он услышал лёгкое царапанье. Над ним забрезжил зыбкий свет золотого шара.
– Где ты? – позвала Эйлонви. Голос её казался далёким и слабым. – О, я вижу! Часть тоннеля обвалилась. Ты, должно быть, упал в расщелину.
– Это не расщелина, – прокричал Тарен, – а пропасть. Я долго падал. Здесь, кажется, очень глубоко. Ты не могла бы посветить сюда? Я не могу выбираться в темноте.
Опять послышались скребущие звуки.
– Да, – сказала Эйлонви, – ты здорово влип. Земля вокруг изрыта, будто тут пробежал табун лошадей. А прямо над твоей головой большой камень, похожий на полку. Как это тебе удалось так ловко кувыркнуться?
– Не знаю, как, – раздражённо ответил Тарен, – но можешь поверить, что я это не нарочно.
– Странно, – протянула Эйлонви. – Этого всего не было здесь, когда я шла к тебе. Все эти хождения по коридорам, наверное, сотрясают и разрушают почву. Боюсь, что эти тоннели и вполовину не так прочны, как кажутся. А ведь замок стоит над ними. То то Ачрен всегда жалуется, что двери перекошены, стены трескаются, а полы вечно сырые…
– Прекрати болтовню! – закричал Тарен, зажимая уши ладонями. – Не хочу слышать о скрипучих дверях и отсыревших полах! Направь луч так, чтобы я видел, как отсюда выбраться.
– В том то и штука, что тебе отсюда не выбраться, – задумчиво протянула Эйлонви. – Понимаешь, эта каменная полка над твоей головой нависает так круто и так далеко выступает вперёд… Попытайся дотянуться до неё.
Тарен поднял руки и подпрыгнул насколько мог. Безнадёжно. Массивная тень камня, заслонявшая от него Эйлонви и свет её шара, оставалась недосягаемой. Тарен застонал от отчаяния.
– Иди без меня, – сказал он. – Предупреди моего друга, что в замке начался переполох.
– А что ты собираешься делать? Не можешь же ты сидеть здесь, как муха в кувшине.
– Не думай сейчас обо мне, – откликнулся Тарен. – Потом ты найдёшь верёвку и вернёшься назад, когда всё успокоится.
– Кто знает, когда они утихомирятся? Если Ачрен увидит меня, это произойдёт нескоро. А представь себе, что после встречи с ней я уже не смогу вернуться? Что станется с тобой? Ты, наверное, превратишься в скелет. Интересно, сколько времени требуется, чтобы человек стал скелетом? Немало, правда? Но тебе то от этого не легче!
– А что же, по твоему, делать? – вскричал Тарен.
Рассуждения Эйлонви о скелетах заставили его похолодеть. В ушах его зазвучал смертный рог Гвина, и воспоминание об этом мрачном всаднике привело его в отчаяние. Он припал лицом к шершавой стене.
– Очень благородно с твоей стороны забывать о себе, – сказала Эйлонви. – Но не думаю, чтобы это так уж было необходимо. Во всяком случае, до того момента, пока такой момент не наступит. Если воины Ачрен начнут прочёсывать лес, не уверена, что твой воинственный друг станет их дожидаться. Он уйдёт и спрячется, а потом вернётся и найдёт тебя. Или что нибудь в этом роде. Конечно, если он тоже Помощник Сторожа Свиньи и у него столько же ума, то мне трудно сообразить, что он сообразит.
– Он не Помощник Сторожа Свиньи, – обиделся Тарен. – Он… ладно, не твоего ума дело, кто он.
– Ты не очень то вежлив. Но так и быть, прощаю тебя. – Эйлонви умолкла на мгновение. – Главное сейчас, как отсюда выбраться…
– Мы ничего не сможем сделать, – сказал Тарен. – Даже Ачрен не сумела бы запереть меня надёжнее.
– Не отчаивайся. Я могу снять платье, сплести из него верёвку… Хотя, сказать по правде, мне не очень нравится ползать по грязным тоннелям голышом. Только вот вряд ли она будет достаточно длинной и прочной. Можно бы отрезать волосы, будь у меня под рукой ножницы, вплести их в верёвку из платья… Нет, не годится. Слушай, не мог бы ты помолчать немного и дать мне подумать? Подожди, я кину тебе мою игрушку. Лови!
Золотой шар перекатился через край выступа, и Тарен поймал его на лету.
– А теперь скажи, что там внизу? – спросила Эйлонви. – Это похоже на яму?
Тарен поднял шар над головой.
– Нет, это вовсе не яма! – закричал он. – Это похоже на темницу. И из неё идёт тоннель. – Он прошёл несколько шагов. – Не вижу, где кончается, но он длинный…
Камни загрохотали за его спиной. Мгновение, и Эйлонви свалилась к его ногам. Тарен уставился на неё с изумлением.
– Ты дура! – в сердцах закричал он. – Ты пустозвонка… Что ты наделала? Теперь мы оба в ловушке! А разглагольствовала об уме и сообразительности. Да у тебя их не больше, чем у…
Эйлонви улыбалась и ждала, пока он выдохнется.
– А теперь, – сказала она спокойно, – если ты, конечно, закончил, позволь мне объяснить тебе очень простую вещь. Если есть тоннель, то он должен куда то вести. И куда бы он ни шёл, у нас есть шанс оказаться в лучшем месте и лучшем положении, чем сейчас. Согласен?
– Я не хотел обижать тебя, – покраснел Тарен. – Но, сама посуди, нельзя быть такой легкомысленной и бросаться буквально вниз головой.
– Опять ты за своё, – отмахнулась Эйлонви. – Я обещала помочь тебе и как раз этим, сейчас занимаюсь. Я не удивлюсь, если этот тоннель идёт в ту же сторону, что и верхний. Это же не ответвление, а, значит, один из основных ходов. И потом, здесь гораздо просторнее и уютнее.
Эйлонви взяла из рук Тарена свой светящийся шар и шагнула в новый коридор. Покачивая в сомнении головой, Тарен, однако, двинулся следом за ней.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 15:56 | Сообщение # 8
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Глава восьмая
МОГИЛЬНИК


Эйлонви была права. Тоннель оказался намного удобнее и просторнее прежнего. Теперь они могли идти рядом, не сгибаться в три погибели и не семенить, оставаясь почти на одном месте, как кролики в кроличьем садке. В отличие от верхних галерей, стены здесь были облицованы огромными, плоскими камнями. Сводчатый потолок сложен был из крупных глыб, опиравшихся через каждые несколько шагов на толстые каменные колонны. Воздух, хоть затхлый, будто спрессованный столетиями, всё же отличался от душной влажности верхних галерей.
Но это не утешало и не успокаивало Тарена. Эйлонви сама призналась в том, что попала сюда впервые. Её жизнерадостная уверенность скорее отдавала беспечностью. Тарен не сомневался, что у неё довольно слабое представление о том, куда они идут и куда выйдут. Тем не менее девушка не сбавляла шага, её сандалии весело шлёпали по каменному полу и отдавались звонким эхом. Свет золотого шара пронизывал тьму, разрывая её, словно густую паутину.
Они миновали несколько боковых галерей, на которые Эйлонви не обратила никакого внимания.
– Будем идти прямо, пока эта галерея не кончится, – провозгласила она.
Раздражённый её весёлой уверенностью в том, чего быть не может, Тарен уже предпочёл бы оказаться в камере.
– Сколько можно идти? – ворчал он, нахмурив брови. – Надо было остаться там, в яме, и постараться выбраться. По крайней мере, мы знали дорогу. А теперь ты даже не знаешь, какой длины этот тоннель. Мы можем бродить здесь всю жизнь.
Он ждал, что тоннель вот вот станет подниматься. Ведь они стремились наверх!
– Проход должен вывести из под земли, – сказал Тарен. – А мы продолжаем идти вниз. Так мы вообще не выйдем наружу. Наоборот, спускаемся всё глубже и глубже.
Эйлонви не обращала внимания на его брюзжанье. Но вскоре и она была озадачена. Коридор вдруг резко оборвался, перегороженный стеной из громадных валунов.
– Вот этого я и боялся, – застонал Тарен. – Мы дошли до конца твоего уютного тоннеля и вот, пожалуйста, пришли! Теперь мы можем спокойно возвращаться. Потеряли столько времени и всё без толку! Мы ещё дальше от выхода, чем были вначале.
Он отвернулся, а девушка удивлённо смотрела на неожиданное препятствие.
– Ничего не могу понять, – бормотала она. – Зачем надо было строить тоннель, который никуда не ведёт? Кто то проделал колоссальную работу, вырыл, обложил стены камнями, устроил потолок и приволок тяжеленные опоры. И всё попусту? Просто так? Как ты думаешь, что это был за глупец?
– Не знаю и знать не желаю! И хочу, чтобы ты перестала рассуждать о том, что не должно нас волновать сейчас! Я иду обратно, – решительно сказал Тарен. – Не знаю, как я взберусь на ту каменную полку, но уверен, что это легче, чем пробивать эту стену.
– И всё же это странно, – не унималась Эйлонви. – И я никак теперь не могу сообразить, где же мы находимся.
– А я сообразил, что мы заблудились! И говорил тебе об этом раньше.
– Я не сказала, что мы заблудились, – запротестовала Эйлонви. – Я только говорила, что не знаю, где мы находимся. Это большая разница. Когда ты заблудился, ты совершенно не знаешь, где находишься. А когда просто не знаешь, где находишься сейчас, ты всё же кое что знаешь. Я, например, знаю, что нахожусь под Спиральным Замком. И это для начала неплохо.
– Ты споришь по пустякам, – огрызнулся Тарен. – Заблудился – значит заблудился. И ничего больше. Ты как Даллбен.
– Кто такой Даллбен? – тут же спросила Эйлонви.
– Даллбен – это мой… о, не обращай внимания! – Тарен наклонился и принялся затирать свои следы.
Эйлонви поспешила сделать то же самое.
– Надо заглянуть в один из боковых проходов, – позвала она.
Тарен не ответил. Однако, дойдя до первого же ответвления, он послушно нырнул во мрак.
– Иди вперёд, – подтолкнула его Эйлонви. – Надо его обследовать. Он такой же просторный, как наш.
– Тише! – Тарен повернул голову и внимательно прислушался. Издалека слышался слабый шёпот и шуршание. – Здесь кто то есть…
– Тогда во что бы то ни стало узнаем кто, – сказала Эйлонви, толкая Тарена в спину. – Иди вперёд, не стой!
Тарен сделал несколько осторожных шагов. Проход здесь был ниже и, казалось, сужался всё больше и больше. Эйлонви шла следом. Он опасливо ставил одну ногу, останавливался, вытягивал другую, ощупывая пол. Тарен ещё очень хорошо помнил о своём ужасном падейии в бездну, что и привело его теперь сюда, в неизвестность. Шёпот превратился сначала в монотонные завывания, а потом перешёл в пронзительный вой. Казалось, чьи то голоса сталкиваются, перевиваются, словно протягиваются издали к ним натянутые гудящие, стонущие струны. Холодная струя воздуха пронизала затхлую духоту тоннеля. На волне этой струи приплыл глухой глубокий вздох, потом нарастающее монотонное бормотание. Долетали и другие непонятные звуки. Скрежет и звон, будто волокут по камням лезвие меча. Тарен почувствовал, как у него задрожали руки. Он застыл и жестом приказал Эйлонви замереть.
– Дай мне свет, – шепнул он, – и жди здесь.
– Ты думаешь, это привидения? – спросила Эйлонви. – Но у меня нет ни одного боба, чтобы кинуть в них, а это единственное средство против привидений. Ты знаешь, я думаю, это всё же не привидения. Правда, я ещё ни с одним из них не встречалась и не знаю, какой шум они производят, и вполне может быть, что они могут и так шуметь. Но зачем им это нужно? Мы же их не тревожили. Нет, уверена, что весь этот шум делает ветер.
– Ветер? Откуда здесь ветер?… Постой, постой, – задумался Тарен. – Может, ты и права. Ты ощутила тягу воздуха? Здесь где то есть щель. – Не обращая внимания на жуткие звуки и предпочитая лучше считать их тягой воздуха, чем голосами привидений, Тарен поспешил вперёд.
Эйлонви, не обратив внимания на его приказ ждать и не двигаться, шла следом.
Вскоре они достигли конца коридора. И снова громадные камни преградили им дорогу. Но на этот раз в каменной преграде был узкий зубчатый пролом. Отсюда вой слышался уже совсем отчётливо, и Тарен почувствовал на лице холодное дуновение свежего воздуха. Он просунул руку со светящимся шаром в пролом. Но даже золотые его лучи не могли рассеять плотную мглу. Тогда Тарен решился и осторожно проскользнул в узкую щель. Эйлонви последовала за ним.
Они оказались в комнате с низким потолком. Тьма словно бы съедала слабый луч шара, он начал мигать, то угасая, то натужно вспыхивая. Поначалу Тарен успел заметить лишь расплывчатые очертания фигур, окутанных тусклым зеленоватым сиянием, И в уши били пронзительные вопли, визг, яростный вой. Несмотря на холодный сквозной поток воздуха, овевавшего лицо Тарена, лоб его стал липким от пота. Он поднял над головой руку со светящимся шаром и сделал ещё один шаг в темноту. Фигуры стали чётче. Теперь он мог уже различить висящие на стенах щиты, мечи и пучки копий. Его нога споткнулась обо что то. Он нагнулся, вгляделся и отпрянул назад, давясь немым криком.
Перед ним лежало иссушенное тело мужчины – вооружённого воина. Рядом лежал другой, а поодаль – третий. Они, эти древние мертвецы, образовывали круг около высоко поднятой каменной плиты, на которой покоилась ещё одна фигура.
Эйлонви внимательно и с интересом разглядывала воинов.
– Уверена, что Ачрен и понятия не имеет обо всём этом, – прошептала она, указывая на груду мантий из меха выдры и большие глиняные кувшины, наполненные драгоценными камнями. Посреди всего этого богатства сверкало оружие, множество шлемов. В корзинах они тоже обнаружили драгоценности – броши, ожерелья, золотые цепи. – Она бы давным давно уволокла всё это. Обожает драгоценности.
– Без сомнения, это могильник Верховного короля, построившего Спиральный Замок, – тихим голосом произнёс Тарен.
Он прошёл между лежащими воинами и приблизился к высокой плите, разглядывая лежащую на ней фигуру. Богатая одежда покрывала тело, всеми гранями сверкали камни на широком поясе. Костлявые высохшие пальцы всё ещё сжимали украшенную драгоценными камнями рукоять меча, будто мертвец готов был сию минуту выхватить его из ножен. Тарен сжался от ужаса. Череп, казалось, гримасничает, угрожая тому, кто позарится на бесценные королевские сокровища.
Сильный порыв ветра хлестнул Тарена по лицу.
– Думаю, здесь есть проход, – сказал он. – Вон в той, дальней стене.
И он бросился туда, откуда просачивались призрачные голоса.
Проход открылся почти у самой земли. Тарен почувствовал аромат свежего воздуха и вдохнул полной грудью.
– Быстрее! – торопил он девушку.
Убегая, он с силой рванул меч из иссохшей руки какого то воина и стал протискиваться в тоннель.
Тоннель был самым узким из всех, что им встречались. Пришлось ползти на животе, обдираясь о камни. За спиной он слышал сопенце Эйлонви. Впереди возник новый звук – далёкий гул и биение, словно стучало громадное сердце. Звук усилился, и земля содрогнулась. Внезапно проход стал сотрясаться. Зашевелились корни деревьев, взрывая почву. Стены узкого лаза задышали, зашевелились, вздымаясь и крошась. И вдруг земля под Тареном раскололась. В следующее мгновение его выбросило к подножию каменистого склона.
Ужасный грохот клокотал в чреве холма. Спиральный Замок на вершине его был объят голубым пламенем. Внезапно налетевший ураганный порыв ветра буквально вдавил Тарена в землю. Ветвистое дерево молнии выросло в небе. Позади Эйлонви звала на помощь.
Она высовывалась из разлома по пояс. Ноги её зажало между камней. Тарен кинулся к ней. Он разбрасывал, расшвыривал, выдирал из земли камни. А стены Спирального Замка над ними дрожали и скрипели, как паруса во время бури. Башни кренились. Безумие вершилось вокруг. Тарен окровавленными ногтями скрёб землю, рвал, переламывал скользкие корни.
– Это всё меч, – пыхтела Эйлонви. – Ножны зацепились за что то.
Тарен отворачивал последний камень.
– Что за меч? – спросил он, скрипя от натуги зубами.
Наконец он обнял Эйлонви и вытащил её из затягивающей земляной воронки.
– Уфф! – тяжело вздохнула она. – Кажется, меня разобрали всю по косточкам, а потом собрали, но неправильно. Меч? Ты же сказал, что тебе нужно оружие, ведь верно? Ты взял один меч, а я другой.
Страшный взрыв, который, казалось, рвался из самого сердца земли, разметал Спиральный Замок. Мощные камни стен раскалывались, как орехи, их зазубренные осколки вонзались в небо. Затем наступила тишина. Ветер стих. Воздух застыл в тягостной неподвижности.
– Спасибо. Ты спас мне жизнь, – сказала Эйлонви. – Должна признать, что для Помощника Сторожа Свиньи ты достаточно отважен. Приятно, когда тебя удивляют таким образом. Интересно, что случилось с Ачрен? – продолжала она и добавила с ехидным смешком. – Вот уж небось разъярилась! И, конечно же, во всём обвинила меня. Она всегда наказывала меня за то, о чём я и понятия не имела.
– Если Ачрен погребена под этими камнями, она никогда и никого больше не накажет, – сказал Тарен. – Но не думаю, что нам следует оставаться здесь, чтобы выяснить это.
Он нагнулся за своим мечом и бросил взгляд на меч, взятый принцессой из могильника. Он был так длинен, что девушка не могла привязать его к поясу, поэтому ей пришлось повесить его через плечо.
Тарен с удивлением оглядел необычное оружие.
– Это же меч, который держал король! – воскликнул он.
– Естественно, – сказала Эйлонви. – Он должен быть лучшим, я права? – Она подняла сияющий золотой шар и посветила в сумеречную дымку, застилавшую склон холма. – Мы у задней стены замка, вернее, того, что было замком. Твой друг должен быть здесь, внизу, среди этих деревьев. Будем надеяться, что он ждёт тебя. Хотя после того, что здесь произошло, я бы на его месте не очень дожидалась.
Они побежали к роще. Впереди Тарен различил фигуру, укутанную в тёмный плащ, и рядом с ней белую лошадь.
– Это он! – радостно закричал Тарен. – Гвидион! Гвидион!
Луна выкатилась из за туч. Фигура медленно повернулась к ним. Тарен остолбенел, раскрыв рот от удивления.
Он никогда раньше не видел этого человека.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 15:57 | Сообщение # 9
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Глава девятая
ФФЛЕВДДУР


Тарен выхватил из ножен меч. Человек в плаще кинул поводья Мелингара и опрометью бросился бежать. В панике он попытался спрятаться за толстый ствол дуба. Тарен кинулся в атаку. Он кромсал и крошил дерево. Кора и ветки летели во все стороны. Незнакомец перебегал от дерева к дереву, увёртывался от ударов. А Тарен рубил и колол, бешено размахивая мечом и дико кромсая кусты и ветки.
– Ты не Гвидион, самозванец! – в исступлении кричал он.
– Никогда и не говорил этого, – отвечал незнакомец. – Если ты думаешь, что я Гвидион, ты глубоко ошибаешься.
– Выходи, негодяй! – кричал Тарен, кидаясь на куст, за которым пытался укрыться бедняга.
– Выйду, выйду, – поспешно отвечал тот. – Только прекрати размахивать этой ужасной штуковиной. Клянусь Великим Белином, в темнице Ачрен я был в большей безопасности!
– Выходи немедленно, или не выйдешь уже никогда! – кричал Тарен, сокрушая куст.
– Перемирие! Перемирие! – завопил незнакомец. – Нельзя убивать безоружного человека!
Эйлонви подскочила к Тарену и схватила его за руку.
– Прекрати! – закричала она. – Неужто ты хочешь убить друга, которого я спасла с таким трудом?
Тарен оттолкнул Эйлонви.
– Ты не спасла, а предала его! – вскричал он. – Оставила его умирать в темнице. Ты заодно с Ачрен! Но ты хуже её, коварнее!
И он с искажённым лицом занёс над ней меч. Рыдающая Эйлонви метнулась в сторону и кинулась в гущу леса. Тарен уронил меч и стоял с опущенной головой. Незнакомец выглянул из за куста и с опаской приблизился к нему.
– Перемирие? – неуверенно спросил он. – Поверь мне, если бы я знал, что это приведёт к таким неприятностям, я бы и слушать не стал эту рыжую девчонку!
Тарен не поднял головы, не откликнулся. Незнакомец сделал ещё два осторожных шага.
– Смиреннейше прошу прощения за то, что огорчил тебя, – сказал он. – Мне очень приятно, что ты принял меня за принца Гвидиона. Увы, сходства в нас мало…
– Я не знаю, кто ты, – резко прервал его Тарен. – Знаю одно – великий и смелый человек принёс себя в жертву ради тебя!
– Я Ффлевддур Пламенный, сын Годо, – сказал незнакомец, низко кланяясь, – бард, играющий на арфе, к твоим услугам.
– Я не нуждаюсь в бардах, – сказал Тарен. – Твоя арфа не вернёт к жизни моего друга.
– Принц Гвидион мёртв? – прошептал Ффлевддур Пламенный. – Очень печальная новость. Он мой родич, и я вступил в союз с Домом Доны. Но почему ты упрекаешь меня в его смерти? Если Гвидион действительно заплатил своей жизнью за мою, то скажи хотя бы, как это произошло. И я стану скорбеть вместе с тобой.
– Ступай своей дорогой, – хмуро ответил Тарен. – Это не твоя вина. Я доверился предательнице и лгунье и погубил Гвидиона. Расплатой за это будет моя собственная жизнь.
– Ты обращаешь эти суровые и обидные слова к той обаятельной девушке? – спросил бард. – К той, которую прогнал? Она не слышит твоих обвинений и не может оправдаться, защитить себя.
– Я не хочу слышать никаких её оправданий и объяснений, – сказал Тарен. – Видеть её не желаю, пусть пропадает в лесу!
– Может быть, ты и прав, – заметил Ффлевддур. – Но Гвидион, я уверен, не бросил бы её с такой лёгкостью, не поговорив. Позволь мне дать тебе совет. Пойди и найди её до того, как она заблудится и пропадёт.
Тарен поднял глаза на барда и согласно кивнул головой.
– Да, – сказал он, – Гвидион поступил бы именно так. Ты разумен, бард. Пусть Гвидион, если он жив, судит её.
Он резко повернулся на пятках и направился в чащу. Эйлонви не убежала далеко. Всего через несколько шагов он увидел пробивающиеся сквозь листву лучи её золотого шара. Девушка сидела на валуне и казалась крошечной, тоненькой и беззащитной. Голова её уткнулась в колени, плечи тряслись от глухих рыданий.
– Ты заставил меня плакать! – вскричала она при виде Тарена. – Я ненавижу, ненавижу это! Смотри, нос мой превратился в тающую сосульку! Глаза будто мокрая тряпка! Ты оскорбил меня! Ты, глупый Помощник Сторожа Свиньи! Ты, ты во всём виноват!
Тарен опешил. Он просто онемел от такого напора. А Эйлонви продолжала изливать на него поток гневных слов вперемежку со слезами и всхлипываниями.
– Да, – кричала она, – это твоя вина! Ты был так скрытен, не хотел и малости сказать про того человека, которого хотел спасти. Говорил мне что то о друге в соседней камере, и всё! Вот я и освободила узника этой камеры! Откуда мне знать, друг он тебе или враг?
– Я же не знал, что есть ещё кто то в подземелье. Ты не говорила мне об этом, – растерянно заикаясь, пробормотал Тарен.
– Там и не было никого, – настаивала Эйлонви. – Этот Ффлед… Пламенный… или как он там себя называет, был единственным.
– Тогда где же Гвидион? – вскричал Тарен. – Где он, мой спутник и друг?
– Я не знаю, – пожала плечами Эйлонви. – Его не было в темнице Ачрен. Это точно. Его никогда туда и не бросали, поверь мне.
Тарен понял, что девушка говорит правду. Он теперь вспомнил, что не видел, как и куда тащили Гвидиона. Ему просто казалось естественным, что с Гвидионом поступили так же, как с ним.
– Что же она могла с ним сделать?
– Что угодно, – ответила Эйлонви. – Она могла оставить его в одной из комнат замка, могла заточить в башню, могла упрятать ещё в дюжине мест. В Спиральном Замке хватало темниц и тайников. А ты должен был не таиться, не молчать, а сказать мне просто: «Пойди и освободи человека по имени Гвидион». И я бы нашла его. Но нет, ты же умный и хитрый Помощник Сторожа Свиньи!…
Сердце Тарена упало.
– Я должен вернуться в замок и найти его. Ты покажешь мне, вде Ачрен могла заточить его.
– Опомнись! – вскричала Эйлонви. – От замка ничего не осталось. И потом, я не уверена, что хочу впредь помогать тебе после тех гадостей, что ты наговорил. Я всё слышала. Это всё равно, что натолкать противных гусениц человеку в волосы, а потом гладить его по головке.
Она гордо вскинула голову, высоко подняв подбородок, и отвернулась.
– Прости, я ошибся, – покорно сказал Тарен. – Мой стыд равен твоей обиде.
Эйлойви, не поворачивая головы, косо взглянула на него.
– Надеюсь, – фыркнула она.
– Я отправлюсь на поиски сам, – так же смиренно продолжал Тарен. – Ты права, что отказываешься помогать мне. Да это и не твоя забота.
Он повернулся и понуро поплёлся обратно.
– Эй, тебя, я вижу, легко уговорить! – крикнула Эйлонви, соскакивая с валуна. – Нельзя соглашаться так быстро!
И она поспешила за ним.
Ффлевддур Пламенный стоял на том же месте и ждал его. Теперь, при свете шара Эйлонви, Тарен смог получше рассмотреть барда. Он был высоким и худощавым, с острым носом. Большая копна жёлтых волос походила на стожок сена, нашлепнутый на голову. Его куртка и штаны пестрели на локтях и коленях большими заплатами, прихваченными крупными неаккуратными стёжками неумелой мужской рукой. Башмаки разбиты. Зато арфа, висевшая за его спиной, поражала изяществом закруглённых линий. При всей бедности одежды, он не выглядел просто бродягой бардом. Что то благородное было в его лице и осанке. Да, этот бард не был похож на тех, о которых Тарен знал из «Книги Трёх».
– Выходит, меня освободили по ошибке? – сказал Ффлевддур после того, как Тарен всё объяснил ему. – Я должен был догадаться раньше. Ещё когда меня тащили по этим ужасным тоннелям, я спрашивал себя, кому нужен несчастный бард, кого волнует, что он томится в тюрьме?
– Я возвращаюсь назад к замку, – твёрдо сказал Тарен. – Вдруг Гвидион там и ещё жив?
– Прекрасно! – вскричал бард. – Пламенный с вами! На штурм! На приступ!
– Не много же осталось от того, что вы собираетесь штурмовать, – заметила Эйлонви.
– У у, – разочарованно протянул Ффлевддур. – Ну ладно, мы сделаем всё, что в наших силах.
На вершине холма в беспорядке лежали груды камней, будто размётанные ударом гигантского кулака. Только квадратная арка ворот высилась в сиянии луны, будто обглоданная кость чудовища. Облитые холодным лунным светом, свежие руины казались древними развалинами. Лоскутья тумана повисли на остатках башни, словно паруса на мачте после кораблекрушения. Среди камней и обломков валялись тела стражников. Вероятно, Ачрен перед самым крушением выслала их в погоню за беглецами. Воины успели только выскочить за ворота. Здесь их и настигла смерть.
С упорством и отчаянием Тарен карабкался по обломкам. Основание замка провалилось, и он ухнул в собственное подземелье. Стены упали внутрь. Бард и Эйлонви помогали Тарену сдвигать громадные каменные плиты. Но эта работа была им явно не по силам.
Наконец и Тарен выбился из сил. Изнурённый, он присел на камень и покачал головой.
– Больше мы ничего не сможем сделать, – сказал он упавшим голосом. – Все эти руины станут вечным могильным холмом над погребённым под ними Гвидионом.
Он немного постоял, безмолвно глядя на руины былого великолепия, и повернул назад.
Ффлевддур предложил взять оружие погибших стражников. Он снарядил себя кинжалом, мечом и копьём. Эйлонви вдобавок к мечу короля из могильника взяла лишь маленький кинжал и заткнула его за пояс. Тарен собрал целую охапку луков и колчанов со стрелами. Теперь они превратились в боевой отряд, отлично вооружённый.
С тяжёлым сердцем спускались они с холма. Мелингар покорно шёл за ними со склонённой головой, будто понимая, что никогда уже не увидит своего хозяина.

– Скорей, скорей прочь отсюда! – вскричал Тарен. – Спиральный Замок принёс мне столько горя! Не хочу больше никогда видеть эти руины!
– А мы? Что он принёс нам? – спросила Эйлонви. – Ты так говоришь, будто мы сели в кружок и веселимся, а ты один, бедняжка, страдаешь, стонешь и расстраиваешься.
Тарен резко остановился, виновато улыбнулся.
– Простите меня, друзья, – сказал он. – Я ведь никого не упрекаю. Просто хочу поскорее уйти от этого страшного места.
– А я не тороплюсь, – упрямо заявила Эйлонви. – И ты ошибаешься, если думаешь, что я готова топать без устали по лесу всю ночь. Я устала.
– И я, – откликнулся Ффлевддур, – кажется, я мог бы сейчас заснуть прямо на каменных ступенях, даже если здесь появится Ачрен.
– Нам всем необходим отдых, – согласился Тарен. – Но я не верю Ачрен, живой или мёртвой. К тому же мы ничего не знаем о Детях Котла. Если они не погребены под развалинами, то сейчас рыщут повсюду, пытаясь напасть на наш след. Вот почему, несмотря на усталость, мы должны как можно скорей убраться отсюда.
Эйлонви и Ффлевддур послушно последовали за ним. Но сил их хватило ненадолго. Пришлось отыскать укромное местечко в гуще деревьев. Тарен расседлал Мелингара. В седельной сумке он нашёл плащ Гвидиона и протянул его Эйлонви. Бард закутался в свою собственную дырявую куртку и осторожно прислонил арфу к искривлённому корню дерева. И они с Эйлонви блаженно растянулись на мягком дёрне. Тарен остался в дозоре. Мысль о мертвенно бледных воинах не давала ему покоя. Они мерещились ему в каждом очертании куста, в каждой скользящей тени, в каждом звуке и шорохе. Ночь тянулась медленно. Тарен вздрагивал от любого дуновения ветерка, от крадущихся шагов мелкого лесного зверька. Вдруг кусты зашуршали. Нет, это не ветер! Он услышал слабый вздох, и рука его непроизвольно легла на рукоять меча.
– Чавки и хрумтявки, – захныкал знакомый голос, – будь другом.
– Кто? – вскочил бард. – Кто это? Твой друг?
– Странная у тебя компания, Помощник Сторожа Свиньи, – заметила Эйлонви. – Где ты его откопал? Ничего подобного в жизни не видела.
– Это не мой друг, – вскричал Тарен. – Он жалкий трус! Покинул нас в беде! Когда на нас напали Дети Котла!
– Нет, нет, – снова захныкал Гурджи, потряхивая своей лохматой головой. – Бедный робкий Гурджи всегда был предан могущественнейшим лордам. Он служил им не ради корысти, не ради корыта, не за чавки и хрумтявки!
– Не лукавь! – прикрикнул на него Тарен. – Ты сбежал как раз тогда, когда твоя помощь была нужна.
– Стучанье мечами для благородных лордов, а не для маленького слабого Гурджи. О, свистелки, кололки и стрелялки! – затянул свою песенку Гурджи. – О, страшенья и сраженья! Но Гурджи не сбежал, он побежал за подмогой, о, великий лорд!
– И, конечно, так никого и не нашёл! – сердито сказал Тарен.
– О, печалки, стоналки! – канючил Гурджи. – Не было помощи для смелых воинов. Гурджи далеко ходил, очень далеко с громкими криками и кликами.
– Ну да, только визжать и пищать ты и умеешь, – с презрением сказал Тарен.
– Что ещё мог сделать несчастный Гурджи? Он не может видеть великих воинов в горе! О, беда, о, страшенья и сраженья! Неужто Гурджи должен был отдаться в руки этим страшилкам и потрошилкам?
– Не очень смело, но не так уж и глупо, – сказала Эйлонви. – Не думаю, чтобы вы все выиграли оттого, что этого забавного болтушку порубили бы на куски. Тем более что не похож он на помощника в сражении.
– О, мудрость благородной леди! – вскричал Гурджи, кидаясь к ногам Эйлонви. – Если бы Гурджи погиб в сраженье, не было бы его служенья тебе, о прекрасная леди! Но он здесь! Преданный Гурджи вернулся и готов получить колотушки и потрепушки от грозного воина!
– Замолчи и убирайся с моих глаз! – цыкнул на него Тарен. – Иначе ты действительно получишь, чего просишь.
– Гурджи просил чавки и хрумтявки, – загнусавил Гурджи. – Но он спешит повиноваться, могущественнейший лорд. Он не издаст больше ни стоналки, ни печалки, будут одни молчалки. Даже о том, что он слышал и видел. Нет нет, он не потревожит больше сон великих героев. Гурджи уходит, не шумча и не ворча.
– Немедленно вернись! – закричал Тарен.
Гурджи просиял:
– Хрумки?
– Послушай меня, – примирительно сказал Тарен, – у нас мало еды, но я отдам тебе всё. Только уж потом тебе самому придётся искать себе чавки. А теперь говори!
Гурджи согласно кивнул.
– Много войск с острыми кольями маршировало в долине, – затянул он. – О, гораздо больше, чем прежде. Гурджи сидел и следил тихо и умно. Он не просил о помощи. Нет, они дали бы не помощь, а новые рубитки и убитки.
– Что это? – вскричал Ффлевддур. – Большое войско? Мне бы хотелось увидеть его. Я всегда обожал процессии такого рода, все эти военные походы и марши.
– Это были враги Дома Доны, – сказал Тарен. – Мы с Гвидионом видели их до того, как нас схватили. Теперь, если Гурджи не ошибается, они собирают подкрепление.
Бард вскочил на ноги:
– Пламенный никогда не бежал от опасности! Чем сильнее враг, тем громче слава! Мы найдём их, мы нападём на них! Барду будут петь хвалу в веках!
Увлечённый порывом Ффлевддура, Тарен выхватил меч, но тут же охладел. Он вспомнил предупреждение Гвидиона в лесу около Каер Даллбен.
– Нет нет, – медленно произнёс он, – глупо даже мечтать об этом. – Он улыбнулся Ффлевддуру, – Барды, может, и будут слагать гимны в нашу честь, но мы этого уже не услышим. Нам пока лучше оставаться в живых.
Ффлевддур, разочарованный, вновь опустился на траву.
– Вы можете толковать о бардах сколько угодно, – сказала Эйлонви, – а я отправляюсь спать. Мне не до битв и подвигов.
С этими словами она натянула на голову плащ, свернулась под ним клубком и затихла.
Полусонный Ффлевддур уселся на корень дерева и потряс головой, стряхивая остатки сна, потому что наступила его очередь стоять на страже. Гурджи притулился в ногах у Эйлонви. Тарен, измученный событиями этой ночи, тут же погрузился в смутный тревожный сон. Перед ним проплывали видения Рогатого Короля, его воинов, он слышал крики из горящих корзин.
Вдруг сон ушёл от него. Тарен сел. Горюя о потере Гвидиона, он начисто забыл о той главной цели, ради которой пришёл сюда. Он позабыл о Хен Вен! Ради её спасения Гвидион хотел предупредить и собрать Сыновей Доны. Голова у Тарена тяжелела и кружилась. Его друг, без сомнения, мёртв. Значит, он, Тарен, должен вместо него идти в Каер Датил. Но что тогда будет с Хен Вен? Всё так запуталось! Теперь он уже тосковал по безмятежной жизни в Каер Даллбен, готов был даже полоть огородные грядки или ковать бесконечные подковы. Тарен беспокойно вертелся с боку на бок, не находя ответа ни на один вопрос. Наконец усталость взяла своё, и он уснул, погрузившись в ночные кошмары.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 15:59 | Сообщение # 10
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Глава десятая
МЕЧ ДИРНВИН


Тарен открыл глаза. День был в разгаре. Оголодавший Гурджи обнюхивал седельную сумку. Тарен быстро поднялся, отделил от припасов большую часть. Остальное он припрятал, не зная, сколько им придётся блуждать и скрываться в лесу без пищи. Этой беспокойной ночью он принял решение, о котором пока не хотел говорить никому. Но он был уверен, что оно правильное. Сейчас надо было набраться сил, и Тарен сосредоточился на скудном завтраке.
Гурджи сидел, скрестив ноги, и жадно поглощал еду с такими ужимками, причмокиванием и громким чавканьем, что казалось, голодал целую вечность. Ффлевддур тоже глотал свою долю торопливо и не пережёвывая. Верно, тоже изголодался, бедняга. Эйлонви больше интересовал меч, который она вынесла из могильника. Он лежал у неё на коленях, и девушка, прикусив кончик языка от усердия, внимательно изучала усыпанные каменьями ножны.
Когда Тарен подошёл к ней, она вдруг быстро спрятала меч за спину.
– Ты ведёшь себя так, – засмеялся Тарен, – будто я хочу украсть его у тебя.
Он присел рядом и тоже стал разглядывать это древнее оружие. Хотя драгоценные камни, украшавшие рукоять, сверкали по прежнему, ножны потемнели, были расплющены, а рукоять почти почернела от времени. И всё же от меча веяло какой то древней силой. Тарену ужасно хотелось заполучить его.
– Послушай, – сказал он, – позволь мне глянуть на клинок.
– Я не осмеливаюсь вынуть его из ножен, – прошептала, к великому удивлению Тарена, Эйлонви.
Лицо её вдруг стало торжественным и одновременно каким тр робким.
– На ножнах начертаны символы силы, – пояснила Эйлонви. – Я видела эти знаки раньше на некоторых вещах Ачрен. Они всегда означают что то запретное и опасное. Конечно, все вещи Ачрен опасны, но некоторые запретны и опасны больше, чем другие.
Она помолчала и продолжала, нахмурившись:
– Видишь, здесь есть и другая надпись, но это древние письмена. – Она своенравно топнула ножкой. – О, почему я не успела постичь всё, что знает Ачрен? Я могу разобрать эти древние письмена, но не до конца понимаю, что они значат. Это так раздражает меня! Будто прервали зевок и ты никак не можешь дозевать.
Как раз в этот момент к ним подошёл Ффлевддур и тоже стал разглядывать странное оружие.
– Это из могильника, да? – Бард покачал своей лохматой желтоволосой головой и присвистнул, – Предлагаю отделаться от него поскорее. Никогда не доверяйте вещам, найденным в могильниках. Дурное это дело – возиться с ними. Вы же не знаете, в чьих руках они побывали и какую службу служили.
– Если это волшебный меч, – начал Тарен, всё более возбуждаясь таинственностью попавшего в их руки оружия, – то не стоит ли, наоборот, оставить его у себя?…
– О, помолчи! – вскричала Эйлонви. – Я не могу услышать свои мысли. И вообще, с чего это вы оба обсуждаете, что делать с мечом? Он, в конце концов, не ваш, а мой. Я нашла его, вынесла, я почти застряла из за него в грязном тоннеле.
– Считается, что барды понимают такие вещи, – сказал Тарен.
– Естественно, – сказал Ффлевддур, уверенно улыбаясь и почти уткнувшись острым своим носом в ножны. – Все надписи обычно похожи одна на другую. Такие выводят чаще всего на ножнах, а не на клинках. Пишут всегда почти одно и то же. Вроде «Опасайся моего гнева». Ничего не значащие слова…
В этот момент раздался резкий звон. Ффлевддур удивлённо заморгал. Одна из струн его арфы лопнула.
– Извините меня, – сказал он и пошёл осмотреть свой инструмент.
– Ничего подобного здесь не написано! – воскликнула Эйлонви. – Я могу прочесть кое что. Видишь, надпись начинается около рукояти и идёт, обвиваясь, как плющ, по всей длине ножен. Он не умеет их читать. В начале здесь написано «Дирнвин». Я не знаю, что это – имя меча или короля. О да, это название меча! Вот опять понятно:

ВЫТАСКИВАЙ ДИРНВИН ТОЛЬКО ТОТ, КТО КОРОЛЕВСКОЙ КРОВИ, ЧТОБЫ ПРАВИТЬ, БОРОТЬСЯ…

– Что то в этом роде, – продолжала Эйлонви. – Надпись еле видна, не могу различить. Буквы стёрлись… Нет, это странно. Они не стёрлись, их соскребли! Они, должно быть, глубоко были врезаны в сталь, потому что след всё равно остался. Но я могу прочесть сохранившееся… Ой, это слово выглядит так, будто оно умерло, – забормотала она что то непонятное. – Не очень то весело… – Она содрогнулась.
– Позволь мне вынуть его из ножен, – опять стал настаивать Тарен. – Ведь должно быть что то написано на клинке.
– Нет, – отрезала Эйлонви, – я же сказала тебе, что на нём есть запретный знак силы, так же как и на колдовских вещах Ачрен.
– Но Ачрен больше не может повелевать тобой.
– Это не Ачрен, – ответила Эйлонви. – Я только сказала, что у неё были вещи с таким же знаком. А это более сильные чары, чем те, что могла сотворить она. Я в этом уверена. И не осмелюсь вытащить его. Тебе тоже не собираюсь позволять этого. Тем более что там сказано: «кто королевской крови», и вовсе не упоминается Помощник Сторожа Свиньи. Ни словечком.
– Откуда ты знаешь, что во мне нет королевской крови? – сердито спросил Тарен. – Я же не был рождён Помощником Сторожа Свиньи! Насколько мне известно, мой отец должен был быть королём. Так всегда случается в историях, описанных в «Книге Трёх».
– Никогда не слышала о «Книге Трёх», – сказала Эйлонви. – Но, во первых, я не думаю, что в надписи подразумевается именно король или королевская кровь. В Древних Письменах это значит нечто другое. Как бы тебе объяснить? Ну, не просто королевский титул или королевские родичи. Их любой может иметь. Это означает… о, не могу, не умею! Это нечто особенное. И мне кажется, если бы это было у тебя, ты бы знал наверняка. Этого нельзя хотеть, знать или не знать. Оно существует само по себе, или же нет.
– Конечно, – сказал Тарен, обиженный и обозлённый путаными объяснениями девушки, – ты точно знаешь, что у меня этого нет и быть не может!
– Я не хотела тебя обидеть, – быстро сказала Эйлонви. – Я уверена, что ты, Помощник Сторожа Свиньи, замечательный. Я даже думаю, что ты самый приятный человек из всех, кого я встречала в жизни. Именно поэтому мне запрещено давать тебе меч, и всё тут.
– Тогда что ты с ним станешь делать?
– Хранить его, естественно. Я не собираюсь кидать его в колодец.
Тарен фыркнул.
– Ну и картинка – малышка висит на мече! Кто кого несёт?
– Я не малышка, – обиделась Эйлонви. – В давние времена девушки бились бок о бок с мужчинами. Их так и называли – Девы Меча.
– Сейчас не давние времена, – сказал Тарен. – В нынешнее время девочки играют не с мечами, а с куклами.
Эйлонви с кулаками кинулась на Тарена. Но тут между ними ввернулся Ффлевддур Пламенный.
– Ну ка, – прикрикнул бард, – прекратите перебранку! Не время сейчас.
Большим ключом он спокойно прокрутил деревянный колок, натягивая потуже только что прилаженную к арфе струну.
Эйлонви, не остывшая от спора с Тареном, выплеснула своё раздражение на Ффлевддура:
– А надпись на мече вовсе не то обозначала. В ней ни слова не было о каком то гневе. Хороший же ты бард, если не умеешь прочесть даже надпись на волшебном мече!
– Видишь ли, – замялся Ффлевддур, – на самом деле я не совсем бард.
– Не знала, что бывают невсамделишные барды! – подняла брови Эйлонви.
– Да, как видишь, – вздохнул Ффлевддур. – Перед тобой не бард, а король.
– Король? – опешил Тарен. – О сир… – Он стремительно преклонил перед Пламенным колено.
– Только не это, – вытянул обе ладони Ффлевддур. – Не надо. Я хотел бы всё забыть.
Тарен и Эйлонви ничего не могли понять и растерянно умолкли.
– Где же ваше королевство? – спросила наконец Эйлонви.
– В нескольких днях пути на восток от Каер Датил, – сказал Ффлевддур. – Это было обширное владение…
Снова раздался звук лопнувшей струны.
– Что за напасть? – воскликнул бард. – Ещё две струны оборвались. Так и знал. Да, о чём я?… Вообще то королевство моё незначительное, маленькое. К тому же унылое и мрачное. Поэтому я и отказался от него. Я всегда любил петь и сочинять песни и бродить по свету. Этим я и решил заняться, перестав быть всамделишным, как говорит Эйлонви, королём.
– Мне казалось, чтобы стать бардом, надо учиться, – сказала Эйлонви. – Не может человек просто решить, и всё. У него ничего не получится.
– Да, в том то и дело, – сказал бывший король, – Я учился, даже сдавал экзамены…
Блямс! – оборвалась с высоким звоном самая тонкая струна в верхнем углу арфы. Она свернулась, словно бобовый усик и мелко задрожала.
– Да, сдавал экзамены, но делал всё плохо, если быть честным. И совет бардов не принял меня. Слишком много они требовали от меня. И целые тома поэтических сочинений, и песни, и музыку, вычисление годовых колец, и историю, и алфавит разных народов, и тайные знаки. Нормальный человек просто не в состоянии удержать всё это в голове. Тем более, если она у него одна единственная. Он вздохнул и продолжал:
– Я не жалуюсь. Старцы совета были добры ко мне. Сам король бардов подарил мне свою арфу. Он сказал, что это древнейший инструмент. Я всё пытаюсь понять, оказал ли он мне благосклонность или подшутил. Это очень милая арфа, но струны без конца рвутся. Я давно бы выбросил это старьё, если бы не изумительно красивый тон звучания. Мне никогда не найти такой мелодичной арфы. Вот только струны…
– Да, они слишком часто рвутся, – согласилась Эйлонви.
– Именно, – вздохнул Ффлевддур. – И, удивительное дело, происходит это именно в тот момент, когда… ладно, оставим это. Моё воображение иногда заносит меня не туда. Я люблю всё переиначивать, переворачивать. Моя поэтическая натура не даёт мне покою.
– Если ты прекратишь фантазировать, – сказала Эйлонви, – может быть, и струны рваться перестанут.
– Да, наверно, – покачал головой бард. – Я пробовал, но это трудно. Королевская привычка своевольничать. Иногда мне кажется, что я больше времени трачу на струны, чем на саму музыку.
– Куда ты направлялся, когда Ачрен схватила тебя? – спросил Тарен.
– Никуда особенно, – сказал Ффлевддур. – Просто бродил по свету. Это же замечательно! Никуда не спешишь, никуда не стремишься. Идёшь, куда глаза глядят, не ведая, в каком месте окажешься. К сожалению, местом этим оказалась темница Ачрен. Её не интересовала моя игра. У этой женщины просто нет вкуса к музыке, – добавил он возмущённо.
– Сир, – почтительно сказал Тарен, – осмелюсь просить у вас благодеяния.
– Благодеяния? О, я давно не оказывал никому благодеяний. С восторгом исполню твою просьбу! – воскликнул Ффлевддур. – С тех пор как я оставил трон, ни один человек не обращался ко мне с нижайшей просьбой. Говори.
Ффлевддур Пламенный и Эйлонви уселись на траву, и Тарен рассказал королю барду о своих поисках Хен Вен, о том, что поведал ему Гвидион о Рогатом Короле и его вассалах.
Гурджи, покончив с едой, забрался на взгорок, уселся на корточки и внимательно прислушивался к разговору.
– Я не сомневаюсь, – продолжал Тарен, – что Сыновья Доны ведают всё о Рогатом Короле, о его намерениях. Если его не упредить, он вместе с Аровном задушит Прайден, схватит нас за горло. А я видел, что это значит.
Тарен почувствовал неловкость из за того, что говорил как великий военачальник, вершащий судьбы страны. Но король бард смотрел на него так серьёзно и так уважительно слушал, что речь юноши снова полилась свободно. Он чувствовал, что говорит как бы за Гвидиона, которого сейчас заменяет.
– Я понял твой план, – помолчав, сказал Ффлевддур, – ты намерен продолжить поиски своей свиньи. А меня просишь уведомить и предупредить воинов Доны. Превосходно! Я отправлюсь немедленной А если воины Рогатого Короля попытаются захватить меня, – бард рубанул и пронзил рукой воздух, – они узнают, что такое сила и мужество Пламенного!
Тарен покачал головой:
– Нет, в Каер Датил я поеду сам. Прости, я не сомневаюсь в твоей доблести, – он поклонился королю барду, – но опасность слишком велика. Я не имею права заставить кого то искать её вместо себя.
– А когда же ты станешь искать свинью? – спросил Ффлевддур.
– Это уже касается только меня, – жёстко сказал Тарен. – Придётся отложить поиски. Я примусь за это, если вернусь. А пока я обязан выполнить дело Гвидиона. Он погиб из за меня, и будет справедливо, если я заменю его.
– Насколько я понимаю, – тихо сказал бард, – ты во всём винишь себя. Но ты же не мог знать, что Гвидиона нет в темнице. Не казнись слишком сильно.
– Это ничего не меняет, – ответил Тарен. – Я уже решил.
Ффлевддур хотел что то возразить, но неколебимая решимость в глазах Тарена остановила его.
– Какого же благодеяния ты просишь у меня? – спросил он, помолчав.
– Двойного, – с поклоном ответил Тарен. – Сначала скажи мне, как добраться до Каер Датил, укажи самую короткую дорогу. И второе. Прошу тебя благополучно довести девушку до её родичей.
Прежде чем Ффлевддур успел открыть рот, Эйлонви вскочила на ноги и негодующе закричала:
– Довести? О, ты меня доведёшь! Я иду, куда сама пожелаю! Меня нельзя отослать ни назад, ни куда бы то ни было ещё помимо моей воли! Нет, я тоже иду в Каер Датил!
– Риск и так велик, – возразил Тарен, – а тут ещё придётся заботиться о слабой девочке.
Эйлонви упёрла руки в бока. Глаза её сверкали.
– Я не желаю, чтобы меня называли девочкой или, пуще того – слабой девочкой, будто у меня нет имени! Это всё равно, как тебя засунут головой в мешок и станут называть «эти пятки из мешка»! Если ты сделал свой выбор, то и я сделала свой! А ты, – она повернулась к барду, – если ты посмеешь отвести меня к родичам, которые мне такие же родные, как этот гадкий парень, я нахлобучу твою арфу тебе на уши!
Ффлевддур растерянно заморгал и инстинктивно прижал арфу к груди, а Эйлонви продолжала:
– И если некоторые Помощники Сторожа Свиньи, я не желаю упоминать их имени, думают по другому, они жестоко ошибаются.
Тарен вспылил.
– Прекрати! – гаркнул он. – Очень хорошо, – сказал он потише, когда Эйлонви, удивлённо умолкла. – Тебя, в конце концов, – он сверкнул глазами на Эйлонви, – я могу просто связать и кинуть на спину Мелингару. Но, – добавил он, останавливая жестом девушку, готовую заговорить, – но я не сделаю этого. Не потому, что ты устроила такой дикий скандал и испугала тут всех, а потому, что я согласен с тобой. – Он улыбнулся. – Так будет лучше.
Бард удивлённо поднял брови. А Тарен продолжал:
– Для двоих опасность уменьшается вдвое. Да да, не смотрите на меня так. Ведь если одного схватят, другой пойдёт дальше вместо него. Шансы добраться до Каер Датил увеличиваются. Вот почему я считаю, что нам надо держаться вместе.
– И преданный Гурджи тоже! – завопил Гурджи. – Он пойдёт следом. Слишком много врагов прячется в кустах и хотят устроить великим лордам печалки и пугалки.
– Если Ффлевддур изъявит своё согласие, – вежливо обратился к королю барду Тарен, – он будет нашим проводником. Но предупреждаю вас, – глянул он на Эйлонви и Гурджи, – все свои желания вы должны посвятить одной цели – достичь Каер Датил!
– Обычно, – сказал Ффлевддур, – я предпочитаю быть предводителем в такого рода походах. Но, – повелительно продолжал он, останавливая желавшего что то возразить Тарена, – поскольку ты действуешь за лорда Гвидиона, я подчиняюсь тебе, как подчинился бы ему. – Он склонил голову. – Пламенный ждёт твоих приказаний.
И Тарен выступил вперёд в знак согласия.
– Тогда вперёд! – воскликнул бард. – И если нам придётся принять бой, да будет так! Когда то я пробивал себе дорогу сквозь стены копьеносцев…
Шесть струн арфы лопнули разом, а остальные натянулись так, что вот вот готовы были издать последний звон. И, пока Тарен седлал Мелингара, бард уныло чинил свою арфу.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 16:00 | Сообщение # 11
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Глава одиннадцатая
БЕГСТВО ЧЕРЕЗ ХОЛМЫ


Поначалу Тарен предложил Эйлонви ехать верхом на Мелингаре, но девушка наотрез отказалась.
– Я могу идти пешком наравне со всеми, – задиристо сказала она и так сердито посмотрела на Тарена, что он больше не затевал этого разговора.
Он вообще теперь остерегался нарываться на острый язычок девушки.
Было решено, что на лошадь навьючат оружие, взятое в могильнике и у стен разрушенного Спирального Замка. Кроме меча Дирнвин, хранителем которого Эйлонви назначила себя.
Остриём кинжала Ффлевддур нацарапал на земле схему дорог, по которым он собирался вести Тарена к Каер Датил.
– Войска Рогатого Короля непременно пройдут по долине реки Истрад. Это самый лёгкий и удобный путь для большой армии в походе. Спиральный Замок здесь, то есть был здесь, – поправился он, сердито ковырнув кинжалом землю, – к западу от реки Истрад. Для нас самый короткий путь – через эти холмы, прямо на север.
– Так и пойдём, – сказал Тарен, с трудом разбираясь в этом пересечении начертанных кинжалом Ффлевддура линий.
– Не советовал бы, друг мой. Нам придётся тогда идти слишком близко к владениям Аровна, к Аннувину. Они начинаются прямо здесь, у Спирального Замка. Я считаю, что нам надо держаться от них подальше. Нет, вот что нам нужно сделать: держаться западного высокого берега Истрад. Тогда мы почти не сделаем большого крюка и в то же время минуем саму долину. На этом пути мы не рискуем столкнуться с Рогатым Королём и обогнём земли Аннувина. Нас всего четверо, и мы можем двигаться намного быстрее тяжеловооружённых воинов огромного войска. Мы опередим их и раньше появимся вблизи Каер Датил. Устремимся к нему – и дело сделано! – Ффлевддур выпрямился, удовлетворённо улыбаясь. – Ну вот, – сказал он, отирая лезвие кинжала. – Превосходная стратегия. Даже мой военачальник не сделал бы лучше.
– Да, – неуверенно сказал Тарен, в голове которого всё, что тут наговорил бард о высоких берегах, о западе, севере и долине, перепуталось и смешалось. – Да, повторил он раздумчиво, звучит очень разумно.
Они спустились на широкий, залитый солнцем луг. Утро становилось ясным и тёплым. Роса ещё не высохла и тяжелила стебельки травы. Во главе процессии на своих длинных прямых ногах быстро шагал Ффлевддур. Арфа подрагивала у него на плече, с другого плеча свисал старый поношенный плащ. За ним поспешала Эйлонви. Волосы её растрепались от ветра, тяжёлый чёрный меч, висевший у неё на боку, чертил по земле извилистую полосу. Рядом с Эйлонви бежал вприскочку Гурджи. В его лохматой голове застряло так много сухих листьев, травинок и веточек, что казалось, будто на плечах у него громадное вороньё гнездо. Гурджи подпрыгивал, размахивал руками, раскачивался, тряс головой, что то бормотал, постанывал, покряхтывал и старался не отставать от девушки, которая ласково поглядывала на него.
Тарен шагал последним в этой растянувшейся цепочке, держа под уздцы Мелингара. Если бы не пучки стрел и копий, не мечи, навьюченные на лошадь, могло показаться, что беспечная компания отправилась на весёлую прогулку. Эйлонви без конца болтала. Ффлевддур то и дело начинал петь. Гурджи, сытый и довольный, жался к Эйлонви. Только один Тарен выглядел озабоченным. Свежее светлое утро казалось ему обманчивым, облитые солнцем деревья, мерещилось, скрывают врагов. Даже само солнце не грело, а пронизывало дрожью беспокойства.
В Каер Даллбен Тарен мечтал войти героем. Но мечты мечтами, а действительность, как уже успел он понять, не так безоблачна и проста. Жизнь не зависела и не хотела подчиняться его решениям. Как ему сейчас недоставало силы и уверенности Гвидиона! Своими силами, и он прекрасно понимал это, вряд ли ему удастся справиться с громадностью почти непосильной задачи. Тарен оглянулся, чтобы бросить последний взгляд на разрушенный Спиральный Замок, невольную могилу Гвидиона. На гребне холма, уходящего в облака, он увидел очертания двух всадников.
Тарен вскрикнул и жестом приказал спутникам скрыться в лесу. Мелингар понёсся вперёд. Через мгновение все они уже затаились в тени деревьев. Всадники медленно двигались по гребню холма. Они были так далеко, что Тарен не мог различить их лиц. Но, судя по их прямым, неподвижным силуэтам, это могли быть только мертворождённые Дети Котла. Он представил их бледные лица и бессмысленные, почти белые глаза.
– Как давно они следуют за нами? – спросил Ффлевддур. – И видят ли они нас?
Тарен осторожно выглянул из гущи диствы.
– Вот и ответ, – указал он на склон холма. Бледные Дети Котла повернули своих лошадей и устремились в сторону луга.
– Скорей, – приказал Тарен, – мы должны опередить их.
Он повёл своих спутников в обход луга через лес. Появление Детей Котла заставило их изменить маршрут, который выбрал Ффлевддур. Но бард всё же надеялся, что им удастся запутать бледных воинов, закружить их и вернуться на высокий берег реки, продолжая намеченный путь.
Держась близко друг к другу, они неслись по лесу. Ни на секунду не давали они себе передышки. В лесной тени было прохладно, но всё же быстрый бег утомил их, дыхание стало хриплым и прерывистым, одежда промокла от пота. Только Гурджи вовсе не казался усталым. Он бежал то обгоняя их, то делая круг и снова вырываясь вперёд. Рой мошкары вился над его головой не в силах проникнуть сквозь шапку густых спутанных волос. Остальные жестоко страдали от жалящих укусов преследующих их комаров. Эйлонви старалась не показать усталости и лишь изредка хваталась за стремя Мелингара.
Тарен не мог знать, близко или далёко бледные воины, но он был уверен, что упорные Дети Котла не потеряют их следа, не откажутся от погони. А следом для них служит всё – и малейший звук, и сломанная ветка, и примятая трава. Времени на то, чтобы заметать свои следы или двигаться бесшумно, уже не оставалось. Они неслись напролом. Скорость была их единственной надеждой на спасение. И они не останавливали свой изнурительный бег до самого вечера.
Теперь они слепо продвигались вперёд в темноте, которую изредка рассеивала выглянувшая из за тяжёлых облаков луна. Невидимые ветки хлестали по лицу. Стволы деревьев вырастали на пути внезапно. Пни и камни словно бы кидались им под ноги.
Эйлонви споткнулась. Тарен помог ей подняться. Она снова споткнулась, упала, голова её бессильно откинулась назад. Тарен отстегнул от седла оружие, поделил ношу с Ффлевддуром и Гурджи и взгромоздил слабо протестующую Эйлонви на спину лошади. Она бессильно склонилась к лошадиной шее, и лицо её утонуло в золотистой гриве.
Всю ночь они пробирались через лес, становившийся всё гуще и непроходимей по мере того, как они приближались к долине Истрад. К тому времени, когда скользнул по верхушкам деревьев первый утренний луч, даже Гурджи стал спотыкаться от усталости и с трудом переставлял свои короткие волосатые ноги. Эйлонви впала в такой почти бездыханный сон, что Тарен испугался, не заболела ли она. Волосы её, влажные и перепутанные, прилипли ко лбу, лицо стало бледным, будто обескровленным. Вместе с Пламенным они осторожно сняли её с седла и положили на мшистый склон берега. Но только лишь Тарен дотронулся до меча, намереваясь отстегнуть его от пояса, Эйлонви открыла глаза. Глаза её сделались злыми, она рывком потянула меч к себе, отшатнувшись от удивлённого Тарена.
– С первого раза ты не запоминаешь, – фыркнула Эйлонви, прижимая к себе меч. – Наверное, все Помощники Сторожа Свиньи такие непонятливые. Я же говорила тебе, что меча ты не получишь. Хочешь это услышать во второй раз? Или в третий? В четвёртый? В пятый? Я уже счёт потеряла своим словам.
Сказав это, она обняла меч обеими руками и тут же погрузилась в сон.
– Придётся устроить привал, – сказал Тарен барду. – Но ненадолго.
– Мне сейчас наплевать, кто за нами гонится и кому в лапы я попаду, – пробормотал Ффлевддур. Он растянулся на траве, выставил к небу свой острый нос и широко раскинул длинные ноги. – Встреть я сию минуту даже самого Аровна, не двинулся бы с места.
– Дети Котла, должно быть, ночью потеряли наш след, – сказал Тарен, и в голосе его слышалась не уверенность, а лишь слабая надежда. – Хотелось бы знать, как далеко мы оставили их позади, если, вообще сумели оторваться.
Гурджи оживился.
– Умный Гурджи узнает, – заволновался он. – Гурджи сделает подкрадки и подглядки.
В следующее мгновение он взлетел на верхушку самой высокой сосны, повертелся там и стремительно соскользнул вниз, быстро поводя носом в предвкушении награды – чавки и хрумтявки.
– Перестань хотя бы на минуту думать о еде! – Прикрикнул на него Тарен. – Говори, что ты видел?
– Два воина далеко, но Гурджи видел их. Они едут полные злобной ярости. А теперь самое время для небольшой хрумки. О, совсем маленькой, для умного, доблестного Гурджи!
– Нет больше ни хрумки, ни чавки, – сказал Тарен. – Если Дети Котла наступают нам на пятки, тебе лучше поменьше заботиться о хрумке и побольше думать о собственной шкуре.
– Но Гурджи найдёт хрумки! Очень быстро, о да, совсем быстро. Он очень умный и знает, где достать то, что утешит благородные животы великих лордов. Но они забудут бедного Гурджи и не бросят ему даже крошек от чавки.
– Он прав, – сказал бард, – Надо подкрепиться, пока Дети Котла не настигли нас. Я помогу тебе, Гурджи, поискать в лесу ягод и съедобных кореньев. Уж в этом я знаю толк. – Арфа загудела, и одна струна на ней натянулась так, что вот вот готова была лопнуть, – Нет, – спохватился Ффлевддур, с опаской поглядев на арфу, – я, пожалуй, лучше останусь с Эйлонви. Если честно, то я не смогу отличить хороший гриб от поганки. А хотелось бы уметь, это сделало бы бродячую жизнь барда намного веселей и спокойней.
Взяв плащи, в которые они намеревались складывать всё, что найдут, Тарен и Гурджи углубились в лес. У небольшого ручейка Тарен остановился, чтобы наполнить свежей водой кожаную флягу Гвидиона. Гурджи, жадно втянув носом воздух, ринулся вперёд и исчез среди стволов рябины. Недалеко от берега реки Тарен наткнулся на россыпь съедобных грибов и принялся быстро собирать их. Увлечённый этой работой, он совсем позабыл о Гурджи, когда вдруг услышал невдалеке за деревьями душераздирающий крик ужаса и боли. Подхватив набитый грибами плащ, Тарен устремился на крик. Он наткнулся на Гурджи, корчившегося от боли и хнычущего. Рядом с ним лежали медовые соты.
В первое мгновение Тарен решил, что Гурджи искусали лесные пчёлы. Но, приглядевшись, понял, что бедняга попал в ещё большую беду. Когда он лез на дерево за пчелиным мёдом, под ним обломилась сухая ветвь. Теперь Гурджи лежал на земле, а ногу его придавило тяжёлой веткой. Тарен высвободил бедолагу.
Гурджи тяжело дышал и хныкал.
– Нога бедного Гурджи сломалась, – стонал он. – Гурджи не сможет больше делать ни прыги, ни дрыги бедной ножкой!
Тарен нагнулся и осмотрел рану. Нога не была сломана, но сильно разодрана острым суком и быстро распухала.
– Без ноги голова Гурджи никому не нужна, – верещал он. – Её нужно отрубить. Сделай это, великий лорд, сделай быстро. Гурджи зажмурит глаза и зажмёт уши, чтобы не видеть и не слышать страшного чик чик!
Тарен внимательно поглядел на Гурджи. Тот был абсолютно серьёзен, не лукавил и не хитрил. Его глаза умоляюще остановились на мече Тарена.
– Да, да, – кричал Гурджи, – пока не появились молчаливые воины со своими копьями, пусть лучше Гурджи умрёт от твоего меча! Гурджи не может идти. Бледные воины схватят его и сделают из него чавки и хрумтявки! Лучше…
– Нет! – оборвал его Тарен. – Я не оставлю тебя в лесу одного, и тебе не отрубят голову ни я, ни кто либо другой.
В глубине души Тарен понимал, что раненый Гурджи станет им обузой и в конце концов все они станут добычей Аровна. Может быть, действительно бедняге было бы лучше умереть, чем стать добьгаей кровожадных и безжалостных воинов. Но заставить себя вынуть меч и умертвить это славное существо Тарен не смог бы никогда.
– Ты поедешь вместе с Эйлонви на Мелингаре, – сказал Тарен, подняв Гурджи и положив его волосатую руку себе на плечо, – Теперь пошли. Один шаг, ещё, ещё…
Из последних сил Тарен дотащил Гурджи до их стоянки. Эйлонви уже оправилась и болтала даже больше обычного. Пока Гурджи со страдальческой физиономией лежал на траве, Тарен делил пчелиные соты. Порции оказались ничтожно малы.
Ффлевддур отозвал Тарена в сторонку.
– Твой волосатый друг осложнил наше положение, – прошептал он. – Если Мелингару придётся везти двоих, не знаю, сколько времени он сможет выдержать.
– Ты, конечно, прав, – вздохнул Тарен. – Но другого выхода я не вижу. Ты решился бы оставить его? Ты смог бы отрубить ему голову?
– Безусловно! – вскричал бард. – В единый миг! Ффлевддур Пламенный никогда не колеблется! Главное, удача в бою и всё такое прочее!… О дьявол! Лопнула ещё одна струна. И самая толстая.
Когда Тарен вернулся назад, чтобы собрать оружие, которое им теперь надо было нести на себе, он с удивлением увидел рядом со своим плащом дубовый листок с крохотной порцией мёда – долей Гурджи.
– Для великого лорда, – пробормотал Гурджи. – Сегодня Гурджи не голоден, сегодня Гурджи не хочет ни хрумки, ни чавки.
Тарен посмотрел в мелко и печально моргающие глаза Гурджи. Впервые они улыбнулись друг другу.
– Твой дар неоценим, – мягко сказал Тарен. – Но ты должен пройти тот же путь, что и мы, и тебе потребуется не меньше сил. Бери свою долю. Она твоя по праву. И ты больше чем заслужил её.
Он положил руку на плечо Гурджи и дружески сжал его. Влажный и терпкий запах волкодава уже не казался ему таким неприятным, как раньше.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 16:01 | Сообщение # 12
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Глава двенадцатая
ВОЛКИ


Иногда Тарену казалось, что они наконец оторвались от преследующих их Детей Котла. Но на исходе дня молчаливые воины вновь появлялись за дальним обрезом леса, на холме. Заходящее солнце светило им в спины, и длинные тени тянулись по долине, словно хищные руки, норовившие схватить беглецов.
– Нам придётся столкнуться с ними лицом к лицу рано или поздно, – сказал Тарен, вытирая пот со лба. – Так пусть это случится раньше, теперь. Я понимаю, нам не победить Детей Котла, но хотя бы ненадолго задержать их мы сумеем. А Эйлонви и Гурджи тогда смогут спастись и достичь Каер Датил. Это наш последний шанс.
– Нет, нет, нет! – немедленно откликнулся трясущийся на спине Мелингара Гурджи. – Преданный Гурджи останется с могущественнейшим лордом, который пощадил его бедную слабую голову! Благодарный Гурджи будет сражаться рядом! Бить, зубить и когтить!
– Мы ценим твою храбрость, – сказал Ффлевддур, – но с такой ногой, как у тебя, ты вряд ли сможешь бить и когтить да и вообще что нибудь делать.
– Но я тоже не собираюсь бежать, – вставила Эйлонви. – Мне надоело бегать зайцем, мне не нравится, что лицо моё исцарапано в кровь, что платье моё разорвано в клочья и что всё это по вине тех бледных и молчаливых, как тень, всадников!
Она легко спрыгнула с седла и выхватила из сумки Тарена лук и пучок стрел.
– Эйлонви! Прекрати! – закричал Тарен. – Они же мёртвые, вызванные к жизни! Второй раз их убить невозможно!
Эйлонви, несмотря на то что в ногах у неё путался длинный меч, бежала быстрее Тарена. К тому моменту, когда он настиг её наконец, девушка уже взобралась на невысокий холмик и натянула лук. Дети Котла галопом неслись по долине. Солнце блистало на клинках их обнажённых мечей.
Тарен схватил Эйлонви за талию и постарался оттащить назад. Он получил резкий удар по ноге.
– Тебе непременно всегда и всему хочется помешать, Помощник Сторожа Свиньи! – с негодованием воскликнула Эйлонви.
Она вырвалась, нацелила стрелу в сторону заходящего солнца и пробормотала какие то непонятные слова. Потом натянула тетиву и выстрелила в сторону скачущих им навстречу Детей Котла. Стрела полетела почему то вверх и исчезла в бьющих в лицо лучах солнца.
Обескураженный, с открытым от удивления ртом следил Тарен за скользнувшей вдруг с неба стрелой. А та упала, воткнулась в землю и мелко задрожала. И тут же длинные серебристые лучи поднялись из её оперения и светящимися столбами протянулись к небу. Через мгновение столбы расщепились, и вот уже огромная сияющая паутина медленно поползла навстречу всадникам.
Ффлевддур, бежавший к ним, остановился в изумлении.
– Клянусь Великим Белином! – воскликнул он. – Что это? Праздничный фейерверк?
Паутина окутала Детей Котла, но мертвенно бледные всадники словно и не чувствовали ничего. Они пришпорили своих коней, и разорванная паутина осела на землю позади них.
Эйлонви схватилась за голову.
– Не вышло! – со слезами в голосе воскликнула она. – Ачрен это делала по другому. У неё паутина свивалась из больших липких верёвок. О, всё не так, не так! Я тогда старалась подслушать, стоя за дверью, но, наверное, пропустила самое важное.
Она в сердцах топнула ногой.
– Уведи её отсюда! – крикнул барду Тарен.
Он выхватил из ножен меч и застыл, ожидая всадников. Ещё мгновение, и они нависнут над ним! Он уже напрягся, готовый отразить удар. Но вдруг всадники дрогнули. Они на полном скаку остановили лошадей, а затем без единого жеста, молча поворотили их и устремились назад, в сторону холмов.
– Сработало! Неужели сработало? – вскричал изумлённый Ффлевддур.
Эйлонви покачала головой.
– Нет, я тут ни при чём, – сказала она уныло. – Что то остановило их. Но боюсь, что это не моё заклинание.
Она опустила лук и собрала рассыпанные стрелы.
– Мне кажется, я понял, что это, – сказал Тарен. – Они возвращаются к Аровну. Гвидион говорил мне, что они не могут долго оставаться вдали от Аннувина. Их сила постепенно уменьшалась, по мере того как они преследовали нас и удалялись от Спирального Замка и земли, питающей их силу. Наверно, они достигли той черты, за которую выйти не могут.
– Надеюсь, силы у них на исходе, и они не смогут вернуться назад в Аннувин, – сказала Эйлонви. – Может быть, они рассыплются на кусочки или иссохнут, как дохлые летучие мыши?
– Не думаю, – тихо произнёс Тарен, наблюдая, как всадники медленно исчезают за хребтом, – Они наверняка знают, как далеко могут зайти и рассчитывают свои силы. И каждый раз вовремя возвращаются к своему хозяину. – Он с восхищением взглянул на Эйлонви. – Но твоя колдовская сеть была одной из самых восхитительных вещей, которые я когда либо видел. Гвидион делал сеть из травы, и она загоралась в воздухе. Но я не встречал никого, кто бы мог создать такую паутину, как твоя.
Эйлонви подняла на него глаза, и щёки её стали цвета розового заката.
– Ну и ну, Тарен из Каер Даллбен, – сказала она, – вот не знала, что ты умеешь рассыпаться в любезностях, – она вскинула голову и неожиданно сердито фыркнула. – На самом то деле тебя больше интересовала паутина и собственная безопасность. Обо мне ты и не подумал.
И она, высокомерно вздёрнув подбородок, направилась к Гурджи и Мелингару.
– Но это неправда! – воскликнул Тарен. Я… я был…
Но к этому моменту Эйлонви отошла так далеко, что не могла услышать его. Удручённый, Тарен поплёлся за ней.
– Не могу понять этой девушки, – обратился он к барду, – а ты?
– Не обращай внимания, – сказал Ффлевддур. – Да от нас и не требуют понимания.
Этой ночью они снова, меняясь по очереди, стояли в дозоре, хотя с исчезновением Детей Котла исчезла и часть их страхов. Перед самым рассветом наступила очередь Тарена. Он хорошо выспался и бодрым и отдохнувшим пришёл сменить Эйлонви чуть пораньше.
– Иди поспи, – сказал ей Тарен. – Я достою за тебя.
– Я отлично могу справиться со своей долей обязанностей без услуг Помощника Сторожа Свиньи, – сухо ответила Эйлонви, не перестававшая злиться на него со вчерашнего дня.
Тарен знал уже, что настаивать бесполезно. Он молча поднял свой лук со стрелами, прислонился к тёмному стволу дуба в сторонке и стал смотреть на посеребрённый луной луг. Рядом переливчато храцел Ффлевддур. Гурджи, чья нога всё ещё болела, беспокойно ворочался и стонал во сне.
– Ты знаешь, – смущённо проговорил Тарен, – эта паутина…
– Я ничего больше не хочу о ней слышать! – оборвала его Эйлонви.
– Я не о ней, а о тебе, – настойчиво продолжал Тарен, – я действительно очень беспокоился о тебе. Но паутина так меня поразила, что я… В общем, я хочу сказать, что ты мужественно вела себя перед страшными Детьми Котла. Я как раз об этом и хотел сказать тебе.
– Слишком много времени тебе понадобилось, чтобы сказать это, – бросила Эйлонви, но в голосе её уже не чувствовалось сухости и обиды. – Впрочем, Помощнику Сторожа Свиньи это простительно. Твоя свинья, видно, не очень привередлива. Не подумай, однако, что я считаю твою работу пустяковой. Она, я верю, очень важна, – примирительно добавила Эйлонви.
– Сначала, – продолжал Тарен, стараясь не обращать внимания на колкости девушки, – я думал, что смогу добраться до Каер Датил сам. Но теперь вижу, не дойти бы мне и до этого места без чьей либо помощи. Я благодарен судьбе, что не один на этом пути.
– Вот вот, ты опять за своё! – гневно воскликнула Эйлонви. Ффлевддур при этом испуганно всхрапнул во сне. – Чья то помощь! Кто то поможет тебе нести копья и мечи. Кто то разведает дорогу. Тебе всё равно, кто это сделает. Это может быть любой! И в любом случае ты будешь доволен. Твои помощники! Так знай, Тарен из Каер Даллбен, я не буду с тобой разговаривать ни ког да!
– Дома, – тихо сказал Тарен, ни к кому не обращаясь, потому что Эйлонви уже натянула плащ на голову и показывала всем своим видом, что спит, – дома всё шло нормально, ничего никогда не случалось. Сейчас на каждом шагу случается что нибудь непредвиденное и непонятное. И у меня не получается всё и всё время делать как надо. – Со вздохом он взял лук на изготовку и стал всматриваться в непонятную и насторожённую тьму.
Утром Тарен заметил, что нога у Гурджи стала хуже, и отправился в лес поискать лечебные травы. Как хорошо, что Колл усердно учил его различать свойства трав! Теперь он отыскал нужную, сделал припарку и приложил её к незаживающей ране Гурджи.
Ффлевддур тем временем принялся выцарапывать на земле кончиком кинжала новые направления их похода. Дети Котла, объяснил бард, вынудили их слишком далеко углубиться в долину Истрад. Возвращение на прежнюю тропу займёт не менее двух дней тяжкого пути.
– Поскольку мы уже оказались здесь, – продолжал Ффлевддур, – разумнее будет перейти Истрад вброд и двинуться вдоль холмов, стараясь держаться подальше от Рогатого Короля. Это несколько дней пути. И если мы поспешим, то как раз вовремя прибудем в Каер Датил.
Тарен согласился с новым планом. Он понимал, что этот путь гораздо труднее, но, рассудил он, Мелингар понесёт на себе раненого Гурджи и девушку, а они с бардом разделят запас оружия и, отдохнувшие этой ночью, смогут идти быстрее. Эйлонви, позабыв, что не разговаривает с Тареном, вступила с ним в перепалку и отстояла своё право тоже идти пешком.
День пути привёл их на берега Истрад.
Тарен осторожно, крадучись, двинулся вперёд. Бросив взгляд на расстилавшуюся внизу долину, он увидел катящееся по ней длинное облако пыли. Он поспешил назад и рассказал о виденном Ффлевддуру. Тот обрадованно воскликнул:
– Мы опередили их! Это отличная новость, мой мальчик! Я боялся, что они гораздо ближе к нам, и придётся ждать наступления ночи, чтобы незамеченными перейти Истрад. Мы выиграли полдня! Теперь поспешим и будем у подножия Орлиных Гор ещё до заката!
Подняв драгоценную свою арфу над головой, Ффлевддур ступил в реку. Остальные последовали за ним. Здесь Истрад была мелководной, вода едва доходила Эйлонви до пояса. Спутники легко перешли реку вброд. Тем не менее вышли они на противоположный берег промокшими и продрогшими, а низкое нежаркое солнце так и не высушило и не согрело их.
Оставив Истрад позади, путники стали карабкаться на каменистый горный склон. Он оказался гораздо круче, чем даже скалистый холм у подножия Спирального Замка. Правда, там воздух был тяжёлым и гнетущим, и Тарен тогда задыхался. Теперь, приблизившись к Орлиным Торам, он дышал свободно, всей грудью. А вдохнув сухой и пряный запах сосны, и вовсе почувствовал, будто тяжёлая ноша потеряла свой вес. Они собирались идти, не останавливаясь, оставшуюся часть ночи. Но состояние Гурджи ухудшилось. Это заставило Тарена объявить привал. Травы помогли мало, нога Гурджи распухла ещё сильнее и ужасно воспалилась. Его била лихорадка, он дрожал и постоянно впадал в полузабытьё. Даже предложение хрумки и чавки больше не радовало его. Мелингар тоже выказывал явное беспокойство. Умная лошадь смотрела на лежащего у её ног Гурджи, на его запёкшиеся губы, на его полузакрытые глаза, тихо ржала и ласково тёрлась носом о всклокоченную шерсть несчастного больного, стараясь утешить его, как только умела.
Тарен рискнул развести костёр. Вместе с Ффлевддуром они перенесли Гурджи поближе к огню. Пока Эйлонви, поддерживая бессильную голову Гурджи, поила его из кожаной фляжки, Тарен и бард отошли в сторонку и шептались между собой.
– Я сделал всё, что знал и умел, – сказал Тарен. – Есть ли ещё какой нибудь способ спасти беднягу? – Он печально покачал головой. – Он так похудел, что мне кажется, я могу поднять его одной рукой.
– Каер Датил недалеко, – сказал Ффлевддур, – но боюсь, что наш друг не протянет долго и не доживёт до конца пути.
Этой ночью в темноте вокруг костра жутко выли волки.

Весь следующий день их преследовали волки. Иногда тихо, крадучись и держась в тени деревьев, а большей частью открыто, воя и щёлкая зубами, будто сзывая остальных на предстоящий пир. Они всегда держались от них на расстоянии полёта стрелы. Но Тарен видел эти быстрые серые тени, тут и там скользившие среди деревьев.
– До тех пор пока они не осмелились приблизиться, нечего о них думать и тревожиться, – сказал он барду.
– О, они не нападут на нас, – спокойно ответил Ффлевддур. – Во всяком случае, не сейчас. Они чуют раненого и терпеливо будут ждать, когда он станет их лёгкой добычей. – Он повернулся и с тревогой посмотрел на Гурджи.
– Не могу сказать, что вы очень жизнерадостны, – заметила Эйлонви. – Говорите так, будто только и дожидаетесь, когда вас слопают. Или готовы откупиться жизнью Гурджи?
– Если они нападут, – спокойно сказал Тарен, – мы дадим им отпор. Гурджи готов был отдать свою жизнь за нас. Я готов сделать для него то же. И не надо падать духом, когда мы вот вот достигнем цели нашего путешествия.
– Ффлевддур Пламенный никогда не падает духом! – провозгласил король бард. – Подходите, эй вы, волки, или кто там ещё!
Дзин нь! – лопнула струна на арфе.
А серые тени всё плотнее обступали их, и беспокойство путников усиливалось. Мелингар, до сих пор покорный и послушный, стал пугливым и нервно подрагивал. При каждой попытке утихомирить его Мелингар вздёргивал голову и выкатывал крупные сливы глаз. Золотая грива его взметалась над шеей.
К тому же Ффлевддур объявил, что перевалить через холмы не удастся и прямая дорога для них закрыта.
– Если мы пойдём, как и прежде, прямо на восток, – сказал бард, – то упрёмся в высокие горы. Нам, с грузом оружия и с больным на руках, не перейти через них. Но и здесь мы обнесены стеной из скал и вынуждены петлять по прихоти тропинок. Эти скалы, – он повёл рукой вдоль высящейся каменной преграды, – слишком суровы и неприступны, чтобы преодолеть их. Я думал найти тропу, ведущую сквозь них по какому нибудь ущелью. Но теперь вижу, что нам остаётся покорно идти на север, пока не найдём другого пути.
Он закончил свою длинную невесёлую речь таким же длинным и невесёлым вздохом.
– Волки, кажется, легче нас находят дорогу, – заметила Эйлонви.
– Моя дорогая девочка, – обиделся бард, – если бы у меня было четыре ноги и нос, чующий обед на милю вперёд, не сомневаюсь, я бы тоже легко отыскал нужную дорогу.
Эйлонви хихикнула.
– Забавно было бы посмотреть на барда, скачущего на четвереньках! – сказала она.
– У нас есть тот, кто ходит на четырёх ногах, – вдруг воскликнул Тарен. – Мелингар! Если кто нибудь и сможет как можно быстрее найти дорогу в Каер Датил, так это он!
Бард прищёлкнул пальцами.
– Ай да Тарен! – обрадовался он. – Именно так! Каждая лошадь знает дорогу к своему дому. Стоит попробовать. Хуже, чем сейчас, нам всё равно не будет.
– Для Помощника Сторожа Свиньи, – сказала Эйлонви, – ты, по моему, до странности часто выдаёшь хорошие идеи.
Они снова двинулись в путь. Тарен при этом отпустил поводья и слегка подтолкнул Мелингара вперёд. Почуяв свободу, белый конь с привязанным к его седлу стонущим Гурджи ускорил шаг и рысью понёсся по тропе. Путники еле поспевали за ним.
К полудню Мелингар нашёл узкую расселину среди скал, которую проглядел Ффлевддур. День быстро иссякал. Мелингар вёл путников через узкую каменистую теснину. Высокие, острые хребты нависали над их головами. В какой то момент Мелингар ускорил бег и скрылся за поворотом. Тарен поспешил следом. Он видел, как конь вдруг резко дёрнулся и замер, словно превратившись в неподвижный белый камень.
Крикнув барду и Эйлонви, чтобы они поторопились, Тарен ринулся вперёд. Внезапно он увидел на каменной плите прямо над собой огромного волка с жёлтыми глазами и вывалившимся из пасти алым влажным языком. Не успел Тарен выхватить из ножен меч, как тощее тело волка взвилось в воздух.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 16:03 | Сообщение # 13
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Глава тринадцатая
ТАЙНАЯ ДОЛИНА


Удар тела пришёлся Тарену в грудь и опрокинул его навзничь. Уже падая, он краем глаза увидел, как Ффлевддура тоже прижали к земле сильные лапы другого волка. Эйлонви застыла в стороне, а перед ней напрягся готовый к прыжку волк.
Рука Тарена рванулась к мечу, но волк тут же впился в неё. Зубы зверя сомкнулись мёртвой хваткой на запястье.
Внезапно в глубине ущелья возникла громадная фигура, закутанная в плащ. Чуть позади стоял Мелингар. Человек поднял руку и что то повелительно крикнул. Волк, державший Тарена, моментально разжал челюсти и ослабил хватку. Он вдруг превратился в покорную собаку и трусливо отбежал в сторону. Человек крупно зашагал к Тарену, который с трудом поднялся на ноги.
– Ты спас нам жизнь, – сказал Тарен, тяжело дыша. – Мы благодарны тебе.
Человек опять что то сказал волкам, и звери, припав к земле, поскуливая и виляя хвостами, поползли к его ногам. Высокий, широкий в плечах, мускулистый, человек этот походил на древнее крепкое дерево. Его белые волосы ниспадали ниже плеч, а борода покрывала пояс. Лоб его стягивала узкая золотая лента, в которой горел голубым пламенем драгоценный камень.
– Эти животные, – произнёс он глубоким голосом, суровым, но неожиданно мелодичным, – не сделают вам никакого вреда. Но вы должны немедленно покинуть это место. Для людей оно запретно и закрыто.
– Мы заблудились, – сказал Тарен, – и шли за нашей лошадью, доверившись её чутью.
– Мелингар? – Старец повернулся и пронзил Тарена своими проницательными серыми глазами. Под густыми нависшими бровями они сверкали, как льдинки. – Это Мелингар привёл вас четверых сюда? Я то думал, что бедняга Гурджи был единственным. Если вы друзья Мелингара… Вы ведь его друзья, не так ли? И это Мелингар, я не ошибся? Он так похож на свою мать. Да, стар я стал и часто забываю имена…
– Я знаю, кто ты, – догадался Тарен. – Ты Медвин!
– Неужто? – улыбнулся старец, и лицо его покрылось сетью добродушных морщин. – Да, меня называют Медвином. Но откуда тебе это известно?
– Я – Тарен из Каер Даллбен. Гвидион, принц Дома Доны, был моим спутником, и он говорил о тебе, когда ещё был жив. Он спешил в Каер Датил, как и мы сейчас. Я и не надеялся встретить тебя.
– Это верно, ты и не мог встретить меня, – ответил Медвин. – Только звери знают дорогу в мою долину. Вас привёл сюда Мелингар. Тарен – назвал ты себя? Из Каер Даллбен? – Он приложил огромную ладонь к драгоценному камню на лбу. – Дай ка взглянуть. Да, вы гости из Каер Даллбен, теперь я уверен.
Сердце Тарена ёкнуло в груди от радости.
– Хен Вен! – вскричал он. Медвин озадаченно глянул на него.
– Ты ищешь её? Это становится любопытным. Её нет здесь.
– Но я думал…
– Мы поговорим о Хен Вен позже, – сказал Медвин. – Твой друг сильно ранен, ты же знаешь. Пойдём, я сделаю для него всё, что смогу. – Он повелительным жестом позвал их за собой. Волки безмолвной цепочкой растянулись позади Тарена, Эйлонви и барда. Мелингар ожидал их в глубине ущелья. Медвин снял Гурджи с седла так легко, будто тот весил не больше белки. Почти бездыханный, Гурджи тихо лежал на руках у Медвина.
Они спускались по узкой крутой тропе. Медвин шёл впереди, ступая так размеренно и мощно, словно это шагало дерево. Старец был босым, но острые камни будто бы и не беспокоили его. Тропа резко свернула, сделала ещё один поворот. Медвин прошёл сквозь узкую щель в голой скале, и Тарен вдруг увидел перед собой тихую зелёную долину. Горы, казавшиеся неприступными, короной высились вокруг. Воздух здесь был мягкий, словно и ветер сменил свои злобные порывы на ласковое и нежное поглаживание. Среди пологих холмов стояли низкие белые хижины, очень похожие на те, что были в Каер Даллбен. При взгляде на них Тарен почувствовал острую боль от тоски по дому. Позади одной из хижин он заметил то, что поначалу показалось ему рядами стволов, старых и замшелых. Но, приглядевшись, с удивлением понял, что это были, скорее, источённые дождями и временем шпангоуты и мачты длинного корабля. Земля почти полностью укрыла их, трава и луговые цветы проросли между ними, превращая в неотделимую часть древнего холма.
– Должен заметить, старец здорово укрылся здесь, – прошептал Ффлевддур. – Никогда я не нашёл бы дорожки сюда и не уверен, что отыщу обратную дорогу.
Тарен кивнул. Долина была самой красивой из всех, что встречались ему когда либо. На лугу мирно паслись коровы. Небо и облака упали в крошечное озеро, и оно отсвечивало белым и голубым. Радужные очертания птиц мелькали в листве деревьев. Шагая по мягкой сочной траве, Тарен чувствовал, как усталость словно бы утекает в землю из его изнурённого тела.
– Смотрите, олень! – воскликнула восхищённая Эйлонви.
Из за хижин появился пятнистый тонконогий олень, понюхал воздух и подлетел к Медвину. Грациозное существо ни малейшего внимания не обращало на волков и весело резвилось около старца. И в то же время олень опасливо держался поодаль от незнакомцев. Но любопытство пересилило, и вот уж он осторожно обнюхивает протянутую ему руку Эйлонви.
– Я никогда так близко не видела оленя, – сказала девушка. – У Ачрен не было домашних животных, а лесные и подавно бежали от неё. Я не могу их винить в этом, ведь вряд ли найдёшь такого, кто согласился бы жить рядом с ней. Но какой чудный олень! Ты весь трепещешь, красавец, будто дотрагиваешься до ветра.
Медвин жестом велел им подождать, а сам понёс Гурджи в самую большую хижину. Волки сели в кружок и оторожко наблюдали за путниками. Тарен расседлал Мелингара, который тут же принялся спокойно щипать свежую траву. Полдюжины кудахтавших кур клевало зерно у чистого белого курятника. Петух поднял голову, гордясь и хвастаясь своим резным высоким гребешком.
– Это куры Даллбена! – удивлённо воскликнул Тарен. – Я узнаю их! Вот пёстрая, вот белая. А уж этот гребешок мне знаком наверняка! – Он присел на корточки и весело закудахтал, очень точно подражая курам.
Впрочем, куры, увлечённые едой, мало обращали на него внимания.
Медвин возник в дверях хижины. Он держал огромную ивовую корзину, наполненную кувшинами с молоком, сыром, мёдом и фруктами, которые обычно к этому времени ещё и не созревают.
– Мне надо немедленно заняться вашим другом, – сказал он. – Тем временем вы можете подкрепиться… О, ты узнал их, не так ли? – обратился он к Тарену. – Эти куры – мои гости из Каер Даллбен. Где нибудь здесь должен быть и пчелиный рой, загнавший их ко мне.
– Пчёлы улетели в тот день, когда убежала Хен Вен, – сказал Тарен.
– И направились прямым ходом сюда, – улыбнулся Медвин. – Куры просто потеряли голос от испуга. Я никак не мог у них выведать, что же произошло. Правда, они достаточно быстро пришли в себя, но, конечно, из их куриных голов уже всё выветрилось, и они никак не могли объяснить, почему улетели. Ты же знаешь, куры, узнав о конце света, в следующее мгновение будут спокойно клевать зерно. Как только они окончательно успокоятся, я верну их обратно. Конечно, жаль, что до тех пор Колл и Даллбен не получат на завтрак куриные яйца.
Медвин поставил корзину на землю и распрямился.
– Я бы пригласил вас в дом, – продолжал он, – но там сейчас такой беспорядок. В гостях у меня утром были медведи, и вы сами можете вообразить, что там творится. Поэтому прошу вас самих позаботиться о себе. На сеновале есть солома, и, если вы хотите отдохнуть, надеюсь, там вам будет удобно.
Путники не стали терять времени. Они быстро расправились с припасами, принесёнными Медвином, и разыскали сеновал. Там, устраиваясь поудобнее, всполошили одного из гостей Медвина – дремавшего лохматого мишку, который, ворча, убежал, и тут же погрузились в сон. Сладкий запах сена наполнял эту приземистую хижину. Ффлевддур, который ещё долго ворчал, что даже медведи не желают есть бардов неудачников, в конце концов тоже захрапел. Эйлонви сон сморил прямо посреди её весёлой трескотни, оборвав на полуфразе.

Тарен лишь сомкнул глаза, но сон не шёл к нему. Долина Медвина освежила его больше, чем долгие часы сна. Он поворочался, а потом вышел из сеновала и отправился бродить по лугу. На дальнем берегу озера выдры, развлекаясь, ныряли в воду с небольшого выступа. При появлении Тарена они замерли на мгновение, покачали головами, будто сожалея, что он не может присоединиться к ним, и снова вернулись к своей игре. Рыба взорвала гладкую поверхность воды и сверкнула серебряной чешуёй. Круги побежали по воде, и последний, охвативший почти всю окружность озера, выплеснулся крохотной волной на берег у ног Тарена.
Позади хижины Медвина Тарен увидел большой огород и обширный цветущий сад. К своему удивлению, Тарен понял, что тоскует по работе с Коллом на их огороде в Каер Даллбен. Прополка и окучивание овощей, которые он так ненавидел тогда, теперь, когда он вспоминал пережитые приключения и представлял, что ещё им предстоит впереди, казались ему милыми, приятными и безмятежно счастливыми, как и все прошлые хозяйственные заботы.
Он сел на берегу озера и оглядел убегающие вдаль холмы. Солнце отдыхало на их вершинах, деревянный остов большого корабля резким силуэтом вырастал над низким холмом, который почти поглотил его. Рассмотреть получше этот корабль у Тарена не было времени, потому что появился Медвин. Он мягко и почти неслышно шагал по лугу. Олень бежал рядом, по пятам за ним следовали три волка. В своём коричневом плаще и с шапкой седых волос Медвин казался могучей горой, увенчанной снежной короной.
– Гурджи уже получше, – сказал этот древний старец своим мелодичным глубоким голосом.
Олень легко и грациозно пританцовывал у берега. Медвин медленно сел рядом с Тареном и так же медленно и величественно обратился к нему:
– Он выздоровеет. И ничто ему не угрожает. Во всяком случае, пока он здесь.
– Я как раз сейчас думал о Гурджи, – сказал Тарен, глядя прямо в ледяные спокойные глаза старца.
И он поведал ему причину своего путешествия, все перипетии, происшествия и невзгоды последних дней, рассказал о несчастном случае с Гурджи. Медвин внимательно слушал. Большая голова его задумчиво склонилась, когда Тарен дошёл до маленького подвига Гурджи, хотевшего пожертвовать жизнью ради спасения других.
– Сначала я не любил его, – признался Тарен. – Теперь я сильно привязался к нему и, думаю, полюбил, несмотря на все его хныканья и жалобы.
– Каждое живое существо заслуживает нашего уважения, – сказал Медвин, нахмурив свои густые лохматые брови. – Каждое, будь оно уродливым или красивым, гордым или жалким.
– Не сказал бы этого о гвитантах, – возразил Тарен.
– Я только жалею этих несчастных, – сказал Медвин. – Когда то, очень давно, они были такими же свободными, как и все птицы. Смирными и доверчивыми, как любое не знавшее обиды и злобы существо. Коварный Аровн приманил их и подчинил своей воле. Он сделал железные клетки, которые стали их тюрьмой в Аннувине. Мученья, которым он подверг их, позорны и непереносимы. Теперь они служат ему из страха.
Медвин надолго умолк и превратился снова в могучую неподвижную гору. Потом глаза его сверкнули, и он продолжал медленно глухим голосом:
– Он стремится подчинить себе, приневолить всех животных в Прайдене, весь род человеческий. Вот почему я остаюсь в этой недоступной долине. Здесь Аровн не может навредить никому. Но если он станет правителем всей этой земли, не уверен, что я им всем смогу помочь. Те, кто попадут в его лапы, будут считать за счастье скорую смерть.
Тарен кивнул.
– Я теперь всё больше и больше понимаю, почему мне надо скорей предупредить Сыновей Доны. А что касается Гурджи, я тоже считаю, что ему будет безопаснее оставаться здесь.
– Безопаснее? – переспросил Медвин. – О да, конечно! Но ты смертельно обидишь его, если сейчас, именно сейчас оттолкнёшь от себя. Несчастье Гурджи в том, что он теперь ни то ни сё. Не зверь и не человек. Он потерял мудрость и силу животного, но не приобрёл знаний и воли человека. Поэтому и те и другие избегают его. Если он будет иметь цель, это многое может в нём изменить.
Медвин проницательно глянул на Тарена и твёрдо произнёс:
– Он не задержит вас здесь надолго. Завтра же он сможет идти так же хорошо и легко, как вы. Я настаиваю, чтобы ты взял его с собой. Он не станет тебе обузой, а, может быть, чем то и поможет. Гурджи должен дайти свой путь служения важному и благородному делу. Никогда не отказывайся помочь тому, кто в этом нуждается. – Медвин снова помолчал и веско добавил: – И не отказывайся принимать помощь, когда её предложили. Эту истину поведал ещё хромой муравей Гуриру, сыну Грейдавла.
– Хромой муравей? – Тарен удивлённо поднял брови. – Даллбен много рассказывал мне о муравьях. Но никогда не упоминал о хромом.
– Это длинная история, – сказал Медвин, – и, возможно, всю её ты услышишь в другой раз. А сейчас ты только должен знать, что Килух… или, может, его отец… Нет, это был именно молодой Килух… Отлично! Так вот, когда молодой Килух добивался руки прекрасной Олвен, её отец Испададден дал ему несколько заданий. В то время он был Главным Великаном. О сути заданий сейчас говорить не станем. Это нас не касается, кроме разве того, что выполнить их было почти невозможно, и Килух не справился бы с ними без помощи своих товарищей.
Одно из заданий заключалось в том, чтобы за один день собрать девять мешков льняного семени, хотя вряд ли столько льна наберётся во всей нашей земле. И ради своего друга Гурир, сын Грейдавла, взял это дело на себя. Пока он шёл по холмам, обдумывая, как выполнить это задание, услышал он жалобный стон из муравейника. Жилище муравьёв было охвачено пламенем, и несчастным грозила смерть. Гурир, – да, я абсолютно уверен, что это был Гурир, – выхватил меч и расшвырял горящие веточки, загасив огонь.
В благодарность муравьи прочесали все поля и собрали девять мешков льняного семени. Но Главный Великан, неприятный, надо сказать, тип, взвесил на руке последний мешок и сказал, что он неполон. Не хватало одного льняного семени. До исхода дня, когда истекал срок задания, оставалось совсем немного.
Гурир понятия не имел, где отыскать это недостающее одно единственное семя. И к тому моменту, когда край солнца уже готов был скрыться за горизонтом, приковылял хромой муравей, который нёс на спине тяжёлый груз. Это было одно льняное семя. Мера была полна.
Медвин передохнул и продолжал:
– Я изучал людской род. Я видел, как ты стоял одиноко, будто слабая камышинка у озера. Вы должны учиться помогать себе. Это верно. Но вы должны научиться помогать и другим. Разве все вы не хромые муравьи?
Тарен молчал. Медвин опустил руку в озеро и поболтал ею в воде. Через мгновение на поверхности появилась голова почтенного старого лосося. Медвин погладил жабры огромной рыбы.
– Что это за место? – шёпотом спросил Тарен. – Кто ты, Медвин? Ты так говоришь о роде человеческом, будто ты не один из нас.
– Это место покоя, – сказал Медвин. – И потому не подходит людям. Во всяком случае, не всем и не всегда. До сих пор я держал эту долину лишь для жителей леса и воды. Когда к ним подступает опасность и остаются силы, чтобы передвигаться, они приходят ко мне. Ведь им больно и страшно. Ты разве не знаешь, что звери чувствуют горе, страх и боль? В мире людей им нелегко.
– Даллбен, – сказал Тарен, – рассказывал мне, что много веков назад, когда чёрные воды поглотили Прайден, Неввид Нав Нейвион построил корабль и взял с собой по паре всех живущих на земле существ. Воды ушли, корабль встал на покой, и ни один человек не знает, где. Но животные, которые невредимыми вновь пришли в мир, помнили это. И потомство их никогда не забудет. А здесь, – Тарен протянул руку в сторону холмов, – я вижу корабль, стоящий далеко от воды. Гвидион говорил, что Медвин, если ты, конечно, и есть Медвин…
– Я Медвин, если тебя так заботит моё имя, – оборвал его седобородый старец – Но не это важно сейчас. Меня беспокоит Хен Вен.
– Ты разве не видел её? Она не здесь? Медвин покачал головой.
– То, что сказал лорд Гвидион, правда. Из всех мест в Прайдене она первым делом отыщет это и придёт сюда. В особенности, если чувствует, что её жизнь в опасности. Но никакого знака, слуха или вести о ней не было. Хотя, конечно, она найдёт дорогу сюда. Рано или поздно. Пока…
Медвин значительно замолчал, и Тарен почувствовал, как холодок пробежал у него по спине.
– …пока её не убили, – с содроганием закончил он мысль Медвина. – Ты думаешь, это могло случиться?
– Я не знаю, – ответил Медвин. – Хотя опасаюсь этого.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 16:04 | Сообщение # 14
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Глава четырнадцатая
ЧЁРНОЕ ОЗЕРО


Этим вечером Медвин устроил для путников пир. От беспорядка, устроенного гостившими в его доме медведями, не осталось и следа. Хижина была уютной и чистой, хотя и теснее, чем в Каер Даллбен. Тарен заметил, что Медвин и вправду не привык принимать у себя людей. Стола едва хватало, чтобы тесниться за ним всем сразу, а что касается стульев, так их просто не было. Пришлось придвигать скамейки и низкие табуреточки.
Медвин восседал во главе стола. Олень отправился спать. Но волки крутились у ног старца и приветливо скалились. На спинке его стула примостился громадный золотоперый орёл, глядевший на всех своими зоркими немигающими глазами. Ффлевддур, всё ещё взволнованный всем происшедшим, однако, не потерял аппетита. Он ел за троих, и не похоже было, что скоро насытится. Но, когда он попросил вторую порцию оленины, Медвин с улыбкой объяснил ему, что это не мясо, а овощи, приготовленные по его собственному рецепту.
– Естественно, – обратилась Эйлонви к баране думаешь же ты, что он приготовил тебе на обед своих гостей. Это было бы похоже на то, как если бы ты пригласил меня отобедать, а на обед меня бы и зажарил. Неужто и барды так же бестолковы, как некоторые Помощники Сторожа Свиньи?
Тарен рад был возможности спокойно поесть и отдохнуть. Весь обед он просидел молча и так же молча удалился на сеновал в своё соломенное гнездо. До сих пор ему ни разу не приходило в голову, что Хен Вен могла погибнуть. Он пытался найти утешение у Медвина, но старец не смог вселить в него полную уверенность, он и сам не знал ничего точно.
И снова сон бежал от него. Тарен вышел наружу. В чистом, прозрачном воздухе звёзды казались холодными бело голубыми льдинками и висели над самой головой. Он постарался не думать о Хен Вен. В конце концов, он должен был достичь Каер Датил, и ему ещё предстоит выполнить это. Над головой пролетела сова, молчаливая, как недвижная ветка вяза. Бесшумной тенью появился Медвин.
– Не спишь? – спросил он. – Нельзя начинать путешествие с бессонной ночи.
– Я страстно мечтаю закончить это путешествие, – откликнулся Тарен. – Временами мне кажется, что я уж больше никогда не увижу родной Каер Даллбен.
– Людям не дано знать конца их путешествия, – загадочно сказал Медвин. – Может случиться, что ты никогда не вернёшься в дорогие для тебя места. Но какое это имеет значение, если то, что ты должен сделать, находится здесь и теперь?
– Мне кажется, – тихо произнёс Тарен, – знай я, что никогда не увижу свой дом, я хотел бы остаться здесь, в этой долине.
– Твоё сердце молодо и не зачерствело, – сказал Медвин. – Да, если я правильно читаю в сердцах, ты из немногих, кого я бы принял здесь. Ты можешь остаться, если пожелаешь. И прямо сейчас. А своё дело поручить друзьям, тем, что пришли с тобой.
– Нет, – сказал Тарен после долгой паузы, – я взвалил его на себя по собственной воле и по своему выбору.
Тарену казалось, что вся долина шепчет на разные голоса, прося, призывая, умоляя его остаться. Холмы внушали мысль об отдыхе и покое. Озеро плеском своих вод говорило о солнечном свете, томящемся и дробящемся в его прозрачных и чистых глубинах, напоминало о радостных играх выдр, резвившихся на его берегу. Тарен закрыл свои уши и запер душу.
– Нет, – быстро сказал он, – я решил давно и не хочу менять своего решения.
– Пусть будет так, – мягко произнёс Медвин, кладя руку на плечо Тарену. – Я дарую тебе самую малость: ночной отдых. Спи хорошо и спокойно.
Тарен не помнил, как он вернулся на сеновал, как уснул. Но проснулся он в сети солнечных лучей бодрый, освежённый глубоким и крепким сном, и с новыми силами. Эйлонви и бард уже позавтракали, и Тарен с удовольствием увидел, что Гурджи присоединился к ним, сидит и облизывается, сытый и весёлый. Как только Тарен появился, Гурджи взвизгнул от радости и стал весело кувыркаться у его ног.
– О радость! – верещал он. – Гурджи готов к новым шаганьям и скаканьям! К новым подкрадкам и подглядкам! Великие лорды были добры к счастливому, весёлому Гурджи!
Тарен заметил, что Медвин не только подлечил ногу Гурджи, но и вымыл его и причесал. Правда, тот успел уже вываляться в листьях и сухих соломинах, которые забавно торчали в его кудлатой голове, похожей на большой репей. И ещё заметил Тарен, седельная сумка Мелингара была набита битком, а через седло были перекинуты тёплые, плащи для всех них.
Старец собрал вокруг себя готовых отправляться в дорогу путников и сел на землю в середине круга.
– Армии Рогатого Короля сейчас опережают вас на день пути, – сказал он. – Но если вы пойдёте по той тропе, которую я вам укажу, и будете двигаться быстро, то сумеете нагнать время, которое потеряли. Не удивлюсь, если вы доберётесь до Каер Даллбен на день или два раньше них. Тем не менее предупреждаю вас, что горные пути не так просты и легки. Коли вы желаете спокойной и лёгкой дороги, я могу провести вас опять на ту тропу, с которой вы сошли, к долине Истрад.
– Но тогда мы будем опять плестись вслед за Рогатым Королём! – воскликнул Тарен. – И будет меньше шансов обогнать его, а опасностей гораздо больше.
– Не надейся, что горы менее опасны, – предупредил его Медвин. – Хотя эта опасность, конечно, иного рода.
– Ффлевддур Пламенный расцветает от опасности! – заявил бард и с опаской глянул на свою задрожавшую арфу. Но струна лишь загудела, оставшись целой. – Пусть обрушатся на нас горы или все воины Рогатого Короля разом, я не дрогну!
И струна всё же лопнула, что привело барда в некоторое смущение.
– Мы пойдём в горы, – просто и твёрдо сказал Тарен.
– Хоть раз ты, не колеблясь, принял правильное решение, – вставила Эйлонви. – Горы, конечно же, не станут стрелять в нас из лука и разить копьями. И посмотрим ещё, так ли страшны их опасности. Ты, Помощник Сторожа Свиньи, растёшь в моих глазах, – добавила она задиристо.
– Тогда внимательно слушайте, смотрите и запоминайте, – повелительно сказал Медвин. Пока он говорил, руки его проворно двигались, создавая из глины крохотное подобие холмов, тропинок между ними, по которым Тарену было легче, чем по карте, нацарапанной Ффлевддуром, запомнить весь предстоящий им путь.
Медвин закончил. Вещи и оружие путников были навьючены на Мелингара. Старец повёл их прочь из благословенной долины. С каждым шагом Тарен осознавал, что тропинка, уводящая их из долины, исчезнет навсегда, стоит лишь Медвину покинуть их. Назад нет возврата.
Спустя некоторое время Медвин остановился.
– Ваш путь теперь лежит на север, – сказал он, – а здесь мы расстанемся. Ты, Тарен из Каер Даллбен, слушай своё сердце, и оно подскажет тебе, правильное ли решение ты принял. Может быть, мы встретимся вновь. Тогда ты расскажешь мне обо всём. А до тех пор прощайте!
Прежде чем Тарен успел открыть рот и поблагодарить Медвина, белобородый старец исчез, будто холмы поглотили его. И путники остались одни на каменистом, продуваемом ветрами плато.
– Ладно, – сказал Ффлевддур, поправляя арфу за спиной, – зато уж если мы встретим волков, то теперь то они будут знать, что мы друзья Медвина.
Первый день похода оказался не таким трудным, как предполагал Тарен. На этот раз он шёл впереди. Бард согласился шагать следом, после того как он несколько раз перепутал наставления Медвина и упорствовал в своём заблуждении, пока струны на арфе не стали лопаться одна за другой.
Они без устали взбирались по крутому склону, хотя солнце уже склонялось к западу, и пора было сделать передышку. Дорога, которую им указал Медвин, была трудной, каменистой, осыпающейся под ногами, но зато шла прямо и не терялась.
Горные ручьи, чья чистая и холодная вода бурлила и пенилась вокруг валунов, словно бы танцуя, неслись вниз, к долине, усеянные играющими блёстками солнечных бликов. Воздух был бодрящим, но стылым и обжигающим. И путники были благодарны Медвину за тёплые плащи.
В расселине протяжённого ущелья, защищённого от ветра, Тарен велел остановиться. Они прошли за день длинный путь, хорошо продвинулись вперёд, гораздо дальше, чем он предполагал. И Тарен не видел причин продолжать изнурительный путь и ночью. Они привязали Мелингара к стволу одного из низких деревьев, росших прямо из скалы, и рядом, на ровной площадке, разбили свой лагерь. Дети Котла не могли здесь появиться, а войско Рогатого Короля осталось далеко внизу, и Тарен без всяких опасений развёл костёр. Пищу Медвина готовить не требовалось, но пламя согревало и веселило их. Когда ночные тени спустились с вершины горы и надвинулись на ущелье, Эйлонви вынула свой золотой шар и укрепила его в расщелине большого камня.
Гурджи, который, на удивление, не издал ни единого стона или даже тяжкого вздоха за всё время пути, уселся на валун и принялся с наслаждением расчёсывать свою свалявшуюся шерсть. После мытья и причёсывания у Медвина это, кажется, вошло у него в привычку. Бард, тощий, несмотря на огромное количество съеденного за ужином, как всегда, натягивал и надвязывал лопнувшие струны.
– Ты всё время, с тех пор как повстречался нам, носишь эту арфу с собой, – сказала Эйлонви, – но ни разу так и не сыграл на ней. Словно хотел молвить что то, а вместо этого показал всем язык.
– Не ожидала ли ты, что я стану бренчать весёлые мотивчики, когда Дети Котла наступали нам на пятки? – ответил Ффлевддур. – Не думаю, что это был подходящий момент. Но… Ффлевддур Пламенный всегда был любезен с дамами, поэтому, если тебе и впрямь хочется услышать мою игру… – добавил он, смущённый и довольный. Он умолк и закатил глаза к небу.
Потом стал словно бы убаюкивать свой инструмент в одной руке, в то время как пальцы второй нежно коснулись струн. И полилась нежная мелодия, почти такая же тонкая и изящная, как изгиб арфы. И голос, поющий без слов, вторил ей.
Тарен слушал мелодию, и свои собственные слова, повторяющие все изгибы и извивы звучащей невидимой нити, рождались в нём, в его душе.
Дон н, дон н! Дом м, дом м! Слова такие неуловимые, что нельзя было быть даже уверенным, что они существуют, невозможно было уловить, остановить их, оставить в памяти. Но они значили что то очень радостное и почти видимое внутренним взором. Поля и сады Каер Даллбен, золотые дни осени и свежие зимние утра с розовым солнцем на снегу.
Вдруг арфа умолкла. Ффлевддур сидел, склонив голову к струнам, на его длинном лице застыло изумление.
– Ну и ну, вот так сюрприз, – наконец произнёс он. – Я собирался сыграть что нибудь живое, весёленькое, из того, что так любил мой военачальник. Чтобы вы стали посмелее, вы понимаете меня? А на самом деле, – он слегка обескураженно повертел в руках арфу, – на самом деле, я никогда не знаю, что ей вздумается сыграть. Вот такую шутку она со мной сыграла и сейчас. Мои пальцы двигались, но мне кажется, арфа играла сама по себе, не подчиняясь им.
Он несколько насторожённо прикоснулся к струнам и замер, слушая тонкий, едва уловимый звук.
– Возможно, – продолжал Ффлевддур, – это имел в виду Талисин, который, вручая мне эту арфу, намекнул, что оказывает большую милость. Надо вам сказать, когда я шёл в совет бардов на экзамен, у меня в руках был скорее печной горшок, чем настоящая арфа. Её отдал мне за ненадобностью один из менестрелей. На этой печной арфе я грохнул, вернее, угрохал несколько песен. Вот она, та самая арфа. И надо же, как она распелась! Но учтите, что тогда я принял её с благодарностью. Ффлевддур Пламенный никогда не смотрит в рот дарёному коню. В данном случае правильнее было бы сказать в струны дарёной арфе.
– Это была печальная мелодия, – сказала Эйлонви. – Но странно, что она не оставила в моём сердце печали. Это похоже на облегчение и очищение после того, как всласть поплачешь. Я почему то видела море, которого никогда не видела. Или нет, видела в молодости. – При этих словах Тарен фыркнул, но Эйлонви не обратила на него никакого внимания, – Я видела волны. Они бились о камни, вспенивались, и всё заслоняли высокие белые гребни. Белые Лошади Ллира, вот как они называются. На самом деле это всего лишь волны, бегущие чередой к скалам, спешащие разбиться о них.
– Странно, – сказал бард, – лично я думал о своём собственном замке. Он маленький и невзрачный, но мне хотелось бы увидеть его вновь. Вы знаете, человек может много бродить. Но его всегда поддерживает мысль о том, что он вернётся туда, откуда ушёл. Что то заставляет и меня думать, что я вновь осяду в своём замке и постараюсь быть порядочным королём, Гурджи, который слушал молча, вдруг издал протяжный тоскливый вой:
– Да, да, скоро великие воины вернутся в свои залы и замки, станут вести свои толки и весёлки. А для бедного Гурджи опять будет страшный лес, и некому будет утешить его сладкой погладкой.
– Гурджи, – сказал Тарен, – я обещаю взять тебя в Каер Даллбен, если когда нибудь сам доберусь туда. И, если тебе там понравится, а Даллбен согласится, ты сможешь оставаться там, сколько захочешь.
– О радость! – вскричал Гурджи. – Бедняжка трудяжка Гурджи заслужит улыбки и спасибки. О да, послушный Гурджи будет много работать…
– А сейчас послушный Гурджи ляжет спать, – посоветовал Тарен, – и все мы сделаем то же. Медвин указал нам верную дорогу, и осталось нам совсем не много пройти. Мы продолжим наш путь завтра на рассвете.
Ночью поднялся сильный ветер, ущелье заволокло тучами и хлынул дождь. Ветер не утихал, наоборот, набирал силу и уже завывал в узкой каменной теснине, как пойманный зверь. Он бился о камни, ударял в скалы громадным своим кулаком, и этот кулак был занесён над горами, над равниной, словно бы готовясь разметать всё на его пути.
Но они, несмотря на бурю, двинулись дальше, закутавшись в плащи до самых глаз. Тропинки почти не было видно, крутые утёсы неясно маячили у них над головой. Дождь промочил их насквозь и только тогда успокоился. Но теперь камни стали скользкими и коварными. Даже Мелингар, о четырёх ногах, и то спотыкался. Однажды он так поскользнулся, что чуть не свалился в пропасть, и Тарен в ужасе мысленно простился с лошадью.
Горы тесным кругом высились над озером, чёрным и мрачным, отражающим в своих водах низкие тёмно лиловые тучи. Тарен остановился у лежащих на берегу громадных камней и указал своим спутникам на цепь холмов на той стороне озера.
– Если следовать плану Медвина, – сказал он, – мы должны идти туда, на тот перевал. Но не вижу причин, почему нам нужно карабкаться по горам, когда мы можем пройти почти прямо. Берег озера хотя бы ровный и плоский, а по неровной гряде перевала почти невозможно пройти.
Ффлевддур потёр свой острый нос и согласно кивнул.
– Даже считая время, необходимое нам, чтобы спуститься и подняться опять, я думаю, мы выиграем несколько часов. Да, я тоже считаю, что попытаться стоит.
– Медвин не сказал ни слова ни о каких долинах, – возразила Эйлонви.
– Но он не говорил ничего и о таких высоких скалах, – ответил Тарен. – Для него они, конечно, ничего не значат. Он могуч и жил здесь долгое время. А для нас это препятствие, и очень трудное.
– Если ты не станешь слушать, что тебе говорят, – рассердилась Эйлонви, – то будешь похож на человека, заткнувшего уши и закрывшего глаза на самом краешке бездонного колодца. Для Помощника Сторожа Свиньи, который из хлева почти не отлучался, ты неожиданно много обо всём знаешь и слишком много о себе понимаешь.
– А кто нашёл выход из могильника? – парировал Тарен. – Решено. Мы пересечём долину.
Спуск был трудным, но, как только они оказались внизу, в долине, Тарен совершенно уверился в своей правоте.
Держа Мелингара под уздцы, он уверенно вёл свой маленький отряд вдоль узкого берега. Озеро местами так близко подходило к подножию холмов, что им приходилось шлёпать по щиколотку в воде. Теперь было видно, что воды озера были чёрными сами по себе, а не из за отражённых в них туч. Застывшая поверхность его отливала тяжёлым, тёмным блеском, словно воронёное железо. Подножие холмов оказалось не менее коварным, чем их видимые скалистые вершины. Они шли со всей осторожностью, и всё же Тарен не раз оскальзывался и плюхался в воду. Он оглянулся, чтобы предупредить остальных об опасности, и с удивлением увидел, что Гурджи зашёл в озеро по пояс и продолжает идти к самой его середине. Ффлевддур и Эйлонви тоже удалялись от берега и уже шли в воде по колено.
– Не ходите по воде! – крикнул Тарен. – Держитесь берега!
– Мы и делаем это, – откликнулся бард, – нас просто затягивает в глубину. Здесь ужасно сильное течение.
Через мгновение и Тарен понял, что имел в виду бард. Неожиданно мощная подводная струя увела дно у него из под ног. Он попытался подняться, вытянул руки, но чёрное озеро стало его неумолимо засасывать, тянуть в глубину. Позади него Мелингар усиленно молотил по воде ногами, тихо и испуганно ржал. Небо закружилось над головой. Его теперь несло, как веточку в бурном потоке. Эйлонви пронеслась мимо него. Он попытался встать на ноги и поймать её. Но было слишком поздно. Тарена закрутило в водовороте. Ничего, мысленно утешал себя Тарен, их просто прибьёт к дальнему берегу, вот и всё. И он старался держать голову над водой, чтобы его не захлестнуло волнами. Грохот забил уши. Середина озера была настоящей воронкой, схватившей его, закрутившей и утянувшей в глубину. Чёрная вода сомкнулась над ним, и он понял, что тонет.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Понедельник, 24.10.2011, 16:06 | Сообщение # 15
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8885
Награды: 168
Репутация: 161
Статус: Offline
Глава пятнадцатая
КОРОЛЬ ЭЙДДИЛЕГ


Его закручивала, затягивала спиральная струя. Он пытался глотнуть воздуха, но вода обрушилась на него, как горный обвал. Всё быстрее и быстрее увлекало его вниз, раскачивая вправо и влево. Тарен зацепился за что то непонятное. Он хватался за него, держал мёртвой хваткой даже тогда, когда силы покинули его. Неимоверный грохот оглушил его, будто земля раскололась пополам. Вода вдруг вспенилась, и Тарен почувствовал сильный удар о твёрдую стену. Больше он ничего не помнил.
Когда Тарен открыл глаза, он обнаружил, что лежит на гладкой поверхности камня, рука его крепко сжимала арфу Ффлевддура. Его оглушил грохот воды. Осторожно, ещё ничего не соображая, он стал ощупывать всё вокруг. Пальцы наткнулись на плоскую мокрую плиту. Бледный голубой свет мерцал над ним. Тарен решил, что его выбросило в пещеру или в грот. Он приподнялся, арфа в руке жалобно застонала.
– Эй, кто там играет на моей арфе? – эхом раздробился чей то зов.
Тарен в этом слабом отзвуке узнал голос барда. Карабкаясь по скользкому камню, он поднялся и, с трудом переставляя ноги, направился на голос. На его пути вдруг возникла маленькая фигурка, неожиданно набросившаяся на него.
– Ты отлично всё сделал, Помощник Сторожа Свиньи! Здорово тебе удалось сократить путь! Я промокла до нитки да вдобавок потеряла свою игрушку. Ой, вот она! Мокрая, наверное, никуда теперь не годится. Ну ка!
Тускло засиял золотистый свет и упал на мокрое, с прилипшими ко лбу волосами лицо Эйлонви. Её голубые глаза горели гневом.
Волосатая тень Гурджи подкатилась к ним. Он отряхивался, как мокрый пёс, и брызги веером летели вокруг.
– О, бедная, слабая голова набита грязьками и мразьками! – жалобно причитал он.
Минуту спустя и Ффлевддур присоединился к ним. Мелингар тихо ржал позади него.
– Мне показалось, что я слышал мою арфу, – сказал он. – Поначалу я и поверить не мог. Уж и не надеялся увидеть её. Но Ффлевддур Пламенный никогда не отчаивается! Однако такая удача!
– Я думал, что уже никогда не увижу не только арфы, но и вас, и ничего ничего, – сказал Тарен, протягивая инструмент барду. – Нас вынесло в какую то пещеру. Но она создана, по моему, не природой, а руками человека. Взгляните на эти аккуратно вытесанные каменные плиты.
– Лучше взгляните на Мелингара, – бросила Эйлонви. – И вы увидите, что вся наша провизия потеряна. И всё наше оружие тоже. И всё благодаря твоей драгоценной идее сократить путь!
Увы, это была правда. Ремни развязались, и седло со всеми пристёгнутыми к нему сумками унесло течением. К счастью, у каждого из них были накрепко прицепленные к поясу мечи.
– Простите меня, – повинился Тарен. – Признаю, что мы попали в эту переделку по моей вине. Не надо было мне вести вас этой дорогой. Но что сделано, то сделано. Я привёл вас сюда, я и выведу.
Он огляделся вокруг. Грохот воды доносился из широкого, наполненного быстрой водой канала, обрамлённого каменными плитами набережной. Она оказалась гораздо шире, чем он себе представлял поначалу. В высоких арках горел и переливался разными цветами яркий свет. Тарен обернулся к своим спутникам.
– Всё это очень странно. Кажется, что мы глубоко под землёй. И всё же это не дно озера…
Прежде чем он успел произнести следующее слово, его схватили сзади чьи то руки и нахлобучили на голову мешок, сильно пахнущий луком. Эйлонви завизжала, но тут же голос её заглох. Тарена тащили и толкали в разные стороны одновременно, словно желали разорвать на две части. Гурджи стал яростно рычать и тявкать.
– Сюда! Хватайте этого! – раздался грубый голос.
– Сам хватай! Не видишь, у меня руки заняты! – откликнулся другой.
Тарена ударили. Чья то голова, круглая и твёрдая, с силой ткнула его в живот. Сквозь луковую темноту он слышал какие то шлёпки и хлопки. Наверное, это отбивалась Эйлонви. Теперь его толкали в спину одновременно в четыре руки.
– На ту сторону! Скорее! Поторапливайтесь! – выкрикивали сердитые голоса.
– Эй, дурень, ты почему не отобрал у них мечи? – всполошённо выкрикнул кто то.
Эйлонви опять завизжала, в ответ послышался звук удара и всё смолкло.
– Ладно, пусть мечи останутся при них. Но вина будет на тебе, если они явятся пред королём Эйддилегом при оружии.
Слепой рысью нёсся Тарен, подталкиваемый сзади, как казалось ему, сразу целой толпой людей, тянущих к нему руки. Все говорили разом. Шум стоял оглушительный. После множества поворотов, остановок и толчков его сильно пихнули в спину. Тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась позади него. С головы у него сорвали луковый мешок.
Тарен заморгал, привыкая к свету. Вместе с Ффлевддуром и Эйлонви они стояли в центре зала с высокими сводчатыми потолками, освещёнными мерцающими огнями. Гурджи с ними радом не оказалось. Теперь можно разглядеть тех, кто захватил их. Это было полдюжины приземистых, круглых, коротконогих воинов.
С поясов у них свисали на длинных рукоятках топоры, на плечи были надеты луки, а за спиной торчали колчаны со стрелами. Тарен покосился и увидел чёрно зелёный глаз коренастого парня, охранявшего Эйлонви. Перед ними за длинным каменным столом восседала и взирала на воинов престранная уродливая личность, заросшая щетинистой рыжей бородой. Платье на этом человечке было кричащих красно зелёных цветов. Кольца вспыхивали на его пухлых пальцах.
– Что это? – закричал он. – Что это за люди? Разве я не отдавал приказа не беспокоить меня?
– Но, ваше величество, – начал один из воинов, – мы поймали их…
– Я что, приказывал тебе надоедать мне с подробностями? – закричал король Эйддилег, а это был, несомненно, он. – Вы погубите меня! – вопил он, сжимая лоб ладонями. – Вы станете причиной моей преждевременной смерти! Вон! Вон! Нет, не пленники, а вы, идиоты! – Тряся головой, охая, вздыхая и отплёвываясь, король рухнул на трон, выточенный из цельного камня.
Стража суетливо выбежала вон. Король Эйддилег взбешённо уставился на Тарена и его спутников.
– Что вам здесь надо? Чего хотите? И запомните, вы появились раньше времени, а значит, у вас его ещё нет!
– Сир, – начал Тарен, – мы просим всего лишь разрешения на свободное следование через ваши земли. Четверо из нас…
– Здесь только трое, – перебил его король Эйддилег. – Ты не умеешь считать?
– Один из моих спутников потерялся, – опечаленно сказал Тарен. Он понимал, что Гурджи, напуганный страшным водоворотом, всей последующей суматохой, где то спрятался, а, может, и сбежал, но винить его не мог и не хотел. – Я прошу ваших слуг, – продолжал Тарен, – помочь нам найти его. Кроме того, мы лишились всех запасов еды и оружия…
– Это чушь и чепуха, вместе взятые! – завопил король, – Не лги мне, я этого не выношу. – Он сорвал оранжевую косынку с рукава и вытер ею лоб. – Спрашиваю снова: почему вы пришли сюда? Именно сюда?
– Потому что Помощник Сторожа Свиньи завлёк нас своей сумасбродной затеей! – сердито вмешалась Эйлонви. – Мы даже не знаем, где мы, не говоря уж о том, почему в это «где» попали. Это намного хуже, чем катиться вниз по крутому склону с завязанными глазами.
– Естественно, – сказал Эйддилег, и его голос прямо источал злорадство и иронию, – вы и знать не знали, что находитесь в самом сердце Королевства Тильвит Тэг, Народа Красавчиков, Счастливого Семейства, Маленького Народца, или как там ещё вы в насмешку нас называете? О нет, конечно, вы просто случайно прогуливались неподалёку и завернули на минутку!
– Нас схватили на озере, – терпеливо объяснил Тарен. – А в озеро нас затянуло водоворотом.
– Неплохо, а? – вдруг гордо приосанился король. – Моя затея! Я тут добавил кое какие мои собственные усовершенствования. Тяга великолепная.
– Если вы так озабочены, чтобы вас не тревожили и не являлись к вам в гости, – сказала Эйлонви, – то следовало бы сделать как раз наоборот. Постараться, чтобы никто не мог проникнуть к вам.
– Когда люди только приближаются, – продекламировал важно король, – они уже слишком близко. И тогда я не желаю, чтобы они держались подальше. Я хочу, чтобы они приблизились.
Ффлевддур в ответ на эту туманную речь склонил голову.
– Я всегда думал, что Народ Красавчи… то есть Красивый Народ – это жители всего Прайдена, а не только этого уголка.
– Конечно, не только в этом уголке, – заёрзал на троне король, – в этом уголке помещается только моё королевское кресло. Вы устраиваете тоннели и рудники, всякие подкопы, где только пожелаете. Но настоящая подземная работа, настоящее подземное царство здесь. Оно и начинается прямо отсюда, из этой тронной комнаты. Оно на моих плечах! В прямом и переносном смысле! И оно обширно, говорю я вам, да, необозримо! Только мы умеем действовать точно и прямо. Если хотите прямо сейчас сделать что то прямо, то… – Тут король внезапно оборвал себя и забарабанил по столу своими сверкающими пальцами. – Впрочем, это не ваше дело. Дело ваше – труба! Вы в беде. И уж этого отрицать не станете!
– Не вижу особенной работы ни в прямом, ни в переносном смысле, – фыркнула Эйлонви прежде, чем Тарен успел остеречь её от дерзостей.
Дверь тронного зала рывком распахнулась, и ввалилась толпа народу. Все они были карликами. Некоторые из карликов, правда, выглядели стройными и изящными, облачены они были в белые одежды. Других с ног до головы покрывала блестящая рыбья чешуя, у третьих трепетали за спиной большие хрупкие крылья, как у бабочек. Поначалу Тарен не мог разобрать ничего, кроме неясного гула, потом из этого гула прорезались злые выкрики, перешедшие в громкую перебранку. Эйддилег пытался всех перекричать. Наконец королю удалось вытолкать всех за дверь.
– Не видишь никакой работы? – закричал он. – Вы ничего не цените и знать не желаете! «Дети Сумерек» – это ещё одно нелепое имя, которое вы, люди, придумали для нас, – так вот, «Дети Сумерек» сегодня вечером будут петь в лесу Кантрев Мовр. Они даже не упражнялись перед этим нисколечко. Двое вдобавок заболели, а третьего найти не могут. Но петь они будут! Озёрные Духи, видите ли, не в духе! Они весь день между собой спорили, волосы у них спутались, тень ложится на кого? Кто должен веселить, забавлять, задабривать и защищать их? Ответ, надеюсь, ясен? – Эйддилег надулся и напыщенно продолжал: – И какую благодарность я получаю? Ни ка кой! Разве кто нибудь из вас, длинноногих остолопов, когда либо взял на себя труд выдумать благодарность, достойную благодеяния? Вот такую хотя бы: «Спасибо вам, король Эйддилег, за те огромные усилия и неудобства, которые выпадают на вашу долю, за всё, что вы претерпеваете, чтобы мы могли радоваться очарованию и красоте жизни там, наверху, в мире, который был бы невыразимо печальным без вас и без вашего несравненного Красивого Народа? Видите, всего лишь несколько слов благодарности и искренней признательности!»
Король вскочил со своего трона и забегал по залу, не умолкая ни на секунду.
– Ни в коей мере! – возмущался он, – Напротив! Если любой из вас, тупоголовых долгоногов, наткнётся под землёй на кого либо из моего Красивого Народа, что вы делаете? Хватаете его! Сграбастываете его своими неимоверными ручищами и пытаетесь выпытать у него тайну подземных сокровищ! Вы мучаете его, мытарите, пока не вытянете из него обещания исполнить три ваших желания. Вам мало одного, нет, вам подавай все три разом! – Он, отдуваясь, плюхнулся на трон. – Ладно, я не собирался вам этого говорить. – Лицо его побагровело от долгой и громкой речи. – Я положил конец всем этим желаниям и разбазариваниям сокровищ. Хватит! Покончено! И окончательно! Я просто удивлён, что вы до сих пор не разграбили мою страну до донышка!
И тут же из за дверей донёсся хор поющих голосов. Мелодичные звуки проникали даже сквозь дубовые двери и каменные стены тронной комнаты. Тарен ещё никогда в жизни не слышал такого гармоничного, красивого пения. Он слушал, очарованный, забывший в эту минуту всё, кроме парящей в воздухе мелодии. Сам Эйддилег затаил дыхание и даже прекратил пыхтеть, сопеть и отдуваться, пока звучала песня. Но вот голоса затихли.
– Я ни разу ещё не слышал песен Красивого Народа, – сказал Тарен, – и представить себе не мог, что они так прекрасны.
– Не пытайся задобрить меня! – всё ещё раздражённо вскричал Эйддилег, но на лице его было написано довольство.
– Что удивляет меня, – проговорила Эйлонви, пока бард мечтательно перебирал струны своей арфы, стараясь подобрать только что услышанную мелодию, – что меня удивляет, так это ваше бесконечное желание работать. Если вы, живущие под землёй, так ненавидите нас, тех, кто на земле, то зачем же вы выполняете работу нам на пользу?
– Гордость мастера, моя дорогая девочка, – возгласил король карликов, кладя свою пухлую руку на сердце и слегка кланяясь. – Когда мы, Красивый Народ, делаем что то, то уж делаем это надлежащим образом, то есть образцово! О да, – повысил он голос, – мы жертвуем собой! Но не смотря! Да, да, мы не смотрим на жертвы, если есть дело, ради которого стоит пожертвовать!… Для меня, – добавил он, размахивая сразу обеими руками, – это не важно. Я теряю сон, я теряю вес, но это не важно, если это важно!
Если король Эйддилег потерял вес, то каким же кругляшом был он прежде, мелькнуло в голове у Тарена. Но спрашивать не стал.
– Да, это просто удивительно, сколько вам удаётся сделать, – сказала Эйлонви. – Вы, должно быть, очень умный. К сожалению, не всякий Помощник Сторожа Свиньи может по достоинству оценить это.
– Спасибо, дорогая девочка, – растроганно сказал король, склоняясь ещё ниже. – Я вижу, что ты из тех людей, с которыми можно поговорить. Это неслыханно, чтобы один из вас, большеногих неумёх, смог проникнуть в самую глубину нашей жизни, понять её глубинную тайну и углублённость в настоящее дело. Но ты, кажется, проникла и прониклась.
– Сир, – перебил его Тарен, – мы понимаем, что ваше время драгоценно. Мы не станем вам больше мешать. Покажите нам безопасный путь в Каер Датил.
– Что? – возопил Эйддилег. – Уйти отсюда? Невозможно! Неслыханно! Если ты оказался здесь, среди Красивого Народа, мой дорогой мальчик, ты останешься, и не должно оставаться на этот счёт никаких заблуждений. Но я сделаю исключение ради этой молодой и умной леди и отпущу вас. Но покинете нас вы тодько через пятьдесят лет и, скажем, в облике летучих мышей, а? И это будет настоящая милость со стороны моей милости.
– У нас срочное и важное дело! – вскричал Тарен. – И мы уже опаздываем!
– Дело? – пренебрежительно отмахнулся король. – Дело – это ваше дело.
– Тогда мы освободимся сами! – грозно сказал Тарен, выхватывая меч.
Клинок Ффлевддура выскользнул из ножен, казалось, сам по себе, и бард встал рядом с Тареном, готовый к бою.
– Ну, просто целый мешок чепухи! – презрительно поморщился король Эйддилег, равнодушно глядя на направленные на него мечи. – Здесь? Вы? Ну что ж, попытайтесь двинуть руками. – Тарен напряг каждый мускул. Но тело его, казалось, окаменело. – Вложите в ножны свои мечи и давайте поговорим спокойно, – сказал король карликов, делая неуловимый жест рукой, – Если вы представите мне достойную причину, почему я должен вас отпустить, то, даю слово, я рассмотрю её незамедлительно и скоро, очень скоро, скажем, через год или два, дам ответ.
Толку во всём этом, понял Тарен, не будет никакого, если скрыть настоящую причину их путешествия. И он спокойно и подробно рассказал Эйддилегу обо всём, что с ними случилось. Король карликов приутих при упоминании имени Аровна, а когда Тарен закончил, он озабоченно покачал головой.
– Избавляйтесь от вашего несчастья сами, долгоножки. Красивый Народ не станет присягать вам на верность, – сердито сказал он. – Прайден принадлежал нам до того, как пришёл на землю род человеческий. Вы прогнали нас под землю. Вы растащили наши рудники. Вы похитили наши сокровища и продолжаете красть, вы, грубые, широко шагающие неумёхи!
– Сир, – ответил Тарен, – я не могу говорить ни за кого, кроме себя. Но я не грабил вас и никогда не хотел делать этого. Моё дело значит для меня больше, чем все ваши сокровища. Я не знаю, возникнет ли вражда между Красивым Народом и людьми. Но если победит Рогатый Король, если тень Аннувина падёт на землю над вами, то рука Аровна дотянется и до ваших самых глубинных пещер.
– Для Помощника Сторожа Свиньи, сказала Эйлонви, ты необыкновенно красноречив. Но боюсь, что Красивый Народ спохватится слишком поздно, лишь тогда, когда настанет его время.
– Время пришло, – сказал Тарен. – Будем надеяться только, что оно уже не прошло.
– Вы не знаете всего, что происходит на земле, над вами! – неожиданно вспылила Эйлонви. – Вы говорите об очаровании и красоте, о том, что жертвуете собой, лишь бы сделать приятное людям. Я не верю, что вы хоть чуточку думаете об этом. Вы просто тщеславный, упрямый и самовлюблённый…
– Тщеславный! – задохнулся от возмущения Эйддилег, его глаза полезли из орбит. – Себялю лю люби вый? Да ты не отыщешь более открытого и великодушного! Как же ты осмелилась сказать такое? Ты желаешь моей погибели, да? – С этими словами он сорвал с себя плащ и подкинул его в воздух, стащил с пальцев кольца и расшвырял их по полу. – Продолжай! Возьми всё! Разори меня! Что ты желаешь ещё – моё королевство? Хотите уйти? Скатертью дорожка! И чем быстрее, тем лучше! Упрямый? Да я слишком мягок! Это будет моей погибелью! Но вам то и дела нет!
В это мгновение дверь вновь с грохотом распахнулась. Два карлика воина повисли на руках Гурджи, который размахивал ими, будто это были два кролика.
– Здравки и поздравки! – заверещал он. – Преданный Гурджи вернулся к могущественным героям! На этот раз храбрый Гурджи не сбежал! О нет, нет! Смелый Гурджи раздавал колотушки и молотушки! И победил! Но потом могущественных лордов уволокли. Умный Гурджи устроил осторожные подкрадки и подглядки, чтобы спасти их. И он нашёл их!
Он приплясывал, потрясая повисшими на нём карликами.
– Но это ещё не всё, – радовался он. – О, преданный, честный и бесстрашный Гурджи нашёл больше, чем искал! Загадки и прятки вам, о великие лорды! – Гурджи был так возбуждён, что принялся приплясывать на одной ножке. – Великие воины шли искать поросюшку? Умный, мудрый Гурджи нашёл её!
– Хен Вен? – закричал Тарен. – Где она?
– Здесь, великий лорд, – восторженно верещал Гурджи, – поросюшка здесь!



Всегда рядом.
 
Форум » Чердачок » Жемчужины » Ллойд Александер "Книга Трех" ("Хроники Прайдена" 1)
Страница 1 из 212»
Поиск:


Copyright Lita Inc. © 2017
Бесплатный хостинг uCoz