Вторник, 26.09.2017, 06:32
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 4 из 6«123456»
Форум » Чердачок » Жемчужины » Януш Корчак - "Король Матиуш Первый" (две сказки о маленьком короле)
Януш Корчак - "Король Матиуш Первый"
LitaДата: Четверг, 10.11.2011, 18:46 | Сообщение # 46
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
XLVI


Сын Старого короля повел войска в направлении взорванных крепостей, как и предполагал военный министр. Но войска продвигались вперед очень медленно. Тут военный министр оказался не прав.

Молодой король соблюдал величайшую осторожность. Продвигаясь вперед черепашьим шагом, он, где надо и не надо, приказывал рыть окопы, рвы, траншеи. Дело в том, что он воевал впервые и очень боялся окружения или какой-нибудь хитрости со стороны врага. Он помнил, как в прошлой войне его отец заманил Матиуша в глубь своей страны, зашел с тыла и окружил. Молодой король осторожничал потому, что боялся проиграть войну. Боялся, как бы не сказали: «Старый король лучше молодого. Пусть правит страной отец, а не сын». Поэтому он из кожи вон лез, чтобы показать, кто лучше.

«Тише едешь – дальше будешь», – рассуждал он сам с собой. К чему спешить? Да и где Матиушу воевать, когда у него солдаты за партами сидят, а мальчишки перепортили все пушки? И журналист-шпион тоже не дремлет там, в столице. Путаница и беспорядок – его рук дело. А тут еще благодаря детям или шпионам вышли из строя телеграф и железные дороги. Матиуш теперь не скоро узнает о войне, а узнав, не успеет снарядить и выслать навстречу войско.

Так рассуждал сын Старого короля и не спешил. «Пусть солдаты поберегут силы для генерального сражения у стен столицы», – думал он. Что одной битвы не избежать – это он понимал.

Идут-идут войска по неприятельской земле и не встречают никакого сопротивления. Мирные жители, брошенные на произвол судьбы, рассердились на Матиуша и не захотели воевать. Наоборот, многие радовались и приветствовали врага как избавителя.

– Ну-ка, ребята, марш в школу. Кончилось правление короля-мальчишки!

Однажды передовые посты заметили: кто-то идет навстречу и размахивает белым флагом. Ага, значит, Матиуш уже узнал о войне.

Молодой король прочел послание и злорадно захохотал:

– Ишь какой добрый, половину золота предлагает! Ха-ха-ха!

– Что передать моему государю? Если половины золота мало, прибавим еще. Прошу дать ответ.

– Скажи своему Матиушу, что с детьми переговоров не ведут – их розгами секут. И больше мне писем не носи, а то и тебе всыплем. Ну, брысь отсюда, да поживей!

С этими словами Молодой король бросил на землю письмо Матиуша и давай его топтать.

– Ваше величество, по правилам, принятым во всем мире, на королевские письма полагается отвечать, – осмелился заметить посол.

– Ладно, так и быть, отвечу! – высокомерно согласился Молодой король и на обороте смятого, испачканного землей письма написал два слова:

ИЩИ ДУРАКОВ!

Тем временем по столице разнеслась весть о войне и ноте Матиуша. Столица с нетерпением ждала ответа. А тут приходит такой ответ.

Возмущение было всеобщим.

– Ах ты, зазнайка! Наглец! Погоди, мы тебе покажем!

Столица стала готовиться к обороне. Все, как один человек, стали на сторону Матиуша. Никто не вспоминал про старые обиды и распри, зато о заслугах Матиуша вспомнили все. И теперь не одна, а все газеты писали о Матиуше-реформаторе и Матиуше-герое.

Фабрики работали день и ночь. Военные учения проходили прямо на улицах и площадях. У всех на устах были слова Матиуша: «Победить или умереть!»

Каждый день новые вести и сплетни будоражили столицу:

– Враг приближается к городу.

– Печальный король обещал Матиушу помощь.

– Бум-Друм на выручку идет.

Между тем враг действительно приближался к столице.

И вот настал день сражения.

В городе слышалась пальба. Вечером с крыш домов виднелись орудийные вспышки.

На другой день выстрелы стали доноситься глуше. «Значит, Матиуш победил и преследует неприятеля», – говорили горожане.

На третий день стало совсем тихо. «Видно, враг уже далеко», – радовались все.

Но вот с поля боя пришло донесение: враг отступил на пять километров и засел в окопах.

Матиуш одержал бы победу, будь у него побольше пушек и пороха. Он непременно выиграл бы сражение, но, увы, приходилось экономить порох.

Едва неприятельские войска заняли новые позиции, откуда ни возьмись явился журналист-шпион.

– Ты что, такой-сякой, врал, будто у Матиуша нет ни пороха, ни пушек! – в бешенстве накинулся на него Молодой король. – Если бы не моя осторожность, мы бы проиграли войну.

Оправившись от страха, шпион рассказал, как Матиуш разоблачил его, как стрелял в него из пистолета, как ему удалось бежать и он целую неделю скрывался в подвале. Несомненно, их кто-то выдал. Иначе почему Матиушу вдруг взбрело в голову отправиться в город? И о Фелеке рассказал. Словом, выложил все.

– Дела у Матиуша плохи: пушек и пороха у него мало. Но обороняться легче, чем наступать. И потом, у него город под боком, а нам все приходится возить издалека. Одни мы его не одолеем – это ясно. Нам поможет король-хитрец, – высказал свои соображения шпион.

– Это еще бабушка надвое сказала. Он меня не любит. И потом, если он придет на подмогу, придется делиться с ним добычей.

«Может, благоразумней взять половину золота и прекратить войну?» Сомнения одолевали Молодого короля.

Но отступать было уже поздно. Шпион срочно выехал в столицу короля-хитреца и стал уговаривать его напасть на Матиуша. А тот – ни в какую.

– Матиуш ничего плохого мне не сделал, – твердил он.

А шпион пристал как банный лист.

Это, мол, в ваших интересах, потому что Матиуш все равно войну проиграет. Молодой король под стенами его столицы. Если он без посторонней помощи туда дошел, что ему стоит справиться с Матиушем. Но тогда ему достанется все золото. А Молодой король, как человек благородный, хочет поделиться добычей со своими друзьями.

– Ладно, – сказал под конец король-хитрец, – посоветуюсь с Печальным королем. Мы или выступим вместе против Матиуша, или не выступим вообще.

– Через сколько дней ждать ответа?

– Через три дня.

– Хорошо…

Король-хитрец, как и обещал, написал письмо Печальному королю и получил ответ: «Печальный король тяжело болен и не может ответить».

В это время приходит письмо от Матиуша с просьбой о помощи.

Посудите сами, разве честные люди так поступают?– писал Матиуш. —
Притвориться другом, подарить порт, продать корабли, а потом ни с того ни с сего взорвать две крепости и, воспользовавшись тем, что дети испортили телефон и телеграф, перейти границу. А когда я спросил, чего ему надо и, может, он понарошку подарил мне порт, – тогда я готов отдать половину золота, – он наговорил моему послу грубостей и написал: «Ищи дураков!» Разве так делают?

Письмо примерно такого же содержания, только более дружеское и теплое, Матиуш направил и Печальному королю.

Болезнь Печального короля оказалась выдумкой. Отправляясь в величайшей тайне к Матиушу, он велел лейб-медику говорить, что он заболел. Тогда никто, кроме врача, не будет входить к нему в опочивальню и его исчезновение не обнаружится.

Врач каждое утро входил в пустую спальню якобы для осмотра больного, лекарства выливал в окошко, а еду съедал сам.

Вернувшись от Матиуша, Печальный король в самом деле слег в постель. И вид у него был такой измученный, что ни у кого не возникло сомнений: король перенес тяжелую болезнь. Путешествовать по стране, охваченной войной, – удовольствие ниже среднего, особенно если еще надо скрываться.

На другой день он прочел оба письма и схватился за голову.

– Приготовить королевский поезд. Я еду к королю-хитрецу, – распорядился он.

Печальный король надеялся склонить его на сторону Матиуша, но не подозревал, какую коварную штуку придумал ловкий шпион.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Четверг, 10.11.2011, 18:47 | Сообщение # 47
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
XLVII


«Ах, так! Значит, Матиуш тебе ничего плохого не сделал! – Шпион был вне себя от злости. – В моем распоряжении три дня. Любой ценой надо восстановить его против Матиуша. Посмотрим, как он тогда запоет!»

У шпиона в кармане лежала важная бумага за двумя подписями: подлинной – министра Фелека и поддельной – Матиуша. Это было то самое воззвание к детям всего мира, о котором говорил Фелек.

Дети! Я, король Матиуш Первый, обращаюсь к вам с просьбой: помогите мне провести реформы. Моя цель добиться того, чтобы дети не слушались взрослых и делали что хотели. Вечно мы слышим: нельзя, нехорошо, невежливо. Пора с этим покончить! Почему взрослым можно все, а нам – ничего? На нас сердятся, кричат, одергивают. Даже бьют. А я хочу сделать так, чтобы у детей были одинаковые права со взрослыми.

В моем государстве дети пользуются уже неограниченной свободой. В стране королевы Кампанеллы дети подняли бунт.

Восстаньте и добивайтесь свободы! Долой взрослых королей! Провозгласите меня королем всех детей мира – белых, желтых и черных! Я предоставлю вам полную свободу. Дети, объединяйтесь для борьбы против тиранов-взрослых! Да здравствует новый справедливый строй!

    Король Матиуш
    Барон Фон Раух, министр.

Шпион помчался в типографию, попросил срочно отпечатать манифест и разбросал листовки по городу. Несколько штук он нарочно измазал грязью, потом высушил, скомкал и спрятал в карман.

И в то самое время, когда два короля советовались, как быть, уже склоняясь к тому, чтобы помочь Матиушу, в комнату небрежной походкой вошел шпион.

– Вот смотрите, что вытворяет Матиуш, – сказал он, протягивая королям грязные листовки. – Вздумал чужих ребят баламутить! Королем всех детей захотел стать! Эти бумажки я подобрал на мостовой. Они, правда, немного запачкались, но разобрать, что там написано, все-таки можно.

Короли прочли манифест и очень огорчились.

– Раз так, придется объявить ему войну. Он бунтует наших ребят, а это уже вмешательство во внутренние дела чужого государства. С его стороны это очень нехорошо.

У Печального короля на глаза навернулись слезы:

– Что он натворил! Зачем он так написал?

Но делать было нечего.

«Может, для Матиуша будет лучше, если я тоже объявлю ему войну? – сам с собой рассуждал Печальный король. – Они все равно его победят, и, кроме меня, за него никто не заступится.»

Узнав, что они объявили ему войну, Матиуш сначала не поверил.

«Значит, Печальный король меня тоже предал. Ну что ж, в прошлой войне я показал им, как побеждают, а в этой покажу, как умирают с честью.»

Жители столицы от мала до велика вышли с лопатами на улицы. Копали траншеи, насыпали оборонительные валы. Кроме того, создали три линии укреплений: первую – в двадцати километрах от города, вторую – в пятнадцати, третью – в десяти.

Решили сдавать рубеж за рубежом, постепенно.

Когда стало известно, что войска союзников выступили в поход и находятся уже совсем близко, Молодой король решил сам дать бой. Ему очень хотелось вступить в город первым. Он рассчитывал на легкую победу. Первую линию укреплений и в самом деле заняли без особого труда. Но вторая оказалась неприступной: и валы выше, и рвы шире, и густая сеть колючей проволоки преграждала путь.

И вот тут-то подоспели войска союзников, и все три армии двинулись на Матиуша.

Битва длилась целый день. Противник понес большие потери, а Матиуш держался стойко.

– Может, заключить все-таки мир? – робко предложил Печальный король, но два остальных с яростью накинулись на него:

– Надо проучить этого зазнайку!

И снова с раннего утра закипел бой.

– Ого, сегодня они что-то не так стреляют, – радовались враги. В тот день солдаты Матиуша стреляли действительно реже, так как получили приказ экономить порох и пули.

– Как быть? – тревожно вопрошал Матиуш.

– Я думаю, – сказал канцлер, – надо еще раз попытаться заключить с ними мир. Без пороха и пуль не повоюешь.

Собрался военный совет. На нем присутствовала Клу-Клу: она командовала отрядом негритянских детей. Но ее отряд пока не принимал участия в боях, потому что не было оружия. Ведь негритята умеют стрелять только из луков. Сначала не нашлось подходящего дерева, а когда нашлось, понадобилось время, чтобы сделать луки и стрелы. Теперь отряд был готов к бою.

– Я предлагаю, – сказала Клу-Клу, – ночью отступить за третью линию укреплений, а в неприятельский лагерь подослать кого-нибудь с вестью, будто Бум-Друм прислал свое войско и диких зверей. На рассвете мы выпустим из клеток львов и тигров и начнем стрелять из луков. Напугаем их хорошенько и спросим, хотят они мириться или нет.

– А не будет ли это нечестно с нашей стороны? – спросил Матиуш с беспокойством.

– Нет, это называется военным маневром, – заверил его министр юстиции.

Все согласились с предложением Клу-Клу.

Фелек переоделся неприятельским солдатом, подполз на животе к неприятельскому лагерю и в разговоре как бы невзначай упомянул про диких львов и негров-великанов.

Солдаты посмеялись над ним и, конечно, не поверили.

– Вот дурачок, наверно, тебе это во сне приснилось.

И стали передавать друг другу слова Фелека как забавную шутку. Идет Фелек по лагерю, его останавливают солдаты и спрашивают:

– Эй, приятель, слыхал новость?

– Какую еще новость? – небрежно спрашивает Фелек.

– Говорят, Бум-Друм с негритянским войском и дикими львами прибыл на подмогу Матиушу.

– Э, враки! – отмахнулся Фелек.

– Никакие не враки! Слышно уже, как они рычат.

– Ну и пусть рычат, меня это не касается, – сказал Фелек.

– Небось не так запоешь, когда на тебя лев накинется.

– Что мне лев! Я его в два счета одолею!

– Ах ты хвастунишка! Со львом тягаться вздумал. Поглядите на него: молоко на губах не обсохло, а туда же, храбреца из себя строит!

Идет Фелек дальше и слышит: солдаты друг другу рассказывают, будто Бум-Друм целый корабль ядовитых змей прислал. Слухи, один невероятнее другого, ширились, обрастали подробностями, а Фелек посмеивался и говорил: «Враки!» Солдаты кричали, чтобы он сейчас же замолчал: «Не то беду на всех накличешь своим дурацким смехом!»

Как легко попались солдаты на удочку!

И неудивительно. Несколько дней беспрерывных боев вконец измотали их. А им сулили легкую победу. У Матиуша, говорили, пороха нет, и он сразу сдастся в плен. Обманутые солдаты стали нервничать, а тут еще бессонные ночи, тоска по дому. Вот они и готовы были любой небылице поверить.

«Сколько раз мне в жизни везло, может, и на этот раз повезет», -подумал Матиуш, выслушав донесение Фелека.

Ночью солдаты бесшумно вылезли из окопов и заняли ближайшую к городу линию укреплений. Из зверинца привезли клетки с тиграми и львами. Половина негритят осталась возле клеток. Остальные по десять человек разошлись по всем частям, чтобы создалось впечатление, будто их очень много.

План операции был вот какой.

Утром враги откроют огонь по окопам и, не услышав ответных выстрелов, пойдут в атаку. Ворвутся в окопы, а там – ни души. Они обрадуются, закричат «ура». Еще бы не радоваться: город виден как на ладони – значит, будет богатая добыча, еда, питье. И вот тогда негритята ударят в барабаны, устрашающе завопят и откроют клетки с дикими зверями. А чтобы звери бежали на вражеские позиции, вдогонку им пустят стрелы. В неприятельских окопах начнется паника, суматоха, переполох. Матиуш выступит во главе конницы, а за ним – пехота.

Битва предстоит страшная. Но надо раз и навсегда проучить этих наглецов.

Успех как будто обеспечен. Главное – захватить их врасплох.

И еще. По распоряжению Матиуша в окопах оставили бочки с пивом, водку, вино. А возле клеток нагромоздили вороха соломы, бумаги и хвороста, чтобы поджечь, когда откроют клетки. Это еще больше разъярит зверей, и потом, была опасность, как бы звери не кинулись на своих.

Кто-то даже посоветовал выпустить змей.

– Со змеями лучше не связываться, – авторитетно заявила Клу-Клу. – Они очень своенравны. А насчет львов будьте спокойны.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Четверг, 10.11.2011, 18:48 | Сообщение # 48
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
XLVIII


Однако у противника тоже был свой план.

– Завтра мы во что бы то ни стало должны вступить в город, – заявил на военном совете Молодой король. – Иначе нам несдобровать. Мы находимся вдали от своих стран, и приходится оружие и продовольствие возить по железной дороге. А Матиуш у себя дома, у него все под боком. В этом отношении ему сражаться возле города хорошо. Но с другой стороны, плохо, потому что население легко поддается панике. И вот, чтобы нагнать на них еще больше страха, наши аэропланы завтра утром сбросят на город бомбы. И жители заставят Матиуша сдаться. Но надо подумать, как бы свои солдаты не дали тягу. Поэтому мы установим в тылу пулеметы и, если они побегут, откроем по ним огонь.

– Как, стрелять по своим?

– Или мы завтра будем в городе, или нам крышка! – отрезал Молодой король. – Солдат, который покидает поле боя, не свой, а враг.

Солдатам объявили, что завтра – генеральное сражение.

«Нас трое, а Матиуш – один, – говорилось в приказе. – У него нет ни пороха, ни пушек. Население столицы восстало. Голодные, оборванные солдаты отказываются сражаться. Завтра мы займем столицу Матиуша, а его захватим в плен.»

Пилотам выдали бензин и бомбы и приказали на рассвете вылетать.

Солдаты очень удивились, увидев позади окопов пулеметы.

– Пулеметы нужны для обороны, а не для атаки, – объяснили им офицеры.

Но солдатам это показалось подозрительным.

Ночью никто не спал: ни в лагере Матиуша, ни в стане врагов.

Кто чистил винтовку, кто писал письма, прощаясь перед боем с родными.

Стояла мертвая тишина. Только слегка потрескивали костры да громко стучали солдатские сердца. Начало светать.

Землю окутывал предрассветный туман, когда пушки открыли огонь по окопам Матиуша. Пушки бабахают, а в лагере Матиуша раздается веселый смех.

– Ишь палят! Видать, порох у них куры не клюют! – издеваются солдаты.

А Матиуш стоит на пригорке и смотрит в полевой бинокль.

– Пошли в атаку!

Кто бегом, кто ползком. Все больше солдат вылезают из окопов, поначалу боязливо, а потом смелей. Одним тишина в окопах Матиуша придает смелость, других – пугает.

Вдруг над головой загудело. Это двадцать аэропланов поднялись в воздух и полетели прямо на город. А у Матиуша всего пять аэропланов. Во время хозяйничанья ребят больше всего пострадали аэропланы: мальчишек интересовало, что у них в середке и почему они летают.

Начался ожесточенный воздушный бой. Шесть вражеских аэропланов было сбито. У Матиуша все аэропланы вышли из строя.

Сначала сражение разворачивалось, как было предусмотрено на военном совете.

Противник занял первую линию укреплений, и раздались торжествующие вопли:

– Ага, удрали! Нечего было соваться, раз кишка тонка! Драпанули так, что даже водку выпить не успели!

То один, то другой откупорит бутылку и, отхлебнув, говорит:

– Водка что надо! Попробуй-ка!

Пьют, хохочут, орут и не прочь уже здесь заночевать.

– Куда спешить, нам и тут хорошо.

Но Молодой король был непреклонен и упрямо повторял:

– Мы должны сегодня занять город.

Подтянули пушки и пулеметы. Раздалась команда:

– В атаку!

Солдатам неохота идти: в голове шумит, ноги заплетаются Но приказ есть приказ. «Надо поскорей отделаться», – думают солдаты и, не пригибаясь, идут по открытому месту, потом бегут к последней перед городом линии укреплений.

И тут вдруг загрохотали пушки, застрекотали пулеметы, посыпался град пуль и… засвистели стрелы.

А в довершение всего воздух прорезал нечеловеческий вопль, оглушительно забили барабаны, затрещали трещотки, задудели дудки. Необычайный концерт гремел с нарастающей силой.

На гребнях траншей, как из-под земли, выросли черные воины. Росточка вроде небольшого или только издали так кажется? Как будто немного их, но у подвыпивших солдат в глазах двоится и кажется им: на них надвигается целая рать.

А тут, оглушенные выстрелами, из раскаленных клеток выскочили разъяренные львы и тигры и огромными скачками ринулись на врага. Сто убитых не произвели бы такого впечатления, как один, растерзанный тигром. Смерть от пули на войне – дело обычное, а такого еще никто не видывал. Словно клыки дикого зверя страшней стальной пули.

Началась кутерьма. Одни, обезумев от страха, побросали оружие и побежали прямо на колючую проволоку. Другие повернули назад, но их встретили пулеметными очередями. Думая, что они в окружении, солдаты падали на землю или поднимали руки вверх.

Конница, которая должна была поддержать атаку, на полном скаку налетела на собственные пулеметы, топча всех и разгоняя.

Дым коромыслом. Пыль столбом. Неразбериха. Кавардак. Проходит час, второй…

Впоследствии историки, как водится, описывали это сражение каждый по-своему, но все сходились в одном – такой страшной битвы свет не видывал.

– Эх, хоть бы часика на два хватило еще пороха и пуль! – Военный министр чуть не плакал.


Но пороха и пуль не было.

– Конница, вперед! – скомандовал Матиуш и вскочил на белого коня.

Расчет был верный – воспользоваться паникой и гнать, гнать неприятеля подальше от столицы, чтобы он не узнал, не догадался, что не войско Бум-Друма, а жалкая горстка негритят да десятка два диких зверей обеспечили Матиушу победу.

Уже сидя в седле, бросил он последний взгляд на столицу и. обмер.

Нет, не может быть. Это недоразумение. Ему просто померещилось.

Но, увы, это была правда.

На городских башнях развевались белые флаги. Столица сдавалась.

В столицу помчались гонцы с приказом:

«Немедленно сорвать эти белые тряпки, а трусов и предателей к стенке!»

Но было уже поздно.

Враги заметив белые полотнища позора и неволи, оторопели от неожиданности, но растерянность длилась лишь один миг. В бою страх, надежда, отчаяние, жажда мести быстро сменяют друг друга.

Солдаты, точно протрезвев, протирают глаза Что это – сон или явь? Пушки Матиуша молчат, львы и тигры, с зияющими ранами, бездыханные, лежат на земле. Белые флаги в голубом небе означают, что город сдается.

– Вперед! – скомандовал Молодой король, быстро смекнув, в чем дело.

– Вперед! – повторили офицеры.

Солдаты стали строиться, поднимать брошенные винтовки. Матиуш видит, что происходит, но сделать ничего не может. Белые флаги исчезли. Но что толку? Поздно. Неприятельские солдаты сомкнутыми рядами идут в атаку, перерезают колючую проволоку.

– Ваше величество… – дрожащим голосом произнес старый генерал.

Матиуш знал, что он хочет сказать. Белый как полотно, он соскочил с коня и, отчеканивая каждое слово, громко прокричал:

– Кто хочет погибнуть с честью – за мной!

Охотников нашлось немного: Фелек, Антек, Клу-Клу да десятка два солдат.

– Куда пойдем, ваше величество?

– В пустое здание, где стояли клетки со львами. Оно очень прочное. Там будем защищаться, как львы.

– Всем там не поместиться…

– Тем лучше, – прошептал Матиуш.

Поблизости стояло пять автомобилей. Матиуш и его сторонники сели в них, захватив подвернувшееся под руку оружие и патроны.

Когда автомобили тронулись, Матиуш обернулся и увидел: над лагерем реют белые флаги.

Как зло посмеялась над ним судьба! Теперь уже не мирные жители: беспомощные старики, женщины и дети, напуганные бомбежкой, – а солдаты и офицеры, струсив, сдаются на милость победителя.

– Хорошо, что меня нет среди них, – промолвил Матиуш. – Не плачь, Клу-Клу, мы умрем геройской смертью, и никто не посмеет сказать, что короли затевают войны, а солдаты расплачиваются за это своей жизнью.

Матиуш хотел одного: погибнуть, как подобает герою.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Четверг, 10.11.2011, 18:48 | Сообщение # 49
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
XLIX


Но и этому желанию Матиуша не суждено было осуществиться. Долгие часы унижений и страданий, годы неволи и одиночества уготовила ему жестокая судьба вместо геройской смерти.

Армия сдалась в плен.

От государства Матиуша осталось только одно не занятое врагом, свободное пространство – клочок земли, где стояли клетки со львами.

Тщетно пытались захватить здание штурмом. Тщетно пытались вступить в переговоры. Стоило парламентеру сделать несколько шагов под защитой белого флага, как пуля размозжила ему череп, а меткая стрела, пущенная Клу-Клу, пронзила сердце. Его погубил ненавистный белый флаг.

– Убил парламентера!

– Нарушил международное право!

– Это преступление!

– Это возмутительно!

– Жители столицы ответят за преступление своего короля!

Но столица отреклась от Матиуша.

– Мы не признаем Матиуша своим королем, – заявили богачи.

Когда вражеские аэропланы сбросили на город бомбы, именитые, богатые горожане собрались на совет.

– Хватит терпеть выходки строптивого мальчишки! Довольно с нас тирании неразумного ребенка! Нам будет еще хуже, если он победит. Разве можно предугадать, что еще вздумается ему и его закадычному другу Фелеку?

– Все-таки он сделал много хорошего, – возражали сторонники Матиуша. – Его ошибки происходят от неопытности. Но у него доброе сердце и ясный ум, и несчастье послужит ему уроком.

Как знать, может, сторонники Матиуша одержали бы верх, но в эту минуту совсем близко разорвалась бомба и из зала заседаний повылетали все стекла. Началась паника.

– Вывесить белые флаги! – закричал кто-то испуганным голосом.

Ни у кого не хватило мужества выступить против подлой измены.

Богачи вывесили белые флаги позора и отреклись от короля. «Отныне мы не отвечаем за поступки Матиуша», – заявили они.

А что было потом, уже известно.

– Пора кончать эту комедию! – крикнул Молодой король, теряя терпение. – Завоевали целое государство, а какой-то жалкий курятник одолеть не можем! Господин начальник артиллерии, приказываю дать по два залпа по обоим концам здания, а если этот упрямец не сдастся, разрушить логово злобного волчонка до основания!

– Есть! – рявкнул генерал.

– Ваше величество! Вы, кажется, забыли о нашем существовании? – раздался громкий голос Печального короля. – Здесь три армии и три короля.

– Верно, нас тут трое, – промямлил Молодой король и поджал губы. – Но права у нас неодинаковые. Я первый объявил войну и понес самые большие потери.

– И ваши солдаты первыми побежали с поля боя.

– Но я вовремя остановил их.

– Вы прекрасно знали: в случае необходимости мы придем вам на помощь.

Возразить было нечего.

Победа досталась Молодому королю дорогой ценой: половина солдат убита, или тяжело ранена. Армия к дальнейшим боевым действиям непригодна. Значит, осторожность не помешает, не то новых врагов наживешь.

– Итак, что вы предлагаете? – кисло спросил он.

– Спешить некуда. И Матиуша опасаться тоже нечего. Оцепим зверинец и подождем: может, голод заставит его сдаться. А пока спокойно обсудим, как с ним поступить, когда мы возьмем его в плен.

– Я считаю, его надо без всякой жалости расстрелять.

– А я считаю, – спокойно, но твердо возразил Печальный король, – что потомки не простят нам, если хоть один волос упадет с головы этого отважного, несчастного ребенка.

– Суд истории справедлив! – истерически заорал Молодой король. – Тот, кто виновен в смерти и увечье стольких людей, не ребенок, а преступник!

Король-хитрец слушал и помалкивал. А спорщики наперед знали: будет так, как он захочет. Недаром его называли хитрецом.

«К чему дразнить черных королей – приятелей Матиуша? – думал король-хитрец. – Убивать Матиуша тоже ни к чему. Поселим его на необитаемом острове и пусть себе там живет. И волки будут сыты, и овцы целы.»

На том и порешили.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Четверг, 10.11.2011, 18:49 | Сообщение # 50
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
L


Договор гласил:

ПунктI. Взять короля Матиуша в плен живым.

ПунктII. Сослать короля Матиуша на необитаемый остров.

Из-за третьего пункта между Печальным королем и Молодым снова вспыхнул спор. Первый считал, что Матиушу надо предоставить право взять с собой на необитаемый остров десять человек по собственному выбору. Второй не соглашался.

– С Матиушем поедут три офицера и тридцать солдат – по одному офицеру и по десять солдат от каждого короля-победителя, – говорил он.

Два дня длился спор.

Наконец оба пошли на уступки.

– Ну хорошо, – согласился Молодой король, – пусть приедут к нему десять друзей, но не раньше чем через год. И потом, я требую, чтобы Матиушу всенародно объявили смертный приговор и помиловали только в последнюю минуту. Пусть народ полюбуется, как их Матиуш льет слезы и просит пощады. Пусть глупый народ, который позволял водить себя за нос несмышленому мальчишке, раз и навсегда поймет, что Матиуш не герой, а наглый и трусливый сопляк. Иначе через несколько лет народ может восстать и потребовать возвращения Матиуша. А он тогда будет старше и опаснее, чем сейчас.

– Перестаньте спорить! – вмешался король-хитрец. – Пока вы тут спорите, Матиуш с голоду умрет и все ваши соображения пропадут даром.

Печальный король уступил. И в договоре появилось еще два пункта:

ПунктIII. Полевой суд приговорит Матиуша к расстрелу. Перед казнью три короля помилуют его.

ПунктIV. Первый год Матиуш проведет в одиночестве на необитаемом острове. Через год ему разрешается пригласить по собственному выбору десять человек, если таковые найдутся.

Потом приступили к обсуждению дальнейших пунктов: сколько городов и денег получит каждый из королей, какие права предоставить столице, как вольному городу, и так далее.

Заседание подходило уже к концу, когда доложили: какой-то человек требует, чтобы его допустили на военный совет по очень важному делу.

Оказалось, это был химик, изобретатель усыпляющего газа.

Он предложил напустить в зверинец газ. Обессилевший от голода и усталости Матиуш уснет, и его можно будет связать и заковать в кандалы.

– Если желаете, испробуйте действие моего газа на животных, – услужливо предложил химик.

Принесли баллон, установили в полверсте от королевской конюшни и пустили струю жидкости, которая моментально испарилась. Конюшню словно туманом заволокло.

Через пять минут входят в конюшню и видят: лошади спят стоя, мальчишка-конюх, валявшийся на сене и от безделья ковырявший в носу, тоже спит как убитый. Его тормошили, стреляли над самым ухом из пистолета, а у него даже ресницы не дрогнули. Спустя час конюх и лошади проснулись.

Опыт удался на славу. И короли решили не терять времени и сегодня же захватить Матиуша.

Матиуш три дня ничего не ел, отдавая остатки пищи своим верным товарищам.

– Мы должны быть готовы обороняться целый месяц, – твердил он.

Матиуш надеялся: вдруг богатые горожане одумаются и прогонят неприятельские войска?

Поэтому, заметив поблизости каких-то штатских, он принял их за парламентеров и приказал не стрелять.

Но что это?

Дождь – не дождь? Холодная струя с силой ударила в окна. Несколько стекол треснуло, и помещение наполнилось не то туманом, не то дымом. Во рту – сладковатый вкус, в носу – удушливый запах. И не поймешь, приятно это или противно. «Измена!» – мелькнуло в голове у Матиуша, и он схватился за револьвер. Но руки были точно ватные. Он напряг зрение, стараясь разглядеть, что там, за пеленой тумана, но безуспешно.

– Огонь! – превозмогая слабость, кричит Матиуш и судорожно хватает ртом воздух. Но глаза сами слипаются. Револьвер выпадает из рук.

Матиуш нагибается, хочет его поднять, но силы покидают его, и он падает на пол.

Его охватывает безразличие. Он забывает, где он, и засыпает.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Четверг, 10.11.2011, 18:50 | Сообщение # 51
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
LI


Пробуждение было ужасно.

На руках и ногах – кандалы. Высоко, под самым потолком, – зарешеченное окошко. В тяжелой, окованной железом двери – маленькое круглое отверстие, в которое заглядывает тюремщик: следит за королем-узником.

Лежа с открытыми глазами, Матиуш старался припомнить, что случилось.

«Как быть?» – вертелось в голове.

Матиуш не принадлежал к числу людей, которые перед лицом трудностей опускают руки и предаются отчаянию. Нет, он никогда не терял присутствия духа и всегда старался найти выход из любого, самого безвыходного, положения.

Как быть? Но чтобы принять решение, надо знать, что произошло. А он не знает.

Матиуш лежал возле стены на охапке соломы, брошенной на пол. Он легонько постучал в стену. Может, отзовется кто-нибудь? Стукнул раз, другой – никакого ответа.

Где Клу-Клу? Что с Фелеком? Что происходит в столице?

В окованных железом дверях заскрежетал ключ, и в камеру вошли двое неприятельских солдат. Один остановился в дверях, другой поставил на пол рядом с подстилкой кружку молока и положил кусок хлеба. Матиуш безотчетным движением протянул руку, чтобы опрокинуть кружку. Но тут же одумался. Ведь от этого он все равно не станет свободным. А есть хочется, и силы ему еще понадобятся.

Матиуш сел и, с трудом двигая руками в тяжелых кандалах, потянулся за кружкой.

А солдат стоит и смотрит.

Матиуш съел хлеб, выпил молоко и говорит:

– Ну и скупые ваши короли! Разве одним куском хлеба насытишься? Я кормил их получше, когда они гостили у меня. И Старого короля, когда он был моим пленником, тоже угощал на славу. Меня содержат три короля, а дают всего-навсего одну кружечку молока да один кусок хлеба. – И Матиуш весело и непринужденно засмеялся.

Солдаты промолчали. Им строго-настрого запретили разговаривать с узником. Но, выйдя из камеры, они передали слова Матиуша тюремному надзирателю, а тот срочно позвонил по телефону, спрашивая, как поступить.

Часа не прошло, как Матиушу принесли три кружки молока и три куска хлеба.

– Это, пожалуй, многовато. Я не намерен объедать своих благодетелей. Их трое, и, чтобы никого не обидеть, возьму у каждого поровну, а лишний кусок хлеба и лишнюю кружку молока прошу забрать.

После еды Матиуша сморил сон. Он спал долго и, наверно, проспал бы еще дольше, если бы его не разбудил в полночь скрип отворяемой двери.

– «В 12 часов ночи состоится суд над бывшим королем Матиушем Реформатором», – прочел военный прокурор и показал Матиушу бумагу с печатями трех неприятельских королей. – Прошу встать!

– Передайте суду, чтобы с меня сняли кандалы. Они для меня слишком тяжелы и натирают ноги.

Матиуш это нарочно придумал. Просто ему хотелось предстать перед судом ловким и грациозным, как прежде, а не жалким узником в безобразных цепях, сковывающих движения.

И он настоял на своем: тяжелые кандалы заменили изящными золотыми цепочками.

С высоко поднятой головой, быстрым легким шагом вошел Матиуш в тот самый зал, где совсем недавно диктовал свои условия арестованным министрам. С любопытством огляделся он по сторонам.

За длинным столом восседали генералы трех неприятельских армий. Короли занимали места в левой половине зала. Справа сидели какие-то личности во фраках и белых перчатках. Кто это? Они все время отворачивались, и он не мог разглядеть их лиц.

Обвинительный акт гласил:

Первое. Король Матиуш обратился с воззванием к детям всего мира, призывая их к бунту и непослушанию.

Второе. Король Матиуш хотел стать полновластным властелином мира.

Третье. Матиуш застрелил парламентера, который направлялся к нему с белым флагом. Поскольку Матиуш тогда уже не был королем, его следует судить как обыкновенного преступника. А за это по закону вешают либо расстреливают.

Слово предоставляется обвиняемому.

– Что я обратился с воззванием ко всем детям – это ложь. Что я не был королем, когда застрелил парламентера, – тоже ложь. А хотел ли я стать властелином мира, этого, кроме меня, никто не может знать.

– Хорошо! Прошу, господа, зачитать ваше постановление, – обратился председатель суда к личностям во фраках и белых перчатках.

Волей-неволей пришлось встать. Один толстяк с мертвенно-бледным лицом держит в трясущихся руках бумагу и дрожащим голосом читает:

– «Мы, нижеподписавшиеся, видя, что бомбы разрушают наши жилища, и желая спасти женщин и детей, отрекаемся от короля Матиуша Реформатора. Мы, именитые горожане, постановили на своем совете лишить Матиуша трона и короны. Дальше так продолжаться не может. Белые флаги означают, что город сдается. И с этой минуты войну ведет не наш король, а простой мальчик Матиуш. Пускай он сам расплачивается за свои поступки, мы за него отвечать не желаем!»

Председатель суда протянул Матиушу бумагу:

– Подпишите, пожалуйста.

Матиуш взял ручку и, подумав немного, написал внизу:

С решением банды изменников и трусов, предавших родину, не согласен. Ибо я был королем и останусь им до самой смерти.

И громко прочел написанное вслух.

– Господа судьи! – обратился Матиуш к генералам. – Я требую, чтобы меня называли королем Матиушем, ибо я был королем и останусь им, пока жив. Иначе это будет не суд, а расправа с побежденным. Тогда позор вам! Это недостойно людей вообще, а тем более солдат. Или вы выполните мое требование, или я буду молчать.

Генералы удалились на совещание, а Матиуш стоит и насвистывает залихватскую солдатскую песенку.

Но вот генералы вернулись.

– Матиуш, признаёшь ли ты, что обращался с воззванием к детям всего мира?

Молчание.

– Ваше величество, признаете ли вы, что обращались с воззванием к детям всего мира?

– Нет, не признаю. Никакого воззвания я не писал.

– Вызвать свидетеля, – распорядился судья.

В зал вошел шпион-журналист, Матиуша передернуло, но внешне он остался спокоен.

– Слово предоставляется свидетелю, – объявил судья.

– Я утверждаю, что Матиуш хотел стать королем всех детей.

– Это правда? – строго спросил судья.

– Правда, – прозвучало в ответ. – Да, я хотел этого. И мне бы это удалось. Но подпись под воззванием фальшивая, и подделал ее вот этот шпион. Да, я хочу быть королем всех детей.

Судьи стали разглядывать подпись Матиуша. Покачивают головами, вертят бумагу и так и этак, корчат из себя знатоков.

Но теперь это уже не имело значения. Ведь Матиуш во всем признался.

Прокурор произнес длинную обвинительную речь и закончил ее такими словами:

– Надо приговорить Матиуша к смерти. Иначе на земле не будет порядка и покоя.

– Желаешь ли ты сказать что-нибудь в свое оправдание?

Молчание.

– Желаете ли вы, ваше величество, сказать что-либо в свое оправдание? – повторил судья вопрос.

– Нет, – последовал ответ. – Незачем терять понапрасну время. Час поздний. Пора спать, – произнес Матиуш беспечным тоном. По его лицу нельзя было отгадать, что творится у него в душе. Он решил быть стойким до конца и не ронять своего королевского достоинства.

Судьи удалились в соседнюю комнату, будто на совещание, но тут же вышли и объявили приговор:

– Расстрелять!

– Подпиши! – обратился председатель суда к Матиушу.

Тот не шевельнулся.

– Ваше величество, подпишите!

Матиуш подписал.

Тут один из господ во фраке и белых перчатках бросился ему в ноги и, всхлипывая, запричитал:

– Всемилостивый король, прости меня, подлого изменника! Я только сейчас понял, что мы натворили. Если бы не наша преступная трусость, не они, а ты судил бы их, как победитель…

Солдаты с трудом оттащили его от короля. После драки, как говорится, кулаками не машут.

– Спокойной ночи, господа судьи! – сказал Матиуш и с истинно королевским величием покинул зал.

По коридору и тюремному двору направился Матиуш в свою камеру в сопровождении двадцати солдат с саблями наголо.

Он прилег на соломенную подстилку и притворился спящим. О чем он думал и что чувствовал в ночь перед казнью, пусть останется тайной.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Четверг, 10.11.2011, 18:50 | Сообщение # 52
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
LII


Идет Матиуш посреди улицы, на руках и ногах поблескивают золотые цепочки. Вдоль тротуаров стеной стоят солдаты, а за ними теснится народ.

День выдался погожий. На безоблачном небе сияло солнце. Жители столицы высыпали на улицы, чтобы в последний раз посмотреть на своего короля. Многие плакали, но Матиуш не видел слез, а если бы видел, легче было бы идти на казнь.

Те, кто любили и жалели Матиуша, молчали. Они не решались в присутствии врага высказать вслух свою преданность и уважение бывшему королю. Да и что могли они сказать? Кричать, как всегда: «Ура!» и «Да здравствует!» не годилось – ведь короля вели на казнь.

Зато пьяницы и бродяги, которых Молодой король нарочно напоил вином и водкой из королевских подвалов, орали во всю глотку:

– Ой, гляньте, король идет! От горшка два вершка! Ну и король! Ха-ха-ха! Что, слезки проливаешь? Иди, носик тебе утрем. Эх, король, королек!..

А Матиуш шагал с высоко поднятой головой: пусть все видят, что глаза у него сухие. Только брови сдвинул и глядел на солнышко.

Он не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Его одолевали другие заботы: «Что с Клу-Клу? Где Фелек? Почему Печальный король предал его? Что станется с его государством?»

И про отца с матерью подумал в последний раз. Город остался позади. Вот он и у столба, возле вырытой ямы. В лице – ни кровинки. Хладнокровно смотрит он, как взвод солдат заряжает ружья и целится в него.

Так же спокойно и хладнокровно выслушал он акт о помиловании:

ЗАМЕНИТЬ РАССТРЕЛ ССЫЛКОЙ

НА НЕОБИТАЕМЫЙ ОСТРОВ

Подъехал автомобиль и отвез Матиуша обратно в тюрьму. Через неделю его отправят на необитаемый остров.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Пятница, 11.11.2011, 12:11 | Сообщение # 53
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
Януш Корчак
КОРОЛЬ МАТИУШ НА НЕОБИТАЕМОМ ОСТРОВЕ



I

Ох, до чего плохо Матиушу в тюрьме!

Плохо и тоскливо.

Давят тюремные стены. Тесно. Уныло.

Его сошлют на необитаемый остров.

Война проиграна. Он королевский пленник, и его сошлют на остров, как Наполеона. А пока надо ждать.

Сказали, отправят через неделю, но прошло уже три недели, а он все еще в тюрьме. Оказывается, три короля никак не могли договориться между собой, какой выбрать остров. Молодой король не скрывал своей ненависти к Матиушу и хотел раз и навсегда от него избавиться. Печальный король открыто признавался, что он – друг Матиуша. Поэтому условия диктовал третий король, которому судьба Матиуша была безразлична.

А условия были такие: пусть Матиуш живет спокойно, но ни во что не вмешивается, а главное – чтобы он не убежал.

Остров Марас – не подходит: там болота, желтая лихорадка и черная оспа. Остров Луко тоже не годится: слишком близко от материка и черные короли могут устроить ему побег. Чтобы выйти из затруднительного положения, объявили конкурс. В газетах всего мира напечатали такое объявление:

«Учитель географии, который укажет подходящий для заточения Матиуша остров, получит большое вознаграждение. В месячный срок предлагается сообщить, где расположен этот остров и чем он хорош для ссылки.»

Посыпались предложения. Короли развесили по стенам географические карты и отмечали маленькими флажками острова, которые казались им подходящими.

Приехал Бум-Друм, а с ним еще несколько черных и желтых властелинов – менее важных. Приехала королева Кампанелла и пять белых королей. Они напускали на себя таинственность, будто имели сообщить нечто чрезвычайное.

Совещались в разных городах. Короли были спесивы и пуще всего боялись уронить свое королевское достоинство

– Хотят услышать мое мнение, пусть приезжают ко мне, – высокомерно заявляли они. – А то получится, будто я навязываюсь со своими советами.

Кроме того, им просто хотелось попутешествовать.

Итак, дважды совещались в городке на берегу моря, потом в большом городе в горах, потом в городе, который славится самым вкусным пивом, а потом в стране, где всегда тепло. Каждый король возил с собой двух министров, у каждого министра был секретарь, у каждого секретаря – две помощницы, которые записывали все, что говорили короли. Это называется вести протокол.

А Матиуш тем временем томился в тюрьме.

Если бы он читал газеты, ему было бы легче: он знал бы, что о нем говорят и пишут. А так ему казалось – о нем забыли.

Бум-Друму очень хотелось повидаться с Матиушем, но он боялся выдать себя и поэтому притворился рассерженным.

– Выманил у меня столько золота! – жаловался он. – Обещал взамен обучить наших ребятишек, а что из этого вышло? Половина ребят погибла в бою, половина сидит в лагере для военнопленных. А бедная Клу-Клу – в тюрьме.

И Бум-Друм в знак печали хотел перекувырнуться через голову, но, вспомнив, что он человек цивилизованный, стал тереть глаза, будто плачет.

– Ваше королевское величество, если желаете, мы можем освободить принцессу Клу-Клу, – предупредительно сказал Молодой король, который теперь подлизывался к Бум-Друму.

– Нет, – со слезами на глазах ответил Бум-Друм, – тратить драгоценное время на легкомысленную девчонку, когда столько важных дел, просто недопустимо.

Бум-Друм усвоил, что белые плачут, когда говорят о чем-нибудь печальном. Поэтому он всегда носил с собой пузырек с нашатырным спиртом. И когда, по его мнению, полагалось лить слезы, он вынимал пузырек из кармана и нюхал. А от нашатырного спирта, горчицы и лука, как известно, слезятся глаза.

Наконец, на двадцать четвертом заседании пришли к согласию, куда сослать Матиуша. В последний раз собрались во дворце Кампанеллы, потому что в ее стране по вине Матиуша дети впервые вышли на улицы с зелеными знаменами.

Красавица Кампанелла жила во дворце одна: муж у нее умер, детей не было. А дворец стоял на берегу живописного озера в красивой апельсиновой роще.

На совещание прибыли три учителя географии в черных фраках – три победителя в конкурсе на лучший остров для Матиуша. Теперь из трех островов предстояло выбрать один.

– Мой остров, – сказал первый учитель, – расположен вот тут. – И он ткнул указкой в голубое пространство, на котором не было даже признака суши. – Не удивляйтесь, ваши королевские величества, что острова нет на карте. Сейчас я все объясню. На картах обозначают только большие острова, для всех не хватило бы места. Если на карте маленькая точечка, значит, остров большой. А мой островок совсем крошечный, величиной в три квадратных километра. В этом его преимущество: легче стеречь Матиуша. Высоких деревьев там нет, и вообще растительность небогатая: трава да кустарник. Остров необитаем и расположен очень далеко от материка. Климат там здоровый, зимы совсем не бывает. Поэтому дощатого барака для Матиуша и стражи будет вполне достаточно. Привезти раз в месяц провизию – и дело с концом! Матиуш будет там жить припеваючи.

К счастью, Бум-Друм был негром, не то он бы так побледнел, что все догадались бы, в какой ужас поверг его этот остров.

– А как называется ваш остров? – спросил Молодой король.

– Как раз об этом хотел я сейчас сказать. Остров в 1750 году открыл путешественник Дон Педро. Потерпев кораблекрушение, он с трудом добрался до острова, прожил там двадцать лет и неизвестно, сколько прожил бы еще, если бы случайно его не обнаружили пираты. Дону Педро ничего не стоило самому притвориться пиратом: он так зарос волосами, что выглядел заправским разбойником. Пираты взяли его на свой корабль. Четыре года плавал он с ними. В конце концов ему удалось бежать. И он назвал этот остров островом Безнадежности. Все это описано в одной толстой книге, и, кроме меня, головой ручаюсь, ее не читал ни один учитель географии.

– Мой остров, – начал второй учитель, – имеет лишь один недостаток: он находится слишком близко от материка. Но зато неподалеку от него расположен маленький островок с маяком. Во время тумана и по ночам маяк освещает все вокруг. В южной части острова есть скала и полянка. На полянке стоит уже готовый домик для Матиуша. В далекие времена остров населяло миролюбивое племя туземцев. Когда белые открыли остров, они устроили там школу, научили туземцев молиться и курить трубки. Матросы выменивали на табак корицу, ванилин и канареек. Торговля приносила большую прибыль, и через пять лет один предприимчивый торговец даже лавку открыл на острове. Все шло хорошо, но вдруг дети торговца заболели корью. Для белых корь не опасна, а черные ребятишки, заразившись, умерли все до одного, из взрослых уцелело тоже не больше ста человек. Если они еще живы, то прячутся в зарослях, спасаясь от кори, лавки и школы.

– А где этот остров? – осведомился Печальный король.

– Вот здесь, – показал учитель географии.

Тут Бум-Друм как вскочит да как стукнет кулаком по столу.

– Не позволю! – заорал он. – Этот остров слишком близко от моей страны! Матиуш убежит и поднимет бунт среди детей. Да вы что, спятили, зеленая обезьяна вас возьми!

Короли оскорбились.

Кампанелла чуть не упала в обморок, а учитель географии от страха уронил указку, потому что Бум-Друм кинулся на него с кулаками. Молодой король с трудом удержал разбушевавшегося Бум-Друма.

– Успокойся, черный друг, никто на этом не настаивает. Не хочешь – не надо. Разве на свете мало островов?

А вечером белые короли, сойдясь в апельсиновой роще, назло Бум-Друму, а заодно чтобы насолить Молодому королю, на все лады стали расхваливать этот остров.

– Смешно считаться с мнением невежественного дикаря. Он еще, чего доброго, подумает, будто мы его боимся. Как же Матиуш убежит? А солдаты на что? А маяк?

– Матиуш – ребенок, ему будет плохо без деревьев, цветов и птиц, – сказала Кампанелла. – Хотя он передо мной виноват, я его прощаю.

– Ваше благородство, уважаемая Кампанелла, глубоко нас трогает, – заметил известный своей галантностью король Мальто.

– Но, отдавая должное вашей доброте, – вставил Молодой король, – мы прежде всего будем руководствоваться соображениями рассудка и осторожности.

– Но ведь он ребенок! – повторила Кампанелла, протягивая Молодому королю два апельсина и семь фиников.

– Все говорит за то, чтобы выбрать именно этот остров, – сказал король-хитрец. – И провизию для Матиуша и стражи недалеко возить, и море там всегда спокойное, и строить ничего не надо – есть помещение бывшей школы. Давайте смотреть на вещи трезво. Если даже Матиуш попытается бежать, его растерзают хищные звери. И потом, не зная языка, как он договорится с туземцами? Итак, не только доброе сердце нашей очаровательной хозяйки, но разум и осмотрительность склоняют нас к тому, чтобы остановить свой выбор на этом острове.

Молодой король без всякого удовольствия ел финики и молчал. Он был озабочен предстоящими неприятностями с Бум-Друмом.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Пятница, 11.11.2011, 12:13 | Сообщение # 54
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
II


Матиуш гуляет по тюремному двору. Вокруг, куда ни глянь, высокие кирпичные стены. Посреди двора одно-единственное дерево – орех. Раньше деревьев было больше, но они росли слишком близко от стены, и лет десять назад, когда из тюрьмы бежал знаменитый разбойник, их срубили. Теперь вдоль стены торчит двенадцать пней, и это придает тюремному двору еще более унылый вид.

Прогулка продолжается полчаса. Два солдата с заряженными винтовками шагают впереди Матиуша, два – позади, три, с саблями наголо, – слева, три – справа. Матиуш смотрит себе под ноги и считает шаги:

«Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь…»

Сто двадцать маленьких шагов или восемьдесят больших: семьдесят шагов до орехового дерева и пятьдесят от дерева до стены. Через каждые десять шагов Матиуш поднимает голову и смотрит на дерево.

На что же ему еще смотреть? Он то идет с закрытыми глазами, то открывает их, только чтобы взглянуть на дерево. Или чередует большие шаги с маленькими. Или ходит на цыпочках. А то десять шагов на носках, десять – на пятках. Надо как-то скрасить скучную тюремную прогулку. Хотелось попрыгать на одной ножке, и он прыгал у себя в камере, когда его никто не видел.

Простым узникам живется гораздо лучше! А ему, королевскому пленнику, приходится все время быть начеку: ведь враги всячески стараются его унизить.

– Заключенный номер двести одиннадцать – в канцелярию! – прокричал в зарешеченное окошко начальник тюрьмы.

Матиуш вздрогнул: номер его. Но он идет дальше, будто не слышит.

– Ваше величество, вас в канцелярию вызывают, – сказал начальник стражи.

Был отдан приказ: разговаривая с Матиушем, называть его королем, иначе он не отвечал. О нем говорили: «заключенный номер двести одиннадцать», а к нему обращались «ваше королевское величество».

«В канцелярию!»

Матиуш взглянул еще раз на дерево, повернулся и, нахмурив брови, заложив руки за спину, пошел маленькими шажками, чтобы не подумали, будто он торопится. Вот и канцелярия. Матиуш остановился, ждет. А у самого от волнения ноги дрожат, сердце бьется, словно у подстреленной птицы.

– Присядьте, ваше королевское величество, – вежливо говорит начальник тюрьмы и подвигает ему стул.

«Неспроста это», – подумал Матиуш. Он научился обращать внимание на разные мелочи, научился читать чужие мысли. Матиуш знал: люди часто говорят не то, что думают.

И он резко отодвинул от себя услужливо поданный стул.

Тут в канцелярию входит король Орест II и с ним красивая дама в черном бархатном платье. Орест II был у Матиуша в гостях, и Матиуш сразу узнал его по ордену Большого полумесяца: по величине это был самый большой орден, какой он когда-либо видел.

– Королева Кампанелла, – представилась дама в черном платье.

– Заключенный номер двести одиннадцать, – с горечью проговорил Матиуш.

Он стоял, небрежно опершись о спинку стула, и прямо смотрел ей в глаза.

– О, для меня вы – король Матиуш Реформатор, друг детей и отважный воин, – с подкупающей простотой ответила королева и протянула Матиушу руку, которую он почтительно поцеловал.

Когда король Орест хотел с ним поздороваться, Матиуш гордо выпрямился и не подал ему руки.

– Я заключенный, у меня нет орденов, – сказал он и смерил Ореста недружелюбным взглядом.

Начальник тюрьмы, желая прекратить неприятную сцену, свидетелями которой были солдаты и чиновники, пригласил всех в гостиную.

Матиуш оглядел комнату: ковер, дорогая мягкая мебель, на окнах Цветы – и незаметно усмехнулся. Но от взгляда королевы не укрылась его горькая усмешка.

Орест надулся и, развалясь в кресле, стал листать большую книгу с картинками, которая лежала на столе.

Матиуш разозлился. Его раздражало все: и роскошная гостиная, и цветы, и ковер, и пианино, и молчание королевы, и то, как она на него смотрит. Но больше всего раздражал его Орест со своим огромным орденом Полумесяца.

«Интересно, вызовет он меня на дуэль за то, что я ему не подал руки?» – промелькнуло у него в голове.

Потом, размышляя об этой встрече, Матиуш понял причину своей злости. В долгие часы томительного одиночества он мечтал увидеть Печального короля. Пианино в гостиной начальника тюрьмы напоминало ему Печального короля, и в ушах зазвучали грустные мелодии. Кроме него, никто не имел права приезжать сюда. Кампанелла – женщина, ей простительно, но что нужно здесь этому жалкому королишке?

«Что бы такое сказать ему пообидней, чтобы в другой раз не совал нос не в свои дела?»

Матиуш не знал, как себя вести, что сказать. Вот бы когда пригодился всезнайка церемониймейстер! Как быть? Кампанелла не сводит с него глаз, Орест рассматривает картинки, а начальник тюрьмы стоит столбом. Кажется, конца не будет этой пытке!

– Прикажете подать чай или кофе со взбитыми сливками? У меня есть отличное домашнее печенье… – угодливо начал начальник тюрьмы, но тут же прикусил язык.

– Вы что, в своем уме! – возмутился Матиуш, и глаза его засверкали. – Я что, целый месяц гнию в этой дыре, чтобы угощаться вашими печеньями?! Я хочу знать решение моих врагов! Категорически требую, чтобы меня немедленно сослали на необитаемый остров. Знал бы я заранее, что мне придется целый месяц сидеть в тюрьме, я отказался бы от помилования. Я хотел умереть в домике для диких зверей, а они предательски захватили меня в плен. Требую официальной бумаги с печатью!

Он схватил дорогую фарфоровую вазу и стукнул ею об стол рядом с книжкой. Ваза вдребезги разбилась. Матиуш поранил себе руку. Орест вскочил с кресла, королева закрыла глаза. Начальник тюрьмы совсем обалдел и кинулся со всех ног за доктором.

Кампанелла, вынув из сумочки надушенный носовой платочек, осторожно приложила его к кровоточащей ране. У нее созрел план: она не позволит сослать мальчика на необитаемый остров и возьмет его к себе. У нее нет ни мужа, ни детей – она, как и он, совсем одинока. Если нужно, пусть обнесут высокой стеной апельсиновую рощу: она заменит узнику необитаемый остров, а Кампанелла – мать.

Тюремный врач перевязал Матиушу руку – иначе он не мог поступить в присутствии их королевских величеств – и дал ему успокоительных капель. Пять капель на кусочек сахара. У тюремного врача от всех болезней имелось два лекарства: в левом кармане – капли, в правом – порошки. И то и другое – горькое-прегорькое, и полагалось запивать водой. Но раз начальник тюрьмы жертвует собственный сахар, почему не сделать исключение?

На другой день Матиуш объявил: он отказывается от пищи и от прогулок, пока ему не предъявят бумагу с печатью. Он хочет знать, что с ним намерены сделать. Дольше сидеть в тюрьме он не желает.

В полдень Матиуша вызвали в канцелярию. Матиуш отказался: он не двинется с места, пока ему не предъявят бумагу с печатью. Хватит играть в прятки! Он хочет знать правду!

Начальник тюрьмы негодовал: Кампанелла не только не обиделась на Матиуша, но еще стала его защищать. Мало того: выразила желание посмотреть, как он живет. А Матиуш жил очень плохо. Камера сырая и темная, по стенам ползают пауки и клопы. Вместо кровати – соломенная подстилка на полу. В углу – таз и кувшин с водой. Даже стула нет. А королева принесла большой букет белой сирени. Как тут быть?

Надзиратель принес из квартиры начальника тюрьмы мягкое кресло и вазу, точно такую же, как вчера разбил Матиуш. Оказывается, было две одинаковых вазы: одна стояла на столе, другая – на пианино. «Хорошо бы он разбил и вторую вазу! – втайне мечтал начальник тюрьмы. – Тогда королева увидит, как трудно с ним ладить, и поймет, почему его держат в такой темной камере.»

Но, к великому огорчению начальника тюрьмы, Матиуш встретил Кампанеллу очень любезно. Поблагодарил за цветы, но поставил их не в роскошную вазу, а в простой глиняный кувшин. Ободренная таким приемом, Кампанелла незаметно вынула из кармана пальто коробку шоколадных конфет. Она спрятала их, не зная, в каком настроении будет Матиуш.

– О нет, спасибо! Конфеты вызывают у меня неприятные воспоминания о моей первой реформе.

Кампанелла сообщила Матиушу следующее.

Необитаемый остров для него уже выбрали. И хотя гнев Матиуша понятен, быстрей никак было нельзя. Король Орест не виноват – он сопровождал Кампанеллу из вежливости. Печальный король очень хотел приехать, но Бум-Друм и Молодой король не позволили. Бум-Друм подружился с Молодым королем. Бумага с печатью и подписями королей еще не готова. Кампанелла приехала сообщить Матиушу, что о нем не забыли и он скоро сможет уехать. А пока…

– Если ваше величество позволит, я каждый день буду вас навещать.

Вместо ответа Матиуш поцеловал доброй королеве руку.

– К сожалению, больше четырнадцати минут мне не разрешают быть у вас.

– Понятно: этикет.

– Нет, тюремные правила…



Всегда рядом.
 
LitaДата: Пятница, 11.11.2011, 12:14 | Сообщение # 55
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
III


Стало ли Матиушу лучше оттого, что его перевели в чистую, светлую комнату с кроватью, столом и стулом, разрешили гулять по тюремному саду и каждый день его навещала Кампанелла, а еду приносили с кухни самого начальника тюрьмы?

Нет, ему было по-прежнему тоскливо. По-прежнему давили тюремные стены. Пожалуй, ему стало даже еще хуже. В темной камере была надежда, что в будущем его ждет перемена – необитаемый остров. А теперь он уже ничего не ждал.

И в самом деле, чего ждать? На острове будет все то же, что и здесь. Ну, может, комнату и мебель дадут получше и гулять по берегу моря, конечно, приятней, но тоска и одиночество останутся все равно.

Как ему первое время не хватало часов! Казалось, день пролетит быстрей, если знать, сколько времени. Самообман! Теперь он видит, как медленно ползут стрелки, как бесконечно долго тянется час. Как в тюрьме бесконечно долог день!

– Матиуш, чем я могу тебе помочь? – спросила Кампанелла, видя, как тот с мрачным видом, заложив руки за спину, взад-вперед ходит по камере.

– Узнайте, жива ли моя канарейка?

Не помню, говорилось ли, что у Матиуша в красивой позолоченной клетке жила канарейка. Матиушу подарили ее в день рождения, и он очень к ней привязался. Но когда в парламенте кто-то назвал его желтопузой канарейкой, он охладел к птичке, хотя она была не виновата. Теперь он вспомнил о ней, и ему захотелось иметь ее здесь. Хоть одно живое существо будет с ним не четырнадцать минут, а постоянно.

Кампанелла ничего не ответила: ей строго-настрого запретили сообщать узнику о том, что происходит в стране. Но, вернувшись к себе, тотчас отправила телеграмму Молодому королю:

Прошу разрешения сообщить Матиушу о судьбе его канарейки и отнести ее в тюрьму. Напоминаю вашему величеству, что я говорила на заседании, как необходимы детям деревья и птицы.

Телеграмма не на шутку разозлила Молодого короля.

«Хуже нет связываться с бабами! – ворчал он про себя. – Сегодня – канарейка, завтра – собака, послезавтра – еще что-нибудь! То камера сырая, то Матиушу темно, то, видите ли, он нервничает, то плохо выглядит… Как будто у нас других забот нет, кроме как ублажать этого мальчишку.»

Король разрешил, но с оговоркой:

Надеюсь, это будет последняя просьба и последняя уступка Матиушу. Корона обязывает доброе сердце Вашего Величества считаться и с государственными интересами.

Молодой король вежливо намекнул Кампанелле, что по горло сыт ее глупыми просьбами.

Матиуш, конечно, не подозревал, какие трудности приходится ей преодолевать. Как тяжело отвечать ему: «Нельзя. Не разрешают».

Так, например, ни газет, ни книг принести не разрешили. Упоминать о Бум-Друме, Фелеке, Клу-Клу и Печальном короле тоже.

Король Орест наябедничал, что Кампанелла проболталась Матиушу о дружбе Бум-Друма с Молодым королем, и ей здорово досталось. Ее строго-настрого предупредили: если она еще раз проговорится, ее немедленно вышлют из столицы Матиуша, а вместо нее пришлют не короля, а губернатора из Залива Кенгуру, известного своей жестокостью и неприязнью к Матиушу…

– Вот, Матиуш, твоя канарейка!

Кампанелла называла его по имени, а он не знал: то ли напомнить ей, что он король, то ли делать вид, будто он этого не замечает.

– А вот фотография твоей мамы, – тихонько шепнула Кампанелла.

Даже не взглянув на фотографию, Матиуш положил ее на стол и занялся канарейкой. Почистил клетку, хотя она была чистая, налил в блюдечко воды, хотя оно было слишком велико и не пролезало в узкую дверцу. Потом просунул между прутьями клетки хлеб и кусочек сахара. И время от времени украдкой поглядывал на часы, думая: «Скорей бы прошли четырнадцать минут!»

Кампанелла тоже с тревогой смотрела на часы. Это было ее последнее свидание с Матиушем в тюрьме. Пора было ехать на заключительное заседание королей, чтобы подписать бумагу о ссылке Матиуша. А ей хотелось кое о чем спросить его.

– Матиуш, мне надо с тобой поговорить. Оставь канарейку, будешь с ней возиться, когда я уйду.

Матиуш нахмурился.

– Я слушаю вас, королева.

– Скажи мне, только откровенно… Если короли позволят… Я одинока, как и ты… Согласишься стать моим сыном? Будешь жить в моей стране, где круглый год светит солнце, в мраморном дворце, который стоит в апельсиновой роще. Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо. Пройдет время, и короли простят тебя. Когда я состарюсь, а ты подрастешь, я отдам тебе свою корону, и ты снова будешь королем.

С этими словами Кампанелла хотела обнять и поцеловать Матиуша, но он отстранил ее.

– У меня есть свое королевство, и в чужой короне я не нуждаюсь.

– Но, Матиуш…

– Я не Матиуш, а пленный король. И несправедливо отнятое королевство все равно верну.

Пробил большой тюремный колокол, возвещая, что четырнадцать Минут прошло. Матиуш закусил губы. Сердце у него колотилось, в голове теснились разные мысли.

– Благодарю вас, королева. Вы очень добры ко мне, и я не хочу платить вам черной неблагодарностью. А если я соглашусь, у вас будут неприятности.

– Почему?

– Я убегу. Все равно убегу. Пусть они меня получше стерегут, так им и скажите.

Тюремный колокол пробил снова.

Подавив волнение, Матиуш спокойно договорил:

– Ваше величество, в тюрьме я волен распоряжаться собой: ведь права защищаться у меня никто не отнимет. А если я соглашусь стать вашим сыном, то навсегда лишусь свободы.

Тюремный колокол пробил в третий раз. И королева удалилась.

«Бежать!»

Как это ему раньше не приходило в голову! Иногда он, правда, думал о побеге, но его тут же одолевали сомнения: удастся ли, куда бежать и зачем? И только теперь, когда королева предложила ему то, что было бы пределом мечтаний для любого узника, он решил окончательно и бесповоротно: бежать!

Сомнения покинули его. Теперь – прощай, скука! Теперь некогда будет каждую минуту смотреть на часы. Теперь работы хватит: надо обследовать сад, прощупать каждый выступ стены, учесть каждое деревце. И до мельчайших подробностей обдумать, что делать, когда он окажется на свободе. Во что переодеться, что взять с собой в дорогу, где достать веревку, без которой никак не обойтись.

Матиуш не заметил, как наступил вечер, зажегся свет и запела канарейка. Он подошел к клетке. Птичка в испуге замолкла, но потом запела еще громче.

Тут взгляд мальчика упал на фотографию матери:

«Дорогая мамочка, Кампанелла хотела отнять у тебя сына. Трон у меня отняли, а теперь хотели отнять и тебя. Но не выйдет. Я не оставлю тебя. Мы вместе убежим из тюрьмы.»

И вынув фотографию матери из дорогой, выложенной жемчугом рамки, он спрятал ее в боковой карман:

«Тебе здесь лучше, правда, мамочка?»

Канарейка распевала самозабвенно.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Пятница, 11.11.2011, 12:15 | Сообщение # 56
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
IV


Когда короли собрались на последнее заседание, Кампанелла смело выступила в защиту Матиуша.

– Ваши величества, не подписывайте эту бумагу! Матиуш – ребенок, с ним нельзя поступать, как с Наполеоном и вообще как со взрослым. Он очень добрый и впечатлительный…

– Ну, пошла… – шепнул Молодой король на ухо Бум-Друму.

– Видели бы вы, как он обрадовался канарейке! Как кормил ее, менял воду… Дети легкомысленны и многого не понимают…

Кампанелла видела перед собой недовольные, скучающие лица. Короли зевали, закуривали, вздыхали. Но Кампанеллу это не смущало. Она говорила, говорила, пока старикашка Альфонс Бородатый не заснул в кресле, а бледнолицый Митра Бенгальский не принял порошок от головной боли.

– Отдайте мне Матиуша, – сказала она под конец.

– Давайте проголосуем, – предложил кто-то.

– Хорошо, – согласились все.

– Минуточку, я совсем забыла… – умоляющим тоном сказала Кампанелла.

– Устроим перерыв, – предложил король Орест.

– Да, да. Надо выпить чаю.

– И поужинать.

Кампанелла угощала королей самыми лучшими винами и ликерами. И у каждого справлялась, какое кушанье любит он больше всего. А лакеи разъезжали на велосипедах по всему городу и привозили из самых дорогих ресторанов самые редкие кушанья. Кампанелла угощала гостей сигарами, фруктами, мороженым всех сортов: сливочным, ванильным, малиновым… Чего-чего только не было на столах: и торты, и мед, и шербет турецкий, и орехи в сахаре, ириски, пряники, швейцарский сыр, английский портер…

– Пожалуй, не было только одеколона и клопомора, – съязвил на другой день известный шутник, король Миндаль Ангорский.

Голосование пришлось отложить. Ведь королям никто не запрещает есть и пить сколько хочется. И на этот раз они объелись и перепились.

На другой день стало известно, что голосование состоится не во дворце Кампанеллы, а в живописной рыбацкой деревушке. И королева поняла: значит, они не согласны. По правилам хорошего тона не полагается отказывать в просьбе хозяйке дома…

Предчувствие не обмануло королеву.

– Четыре голоса «за», двенадцать «против».

Итак, судьба Матиуша решена: его ссылают на необитаемый остров.

– Пожалуйста, подпишите приговор.

Кампанелла расписалась последней и уехала, ни с кем не простившись.

«Надо во что бы то ни стало спасти несчастного ребенка», – решила она про себя.

А Матиуш не терял даром времени и всерьез готовился к побегу.

Он ставил клетку с канарейкой возле старой, увитой диким виноградом стены и делал вид, будто играет в Робинзона. Петрушка был Пятницей, канарейка – попугаем. Ежедневно, как Робинзон, Матиуш делал зарубки на коре дерева.

Видя, что маленький узник успокоился и увлекся игрой, стража перестала так строго следить за ним. Когда Матиуш гулял в тюремном дворе, они ходили за ним по пятам, потому что туда выходило окно канцелярии и начальник не спускал с них глаз. В саду же часовые делали что хотели. Чесать языки куда приятней, чем молча шагать с винтовками.

Матиуш заметил: один кирпич в стене шатается. И принялся за дело – раскачивает его вправо, влево; известка осыпается, крошится, но со стороны ничего не видно: дикий виноград заслоняет. Расшатав как следует один кирпич, Матиуш взялся за другой. Он работал вовсю. Пальцы у него были в ссадинах, ногти сорваны, но что боль, когда дело идет о свободе. До обеда покончил с четырьмя кирпичами, после обеда – еще с двумя.

«Если ничего не помешает, через три дня буду на свободе».

Вынуть кирпичи – полдела, а вот куда их девать? Бродит Матиуш по саду в поисках лопаты.

– Ты почему в Робинзона не играешь? – спрашивает его начальник стражи.

Солдаты говорили ему «ты», «Матиуш». Но он не обижался: прежняя гордость бесследно исчезла.

«Ничего, привыкает парнишка. Игра в Робинзона сейчас самая подходящая для него: скоро это пригодится ему в жизни, – рассуждают между собой солдаты. – А может, с ним поступили слишком сурово?»

– Ты почему перестал играть?

– Хотел погреб выкопать, а лопаты нет. Без погреба не обойдешься – негде хранить подстреленную дичь.

Солдаты дали ему лопату и помогли копать. Когда яма была достаточно глубокой, Матиуш положил туда кирпичи и засыпал сверху землей. Но один солдат заметил.

– Откуда у тебя кирпичи?

– В саду нашел. Вон там, возле беседки. Показать?

И, взяв солдата за руку, повел к беседке, а по дороге стал рассказывать о войне, людоедах да так заморочил ему голову, что бедняга забыл, зачем шел. В другой раз дело приняло совсем скверный оборот: начальнику тюрьмы вдруг взбрело в голову устроить проверку.

– Начальник идет! – крикнул из окошка солдат, стоявший на часах в коридоре.

Солдаты вскочили как встрепанные, побросали недокуренные папиросы, миг – и винтовки у них в руках. Матиуш встал между ними и с опущенной головой молча зашагал по саду. Но построиться как положено солдаты не успели.

– Почему двое впереди, а четверо сзади? Вы что, устав не знаете? А это еще что за клетка? – загремел начальник тюрьмы и ударил палкой по дикому винограду.

Матиуш похолодел: из-за дикого винограда показалось отверстие в стене. Но начальник тюрьмы, к счастью, был порядочный верзила и с высоты своего роста ничего не заметил.

– Что за подкоп? – грозно спросил он, указывая на яму.

– Это кладовая Робинзона Крузо, – ответил Матиуш.

– Итак, за нарушение устава – день гауптвахты и за то, что заключенный номер двести одиннадцать копает ямы, – еще один.

Но начальник тюрьмы рассердился только для вида. Он боялся связываться с Матиушем: еще пожалуется Кампанелле! А это было ему совсем некстати, потому что королева засыпала его подарками и обещала прислать жене бриллиантовую брошку в награду за хорошее обращение с узником. И потом, мальчишку скоро заберут отсюда. Поскорей бы избавиться от него!

Одно плохо: солдатам велели засыпать яму, куда Матиуш складывал провизию на дорогу. А делал он это так: половину порции съест, а половину спрячет в свою кладовую.

Время летело быстро. Матиуш притворялся, будто увлечен игрой: собирал желуди, палочки, устраивал возле стены садик, мастерил забор, строил из песка крепости. А сам незаметно поглядывал на солдат: смотрят они в его сторону или нет? Работа подвигалась теперь значительно медленнее. Вынутые из стены кирпичи приходилось прятать под курточку и относить на другой конец сада. Там была беседка, а под беседкой зияло подвальное окошко. Туда Матиуш бесшумно опускал на веревке по кирпичу.

Стена толстенная, но Матиуш знает: спешить нельзя. Малейшая неосторожность может его погубить. А работа тяжелая. Ногти сорваны, руки в незаживающих ссадинах и болячках.

О счастливый миг! Последний кирпич вынут, и рука высунулась наружу! Только бы не заметили. Только бы не случилось чего-нибудь непредвиденного.

Но случилось как раз нечто неожиданное, с той стороны стены бежала собака – и цап Матиуша за руку! Матиуш сморщился от боли, но не застонал, стерпел. Сделал вид, будто продолжает играть. Если собака не одна, а с человеком, Матиуш пропал. Человек увидит торчащую из отверстия руку и донесет начальнику тюрьмы.

Пес тявкнул. Матиуш выдернул окровавленную руку и сунул ее в карман.

– Ты чего там делаешь? – подозрительно спросили солдаты, игравшие в сторонке в карты.

– Канарейку салатом кормлю, – с напускным спокойствием ответил Матиуш.

– Вот дурачок! Сдохнет она у тебя, – засмеялись солдаты, не прерывая игры.

Матиуш понял – откладывать побег нельзя: отверстие могут обнаружить. Спасибо собаке, что цапнула его за руку и предупредила об опасности. Картежники все же обратили внимание на то, что Матиуш чем-то взволнован, и стали чаще посматривать в его сторону.

«Во вторник тюремный санитар явится стричь ногти и увидит покалеченную руку. Что я ему скажу?» – размышлял Матиуш. И он отчетливо представил себе, как трудно рассчитывать на успех, сколько опасностей и неожиданностей впереди. Но это его не расхолодило, а, наоборот, придало еще больше решимости.

Сегодня ночью!

Сразу после ужина, сославшись на головную боль, он лег в постель и оставил форточку открытой. Сказал, что душно. Лежа с головой под одеялом, нетерпеливо ждал он смены ночного караула.

Внезапно дверь камеры распахнулась. На пороге – начальник тюрьмы и представитель совета королей.

– Ваше величество, извольте собираться. Через час отправляется поезд к месту вашей ссылки. Вот бумага с печатью и подписями королей.

Матиуш, не говоря ни слова, встал и начал одеваться.

«Все равно сегодня ночью убегу», – думал Матиуш, укладывая вещи в чемодан.

Все пошло прахом. Отверстие готово, но какой в нем прок, если он никогда больше не попадет в сад.

Другой бы на его месте отчаялся и окончательно потерял надежду. Но только не Матиуш. Он понял: самое главное – решиться. Остальное ерунда! Если даже придется удирать по дороге, все равно подготовка к побегу не прошла для него даром. Он научился владеть собой, быть благоразумным и осторожным. Не знал, как это выразить словами, но чувствовал: основное – подготовить себя внутренне, чтобы сердце, мозг, воля были тебе послушны, а остальное приложится.

И Матиуш не падал духом.

Сборы были недолгие. Начальник тюрьмы ни на минуту не оставлял Матиуша в комнате одного, а когда подъехала машина, попросил написать в книге отзывов, что он, Матиуш, не имеет к нему претензий.

– Вашему величеству это ничего не стоит, а мне может пригодиться.

Матиуш согласился. Принесли чернильницу, бумагу, ручку, и Матиуш написал:

Настоящим свидетельствую, что не имею претензий к начальнику тюрьмы. Он добросовестно выполнял свой долг. Когда перед войной я арестовал министров, он стерег их, ибо такова была моя воля. А после войны он стерег заключенного № 211, ибо таков был приказ королей-победителей, и даже не отомстил мне за разбитую вазу. Итак, он выполняет свой долг, а я – свой.

Король Матиуш Первый.

Представитель совета королей расписался в тюремной книге в том, что получил Матиуша в целости и сохранности. Покончив с формальностями, они сели в машину и выехали из тюремных ворот.

Любопытно хотя бы одним глазком взглянуть на свою столицу. В театре как раз кончилось представление, и люди расходились по домам. Никто, конечно, не догадывался, что в мчащемся по улицам автомобиле едет король Матиуш. Важных преступников всегда возят ночью, чтобы никто не знал. Из театра шли только взрослые – и ни одного ребенка.

«Хитренькие, детей небось спать уложили, а сами развлекаются», – подумал Матиуш сердито.

Рядом на сиденье дремал представитель совета королей. «Открою дверцу и убегу».

Нет, ничего не выйдет. Днем, когда на улицах кишит детвора, убежать легче. И потом, как назло, ярко горят фонари и на каждом углу торчит полицейский.

На вокзале обстановка тоже не благоприятствовала побегу: представитель совета королей быстро провел Матиуша через зал ожиданий и вывел на перрон прямо к вагону первого класса. Поезд через пять минут отправлялся за границу. Войдя в вагон, представитель совета поставил возле окна чемодан, на чемодан – клетку с канарейкой.

– Ну, а теперь давай спать!

«Он что, притворяется или правда такой соня?»

Нет, полковник Дормеско не притворялся. Другого такого сони не было во всем четвертом артиллерийском дивизионе, в котором он служил. И четвертый дивизион гордился им.

…Еще в школе он сладко спал на уроках. Но никогда не храпел, поэтому учительница не замечала этого и считала его примерным учеником. Писал он без ошибок, читал тоже прилично – на четверку с плюсом (во время диктанта и на уроках чтения не очень-то поспишь – мешают), зато на арифметике он отсыпался. Товарищи посмеивались над ним, но он не обижался: характер у него был покладистый.

Однажды заснул он на уроке естествознания. На этих уроках спалось как-то особенно хорошо: стояла мертвая тишина да вдобавок монотонный голос учителя убаюкивал и глаза сами слипались.

– Ну-ка, Дормеско, повтори.

– Он спит, господин учитель.

Сосед толкнул его локтем в бок. Дормеско вскочил – стоит, глаза протирает.

– Ну, что тебе снилось? – спрашивает учитель.

– Большущий муравейник.

Ребята захохотали, а учитель сказал:

– Твое счастье, что тебе приснился сон по естествознанию, не то влепил бы я тебе кол.

Как-то, когда Дормеско было лет шестнадцать, к ним в гости пришел отставной капитан.

– Главное в жизни – это призвание, – разглагольствовал он – Любишь рисовать – будь художником! Любишь петь – пой! А в армии главное – дисциплина и беспрекословное повиновение.

– Ну хорошо, – говорит огорченный отец Дормеско, – а как быть если мальчик больше всего на свете любит спать?

– Если мальчик соня по призванию, поверьте мне, он не пропадет. Ибо главное в жизни – призвание.

И старичок оказался прав: Дормеско пошел служить в армию, и там не могли надивиться его отваге. В атаку его не посылали – для этого он не годился, зато в обороне был незаменим. Прикажут: «Стой на месте! Ни шагу назад!» – Дормеско окопается со своими солдатами и, хоть земля тресни, не двинется с места.

– Страшно было? – допытываются товарищи.

– А чего бояться? Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Жены у меня нет, плакать некому.

Дормеско был заядлым холостяком и терпеть не мог детей.

– Шумят, кричат, топают, озорничают. Маленькие по ночам спать мешают, большие днем не дают покоя…

Он любил ходить в гости, но дома, где были дети, обходил за версту. Вот почему, когда искали, кого бы послать с Матиушем на необитаемый остров, выбор пал на него. В самом деле, более подходящего человека не найти: полковник, да вдобавок детей ненавидит.

Чин полковника Дормеско получил за оборону Четвертого Форта Смерти, самого важного в крепости. Сорок четыре раза бросался неприятель в атаку, но Дормеско не отступил ни на шаг. Правда, командование не поскупилось на порох – знали, неприятель не пожалеет сил, чтобы овладеть важным фортом. Дормеско отдал приказ: «Стрелять без передышки день и ночь».

И вот солдаты палят, а Дормеско дрыхнет. Как известно, мешает только внезапный шум, а к беспрерывному человек привыкает и перестает его замечать.

Скоро подоспело подкрепление, и враг был побежден.

– Позвать ко мне отважного защитника Форта Смерти! – приказывает главнокомандующий.

– Никак нельзя. Не велели будить, – ответил недотепа денщик.

Так Дормеско стал полковником. А сейчас он растянулся на мягкой полке и спит, посвистывая носом: «Фьюить-фьюить, фьюить-фьюить…»

«Погоди, ты у меня посвистишь!» Матиуш подкрался на цыпочках к двери, отодвинул ее чуть-чуть и заглянул в щелочку.

Дело плохо: в коридоре часовой. Матиуш задвинул потихоньку дверь и неслышно подошел к окну. Как приятно, когда на окне нет решетки. Но как оно открывается? Внизу толстый кожаный ремень неизвестного назначения. Наверху тоже кусок кожи. Матиуш прикрыл клетку полотенцем: боялся, как бы канарейка не запела. Потом поставил клетку на пол, влез на чемодан и стал орудовать. Потянул ремень вниз – стекло ни с места; подтолкнул кверху – немного подалось и застряло. Если разбить окно, полковник проснется… Ага, вспомнил: однажды при нем открывали в вагоне окно. Тогда он не предполагал, что это, как любое знание, может пригодиться в жизни.

И вот, приподняв стекло немного кверху, он потянул ремень на себя, и оно опустилось. В купе ворвался громкий перестук колес. Матиуш посмотрел, высоко ли. Ничего, выпрыгнуть можно. Надо только станции дождаться.

А дальше что? Денег – ни гроша. И без еды до столицы не доберешься. Может, у стрелочника спрятаться? Хорошо, что он навестил его, возвращаясь с войны. Добрая стрелочница наверняка его не выдаст.

Полковник беспокойно заворочался во сне, и Матиуш поспешил закрыть окно. Как бы соню не разбудил холодный ветер!

А полковник натянул на голову шинель и продолжал спать.

«Это мне на руку», – подумал Матиуш.

Время тянулось невыносимо медленно. Матиуш боялся прозевать станцию. А может, не стоит ждать? Он вспомнил изнурительные походы во время войны и подумал: «Сейчас мне не хочется спать, но вдруг сон сморит меня под утро? Тогда прощай свобода!»

Два полустанка, станция. Нет, не та. Опять полустанок. Наконец-то его станция! Открыть окно и выскочить было делом одной минуты. И вот он уже бежит вдоль насыпи, а впереди во мраке мерцает свет в окне у стрелочника. Матиуш мчится что есть духу…

Свобода!

Из предосторожности он спрятался в сарайчике и ждет: может, заметили, как он выпрыгнул в окно, и кинулись в погоню? Нет, все спокойно, поезд отошел от станции.

«Пусть начальник тюрьмы выполняет свой долг, а я – свой», – смеясь, подумал Матиуш.

Соня-полковник продрал глаза, только когда поезд подъехал к границе. Смотрит: окно открыто, а Матиуша нет.

«Хорошенькое дело! Удрал! А ведь мне приказано доставить его на необитаемый остров. Как же я его доставлю, коли он удрал? Кажется, ему ясно было сказано: спать! Неслыханное дело! Мальчишка посмел ослушаться моего приказа! Что делать? Стрелять? Но из чего? Пушки нет. И в кого! И как стрелять без приказа?»

Полковник Дормеско вынул из портфеля приказ и прочел:

По получении сего полковнику Дормеско немедленно надлежит передать командование капитану, а самому явиться в столицу и отвезти Матиуша с вещами на необитаемый остров. Сухопутным и морским властям вменяется в обязанность оказывать полковнику Дормеско всяческое содействие. По возвращении приказываем подать рапорт.

– Ну ладно, отвезу на остров канарейку и чемодан, а по возвращении подам рапорт, – рассудил полковник. Потом вздохнул, почесал затылок, закрыл окно и, прикрывшись шинелью, заснул. А поезд мчался все дальше и дальше.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Пятница, 11.11.2011, 12:25 | Сообщение # 57
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
V


Три дня провел Матиуш под гостеприимным кровом стрелочника.

«Спохватятся, что меня нет, – размышлял он, – начнут рыскать, пустятся в погоню, устроят облаву, но никому в голову не придет, что я у них под носом притаился.»

В первую войну стрелочник выкопал под хлевом яму, чтобы в случае опасности было где укрыться. Если нагрянут с обыском, там спрячется Матиуш. Но пока все спокойно.

Заглянул, проходя мимо, дежурный по станции, хороший знакомый стрелочника, и говорит:

– Вчера ночным поездом какого-то преступника везли. Я часового видел в вагоне.

– Может, это денщик был?

– Да нет, он с винтовкой стоял.

– Или посол ехал иностранный?

– Может, и так.

«Осторожность не мешает, – подумала про себя жена стрелочника. – Беглецов иной раз в открытую ищут, а иной раз и потихоньку, тайно. Кто знает, что у него на уме.»

– Ох, ваше величество, если бы вы знали, как нам без вас плохо живется, – жаловалась стрелочница. – Всяк распоряжается, а жалованье платить никто не хочет. Еще перед войной завели новые порядки: ребятам велели поезда водить, а взрослым – в школе учиться. Болтали, будто сам Матиуш так распорядился. Нашлись дураки, поверили. «Не к добру это, – сказала я тогда. – Позавидовали, видно, сироте. В его царствование шоколада больше было, чем сейчас хлеба! Что-то дальше будет?»

Матиуш ходит по комнате: руки – за спиной, лицо хмурое.

«Хватит без дела сидеть и бедных людей объедать. Пора в путь.»

Стрелочник с женой уговаривали его подождать немного.

– Нет, – говорит Матиуш, – надо поскорей попасть в столицу – узнать, что там происходит.

Стрелочник принес от кума старенькую, латаную одежонку. Матиуш переоделся, взял на дорогу ломать хлеба (от сыра отказался) и денег ровно столько, сколько стоит билет со следующей станции: на этой он не рискнул садиться на поезд.

Безо всяких приключений прошел он пятнадцать верст, купил билет в вагон третьего класса и под вечер был уже в столице. На всякий случай Матиуш надвинул на глаза шапку.

– Эй, малый! Отнеси мешок, заплачу.

«С превеликим удовольствием». От мешка так аппетитно пахло что у Матиуша слюнки текли. Мешок набит колбасами, сосисками сардельками и свиным салом.

– Ты сейчас приехал?

– Да. Верней, вчера.

– А город знаешь?

– Немного. То есть нет: ведь я только вчера приехал.

– Издалека?

– Нет, то есть да.

– Ну, пошевеливайся!

Колбасник подгоняет мальчика. А у того руки занемели, голова кружится. Идут, идут они, Матиуш совсем из сил выбился. Приостановился дух перевести.

– Послушай-ка, парень, не вздумай улизнуть с мешком. Меня не проведешь. Знаю я вас, пташек, которые не то сегодня, не то вчера, не то из далеких мест, не то из ближних прилетают. Крутитесь возле вокзала, ищете случая поклажу отнести, а сами так и норовите на первом же перекрестке дать тягу. Я вас мигом узнаю по этой надвинутой на глаза шапке! Недаром до того, как колбасой торговать, я два года в полиции служил. Ну-ка поворачивайся да поживей!

У Матиуша словно оборвалось что-то внутри, но он, не говоря ни слова, опять взвалил на спину тяжелый мешок. Руки одеревенели, а ноги сами несли его вперед.

– Эй, пан Михал! Слыхал новость?

Навстречу, откуда ни возьмись, полицейский.

– Куда путь держишь?


– Короля Матиуша в ссылку отправили. Только смотри – молчок, никому ни слова. Это служебная тайна. Тебе как старому другу говорю.

– Как же так? Даже в газетах не сообщили.

– Беспорядков боятся. Ох, и жалеет Матиуша народ! И детвора, и взрослые. Только поздно теперь жалеть. Надо было раньше думать, белых флагов не вывешивать.

Опустил Матиуш мешок на землю. Слушает.

– Останься Матиуш королем, ты, глядишь, годков через пять не колбасу, а золото мешками бы носил.

– А откуда ты знаешь, что его сослали?

– Тюремный сторож сказал. А Клу-Клу отправят к отцу… как зовут-то его, Бум-Друм, что ли? Печальный король будто бы от престола хочет отречься и добровольно уехать на необитаемый остров… А ты чего уши развесил? – накинулся на Матиуша полицейский.

– Он со мной. Мешок помогает нести.

– Ну ладно, идите. Завтра у меня после ночного дежурства день свободный – загляну к вам. Ох, жалко Матиуша!

– Погоди жалеть. По моему разумению, этим дело не кончится. Он еще воротится, вот увидишь.

– Только бы глупостей больше не делал.

– Ну, малый, пошли!

Колбасник помог Матиушу взвалить на спину мешок. И удивительное дело: усталость как рукой сняло. Мешок словно легче стал. Матиуш летел как на крыльях.

Ну вот и узнал почти все новости. Одно странно: почему его не ищут? Или еще не знают, что он убежал?

– Стой! Ишь разлетелся! Или дорога коротка показалась? Заходи в ворота.

Из подворотни две ступеньки вели вниз, в квартиру лавочника. Матиуш споткнулся и упал бы, не поддержи его колбасник. Матиуш прислонился к двери, закрыл глаза, а сам весь дрожит

– Ты чего? – перепугался колбасник, увидев, как мальчик побледнел.

– Я голодный, – пролепетал Матиуш и потерял сознание.

Он уже в тюрьме недоедал, оставляя половину порции на случай побега, У стрелочника тоже ел мало: совестно быть нахлебником у бедняков. Потом пятнадцать верст отмахал и ничего, кроме хлеба, не ел. А теперь еще мешок с колбасой. Тут и взрослый не выдержал бы. И, наконец, – неизвестность, боязнь погони, неожиданное известие, что страна помнит о нем и надеется на его возвращение.

Матиуша положили на диван.

– Выпей-ка молока.

Лавочник расстегнул ему курточку на груди. Во-первых, чтобы дышать было легче, а во-вторых, как заправский полицейский, хотел метрику поискать. Умрет мальчишка без документов – хлопот не оберешься! В кармане он нащупал что-то твердое и вытащил фотографию покойной королевы.

– Эй, парень, попей молока! А ну, открой глаза!

Закаленный в походах, Матиуш быстро пришел в себя. Ему стало стыдно и немного страшно: не сказал ли он чего лишнего в беспамятстве? Уж больно чудно смотрят они на него.

– Как тебя зовут?

– Янек.

– Слушай, Янек, больно ты нежный, как я погляжу. Руки у тебя белые, хоть и в царапинах. И врать ты не мастер – это сразу видно. Зря ты мне морочил голову на вокзале. Голодный, худой, хотя мальчишка ты, видать, крепкий. И документов у тебя нет, только фотография королевы в кармане. Что все это значит?

– Мне душно, откройте окно!

Матиуш пьет молоко, закусывает хлебом и чувствует, как к нему постепенно возвращаются силы. Но притворяется, будто ему все еще плохо: закрывает глаза, а сам в сторону окна поглядывает, чтобы удрать в случае чего.

– Оставь его в покое, – сказала колбаснику жена. – Видишь, ребенок чуть живой. Завтра успеешь допросить, пусть выспится сперва.

– Ты меня уму-разуму не учи. Недаром я два года в полиция прослужил. Скажи-ка мне…

– А я тебе говорю – заткнись! Понял? В полиции он служил, недотепа… А сейчас почему не служишь? Потому что выгнали. Другие богатство нажили, а ты что? До самой смерти колбасой будешь торговать. А ну показывай, чего привез!

Пока они разгружали мешок, Матиуш положил голову на стол и заснул.

– Постыдился бы, дурень, на ребенка такую тяжесть взваливать! Как-никак его Янеком зовут.

Янеком звали ее единственного сына, который погиб на войне.

– Сразу видать, славный мальчонка: у озорника была бы фотография Матиуша, а не королевы.

Матиуш спал очень чутко и, услышав сквозь сон свое имя, проснулся.

– Песенка Матиуша спета: его на необитаемый остров сослали.

– Жалко, раньше этого не сделали, был бы наш Янек жив. Ох, попался бы мне этот Матиуш!..

– Матиуш был король мудрый, воинственный и смелый.

– Перестанешь ты или нет?

– А вот не перестану! Что ты мне сделаешь?

– На, получай!

Жена размахнулась да как трахнет мужа колбасой по голове! Колбаса пополам разломилась.

Видно, супруги жили недружно. И так повсюду: если муж любил Матиуша, жена терпеть его не могла. Брат хвалит Матиуша, сестра высмеивает. А сколько драк из-за этого было в школах – ужас!

Дошло до того, что обер-полицмейстер издал указ, запрещающий упоминать имя Матиуша в театрах, парках и прочих общественных местах. Нарушители карались штрафом или тремя днями ареста.

Но результат получился обратный: о Матиуше стали говорить еще больше. Так уж водится: все запретное кажется особенно заманчивым.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Пятница, 11.11.2011, 12:26 | Сообщение # 58
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
VI


Матиуш уплетает булку с колбасой, запивает сладким чаем, болтает о том о сем, а сам ждет: сейчас опять начнут выпытывать, кто он да откуда. Но нет, не спрашивают. Тем лучше.

Целый день только и слышится:

– Янек, принеси!.. Янек, замети!.. Подай!.. Убери!.. Завяжи!.. Вылей!..

Хотят испытать, послушный ли он, смышленый, расторопный. Наверно, из дома убежал. Ребята нынче совсем от рук отбились. Моду завели: чуть что не по ним – бегут из дома. Поскитается такой беглец по белу свету, наголодается, нахолодается, хлебнет горя и домой к папе с мамой воротится. Родители рады-радехоньки, что ребенок жив-здоров, лишнее слово сказать ему боятся. Ну, и мальчишка, наученный горьким опытом, тоже не больно-то хорохорится.

– Ничего, поживет немного, освоится и сам все выболтает. А пока пусть поработает. Лишь бы честный был.

Насчет этого он молодец! Пошлют за покупками – сдачу всю до копейки принесет. Тихий, неразговорчивый. А вот едок плохой.

– Ешь, Янек, – уговаривают его хозяева. – Еды на всех хватит, Не срами перед соседями, подумают, мы тебя голодом морим – уж больно ты худой.

– Не могу, зубы болят, – говорит Матиуш, а сам с тревогой в зеркало на себя поглядывает.

Рано или поздно побег обнаружится. Начнутся поиски. А может, и сейчас уже ведутся. Тогда никакая одежда не спасет. Слишком многие знают его в лицо. Одна надежда, если он похудеет.

Бегает Матиуш по разным поручениям. Попадет ему в руки газета, он спрячет ее и читает украдкой. Потом стал читать открыто, не таясь. А то новое объявление на стене увидит, остановится и прочтет. Теперь он был в курсе всех событий.

А события были такие. Государственный канцлер и казначей удрали за границу; они еще до войны, втайне ото всех, переправили туда драгоценности и капиталы. Военный министр открыл школу танцев. У министра здоровья – склад аптечных товаров: он туалетным мылом и зубным порошком торгует. Министр юстиции после суда над Матиушем с присущей ему честностью и прямотой заявил, что не желает иметь ничего общего с правосудием, и пошел работать кондуктором. Министр торговли держит овощную лавку и на паях с церемониймейстером владеет кинематографом. Министру просвещения не повезло: он продает на вокзале газеты. А бедняга доктор умер от огорчения.

В королевском дворце поселились иностранцы. В столицу со всего света съехалось видимо-невидимо мошенников и авантюристов. Они занимают лучшие места в театрах, раскатывают на автомобилях по улицам, пьют и едят в дорогих ресторанах, а население расплачивается за это тяжким трудом.

Во взрослом парламенте устраивают состязания силачей, а в детском – выступления магов-волшебников.

Казармы превратили в пивоварню, потому что с горя люди потребляют в огромных количествах пиво.

Негритята – кто в ученики к трубочистам пошел, кто в кафе служит: газеты подает посетителям, мраморные столики вытирает.

«С чего же начать? – мучительно думает Матиуш. – Кому-то надо открыться – один в поле не воин.»

Однажды остановился он перед овощной лавкой бывшего министра. «Может, войти?» Матиуш не испытывал никакой симпатии к этому министру, он знал его как человека весьма практичного. Но на этот раз так и не решился переступить порога и вернулся домой ни с чем.

– Мне хочется яблок.

Матиуш никогда ни о чем не просил, и лавочник дал ему денег.

– Полфунта яблок.

Бывший министр вздрогнул при этих словах: он сразу узнал Матиуша по голосу и, метнув на мальчика испуганный взгляд, уронил полуфунтовую гирю.

– Вашество…

Матиуш приложил палец к губам.

– Ах, что я болтаю… – пролепетал экс-министр и, обернувшись к продавцу, сказал: – Поднимите гирю… нет, принесите-ка мне папиросы… А вы, – обратился он к кассирше, – пересчитайте, пожалуйста, выручку.

Распорядившись, он незаметно сделал Матиушу знак, чтобы тот следовал за ним в каморку за лавкой, где помещался склад.

– Как вы смеете, ваше величество, подвергать меня такой опасности! – зашипел он злобно. – У меня и так хватает неприятностей. Был министром, а теперь докатился до того, что яблоками торгую. В стране строжайше запрещено произносить даже имя короля, и если кто-нибудь узнает… Прошу вас, умоляю больше никогда не приходить сюда, иначе, честное слово, я вынужден буду донести в полицию. У меня жена, дети, я не имею права рисковать благополучием семьи.

– Но я хотел только узнать…

– А я ничего не знаю и не желаю знать! – перебил его министр. – Извольте, могу дать вам фунт, ну три фунта яблок или груш, но на большее не рассчитывайте.

– Я в милостыне не нуждаюсь, – гордо сказал Матиуш и ушел не простившись.

Бедный король-скиталец! Посещение овощной лавки отбило у него всякую охоту обращаться к другим министрам. Думал, думал Матиуш и пришел к выводу, что у него есть следующие возможности.

Первая. Ворваться в толпу с криком: «К оружию!» Раздать населению винтовки, арестовать иностранных послов, выкопать вокруг города оборонительные рвы и еще раз попытать счастья на поле боя.

Вторая. Прийти во дворец и заявить: «Я – король Матиуш Первый!» Пусть ссылают на необитаемый остров.

Третья. Оставаться мальчиком на побегушках и выжидать.

Четвертая. Отправиться к Печальному королю… Нет, на такое унижение он не пойдет.

И Матиуш выбрал третье: то есть решил ждать. «Не может ведь так продолжаться вечно».

И вот Матиуш трудится не покладая рук. Встает чуть свет, подметает пол в лавке, ходит на базар с кошелкой, топит печь, чистит картошку, разносит по домам покупки.

– Янек, возьми пятьдесят сарделек и десять фунтов колбасы и отнеси в ресторан на Новую улицу – ту, что раньше называлась улицей Матиуша Реформатора.

– Хорошо.

Идет Матиуш с корзиной, а на улицах необычное оживление. Всюду полно солдат, полицейских, они прохаживаются взад-вперед и останавливают взрослых и детей. Посмотрел Матиуш по сторонам и видит на стене объявление, а на нем большущими буквами: «5 000 000 вознаграждения».

Наконец-то!

5000000 ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ.

Бывший король МАТИУШ ПЕРВЫЙ по пути на необитаемый остров БЕЖАЛ из-под стражи в неизвестном направлении. Кто поймает МАТИУША или укажет, где он скрывается, получит вышеозначенное ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ.

Все мальчики в возрасте МАТИУША обязаны иметь при себе метрику. Во избежание недоразумений предупреждаем родителей, что мальчики без документов будут ЗАДЕРЖИВАТЬСЯ.

«Пять миллионов! – покачал Матиуш головой. – Вот никогда не предполагал, что короли ценятся так дорого. Сколько сарделек можно получить в обмен на одного короля!»

В душе он обрадовался: наконец-то перемена! И решил к колбаснику не возвращаться. Он ему до смерти надоел своими расспросами: кто он да откуда, в какой школе учился; зачем сидит уткнувшись в газету – все равно ничего не поймет; почему носит при себе фотографию королевы, и так далее. Вернись он к ним сейчас, они непременно догадаются, кто он.

– Откуда идешь? – остановил его патруль.

– От мясника.

– Свидетельство есть?

– Есть.

– А ну покажи.

Матиуш с невинным видом показывает колбасу.

– Дурачок, это колбаса, а не свидетельство. Предъяви документ.

– Пусти его, чего с дураком толковать.

Две улицы прошел – опять патруль.

– Документы!

– Пропустите, пожалуйста, я очень спешу: хозяин ресторана ждет.

На этот раз тоже повезло – пропустили. Однако Матиуш видит, дело принимает серьезный оборот, и стал пробираться боковыми, узенькими улочками на окраину города.

– Стой! – раздался окрик.

Но Матиуш как ни в чем не бывало идет дальше.

– Стой! Стрелять буду!

Матиуш продолжает путь, словно не слышит. Солдат выстрелил в воздух. Матиуш – ноль внимания.

– Ах ты негодяй, шутки шутить вздумал с полицией!

Матиуш объяснил знаками, что он, мол, глухой.

– Отпустить его, что ли? Глухой как пень. Даже выстрела не слышал.

– А мне какое дело! Приказано арестовывать – значит, нечего рассуждать. Вернемся с пустыми руками – от начальства попадет. Может, мошенник, притворяется глухим, а сам украл колбасу?

Дело дрянь. Пока не поздно, надо ноги уносить. Еда пригодится: несколько дней придется скрываться.

Солдаты идут, не торопятся, переговариваются между собой:

– Совсем сбесились. Матиуш убежал с необитаемого острова, а они его здесь ищут. Только бы этим толстосумам людей мучить…

По дороге зацапали еще двух мальчишек. Ни просьбы, ни слезы не помогли – солдаты только еще больше разозлились. Образовалась целая процессия: впереди трое ребят, сзади солдаты, а сбоку четыре пса – за корзинкой с колбасой увязались. В последнее время на окраинах развелось много бездомных собак. Обедневшим ремесленникам самим нечего было есть, и они повыгоняли собак на улицу.

Матиуш вынул из корзинки связку сарделек, повесил на шею, обмотал вокруг пояса, в каждую руку взял по колбасе, корзинку поддал ногой – и деру.

– Лови его, держи!..

Матиуш бежит впереди, за ним – собаки, за собаками – солдат. Другой остался стеречь мальчишек.

Солдат даже винтовку бросил на бегу, чтобы не мешала, и вот-вот догонит Матиуша. Матиуш обернулся и – бац! – в собак колбасой. Собаки накинулись на нее, сцепились, покатились клубком прямо под ноги солдату. Тот растянулся во весь рост на мостовой, а собаки давай его кусать. Матиуш перемахнул через забор, пробежал один двор, другой и очутился возле сада, а в нем детвора: маленькие, большие, девочки, мальчики. В глубине сада – дом, калитка открыта настежь; в стороне – другой дом, поменьше, за ним кусты.

Тут прозвенел звонок, и ребята побежали к дому.

«Школа, наверно», – подумал Матиуш.

Сад опустел. Матиуш сидит в кустах и высматривает укромное местечко, куда бы спрятать свои припасы.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Пятница, 11.11.2011, 12:27 | Сообщение # 59
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
VII


– Это не школа, а приют. В школе только учатся, а мы здесь живем: спим, едим. Мой отец на войне погиб. А твой? Чтобы приняли в приют, надо подать заявление. Это страшная волынка! Мой тебе совет: оставайся, никто не заметит. Раньше дело другое: мы были одинаково одеты. Но после войны никакого порядка нет: каждый делает что хочет.

– Но ребята сразу заметят, что я новенький, – возразил Матиуш.

– Мура! Старшим по сардельке дашь, чтобы язык за зубами держали, а малыши не пикнут – боятся нас. Не послушаются – подзатыльник получат. У нас с ними разговор короткий! Впрочем, посиди в кустах, а я посоветуюсь со скаутами.

– Значит, у вас скауты есть? – обрадовался Матиуш.

– Одно название, что скауты: папиросы курят и даже пояса со скаутским ножом ни у кого нет. Говорю тебе: сплошной ералаш. Каждый делает что хочет. Сказал бы я тебе одну вещь, да, боюсь, проболтаешься. Послушай: у нас тайное общество есть, Зеленого Знамени. А патрон наш – только помни: это тайна, – Матиуш. Мы решили выкрасть его с необитаемого острова. Да смотри не проговорись, не то тебе не поздоровится. Мы свято храним нашу тайну…

Прозвенел звонок.

– Подожди меня здесь. Мне на урок надо идти. У нас только на первом уроке проверяют, кто отсутствует, а потом хоть целый день гуляй! На, держи кусок хлеба…

Матиуш съел хлеб и две сардельки. Сидит он в кустах и думает: как быть дальше? А тут в сад нагрянула полиция.

«Искать будут».

Но они пожаловали по другому поводу: привели из тюрьмы около ста мальчишек, задержанных на разных улицах. Родители собрались перед тюрьмой и устроили скандал.

– Не хотим, чтобы наши дети сидели вместе с ворами! – кричали они.

Пришлось ребят перевести из тюрьмы в приют.

Навстречу этой ораве выбежал толстяк – размахивает руками, кричит, сердится:

– Почему заранее не предупредили? Куда я их дену? Откуда взять столько мисок и кружек? Где их спать укладывать?

– Наше дело маленькое. Мы выполняем приказ начальства, – сказали тюремные надзиратели и удалились.

В сад выскочили приютские ребята и смешались с новенькими. Путаница, неразбериха. Из дома вынесли два стола и стали записывать имена и адреса вновь прибывших ребят.

– Мой папа адвокат.

– Мой папа жандарм.

– Моя мама актриса.

– Мой папа иностранный посол.

Тут к воротам подкатил автомобиль.

– Папа приехал!

– По какому такому праву вы задерживаете моего сына? Что за безобразие! – накинулся посол на толстяка.

В это время полицейские привели еще сорок пленников.

– Отдайте мне сына!.. – вопит жена посла.

В сад ворвалась целая толпа родителей. Плач, ругань, галдеж.

«Пожалуй, можно вылезти из кустов, – подумал Матиуш. – Какой, однако, странный способ ловить преступников! Не удивительно, что это им так редко удается. Теперь я в безопасности.»

И Матиуш до того осмелел, что протиснулся к столу, возле которого стоял толстяк, пытаясь успокоить разбушевавшихся родителей.

– Уважаемые родители, я директор приюта, а отнюдь не тюремщик. Для меня, как и для вас, это тоже неприятный сюрприз. Перед вами ученый-педагог, автор научных трудов, посвященных воспитанию детей. Я написал книгу под названием «365 способов унять детский шум». Мне принадлежит научное исследование, в котором решается сложнейшая проблема, какие пуговицы практичней – металлические или роговые. Мое третье педагогическое сочинение называется так: «Разведение свиней в приютах». Не правда ли, на первый взгляд странное название? Но если вдуматься, все станет ясно. Где много детей, там много картофельных очистков и помоев. И вот, чтобы добро не пропадало даром, в моем приюте в рекордно короткие сроки откармливаются жирные свиньи. За свои научные открытия я награжден двумя серебряными медалями. Я каждого ребенка насквозь вижу. По глазам, по носу, по ушам – словом, по всему могу с точностью определить, кто из него вырастет. Вот взгляните, пожалуйста, на эту девочку… – И директор показал на стоящего возле стола Матиуша. – Обратите внимание, какое у нее доброе личико и смышленые глазки. Она совсем недавно в нашем приюте, но я успел досконально изучить ее. У нее нет от меня тайн. Я читаю в ее душе, как в раскрытой книге.

При этих словах директор положил руки на голову Матиуша и пристально посмотрел ему в лицо. Матиуш не на шутку испугался: вдруг этот толстый чудак в самом деле умеет читать в душе?

Убедившись, что их детям не грозит опасность и они попали к опытному педагогу, родители успокоились и разошлись по домам. Только иностранный посол позвонил обер-полицмейстеру и, получив разрешение забрать сына, сел в автомобиль и укатил.

Минуты не прошло, как в сад снова с криком выбежал директор:

– Господа воспитатели! Через полчаса сюда съедутся разные знаменитости обсудить вопрос, как поймать беглого короля. Переоденьте детей, вымойте им уши, утрите носы. Смотрите, чтобы ни одного сопливого носа не было! И пусть какая-нибудь девочка преподнесет обер-полицмейстеру цветы. Лучше всего та, с миленькой мордашкой… Эй, слуги, убрать помещение!

И умчался как вихрь.

– Где девочка, которой господин директор велел преподнести цветы? – спрашивает воспитатель.

– Это я, – робко говорит Матиуш. – Только я не девочка, а мальчик.

– Как ты смеешь возражать, наглец! Если господин директор говорит, что ты девочка, значит, так оно и есть. За упрямство и непослушание останешься завтра без обеда!..

И вот Матиуш в белом платьице с розовым бантом преподнес обер-полицмейстеру цветы. Следом за обер-полицмейстером приехали главный следователь, главный криминалист, шеф жандармов, начальник шпионов и контрразведчиков и двадцать отечественных и иностранных сыщиков.

Первым взял слово директор приюта:

– Господа! Я воспитатель и автор научных сочинений о детях. Я слежу, чтобы дети не теряли носовых платков, не шумели, не отрывали пуговиц. Но если вы хотите найти пропавшего ребенка, в моем лице вы найдете лучшего помощника, ибо я – знаток детских душ. Так вот, я как специалист со всей ответственностью утверждаю: Матиуша в столице нет! Он наверняка спрятался в лесу, и его, спящего, подобрали цыгане или какая-нибудь сердобольная крестьянка. Итак, Матиуша следует искать в цыганском таборе или в деревне. Если его узнают, то непременно выдадут: он всем насолил. А если не узнают, он сам в конце концов проболтается. Но у простого, неотесанного мужика не может быть педагогического чутья. Поэтому пройдет еще несколько недель, прежде чем он поймет, кого приютил в своем доме. Другое дело – в столице, где нет человека, который не знал бы Матиуша в лицо. Да он здесь и пяти минут не мог бы скрываться!

А Матиуш стоит возле двери и слушает. Так распорядился директор, на случай, если понадобится принести стакан воды или поднять что-нибудь Взрослые сами не любят нагибаться: у них кости болят.

Совещались долго – каждому хотелось высказаться. В конце концов постановили: пусть дети переночуют в приюте, а завтра – по домам! Родителям разрешается принести им обед. Приютская кухня на них не рассчитывала, а оставлять детей голодными не годится. И больше мальчиков на улицах не задерживать.

На этом совещание окончилось.

Когда Матиуш переоделся и вышел во двор, его окружили ребята.

– О чем они говорили?.. Что делали?.. Ели что-нибудь вкусное? А тебя угощали?.. Тебе не стыдно было в девчачьем платье?.. Когда нас отпустят домой?.. А что сегодня на обед?..

– Я ничего не видел и не слышал. Ничего не знаю и не скажу, – буркнул Матиуш не очень любезно.

Ребята быстро от него отстали: некогда было. Каждому хотелось выменять что-нибудь у пленников.

– Знаешь, мне очень нужен ножик, а тебе он ни к чему.

– Послушай, дай мне зеркальце, у тебя дома лучше есть.

– Дашь пряник – секрет скажу.

– Гляди, как у меня волосы рассыпаются, отдай мне свою заколку…

Попрошайничали не все ребята, но глазели на необычайное зрелище все. Еще бы! Такое не каждый день увидишь. В обычное время они бегали по двору или ходили парами по улицам. А ходить парами неприятно: мальчишки дразнятся и на витрины не поглазеешь.

Да, я забыл сказать, что Матиуша нарядили в платье директорской дочки, а потом выдали мальчишескую одежду, но не ту, в которой он пришел. И теперь Матиуш ничем не отличался от остальных ребят.

И вообще было не до него. До позднего вечера родители приносили гостинцы. Такого роскошного пиршества не помнили даже самые старшие воспитанники.

Вот так веселье! А все из-за кого?

– Да здравствует король Матиуш! – раздался чей-то несмелый голос.

– Да здравствует!.. Да здравствует!.. – дружно подхватили все ребята.

«Да здравствует полковник Дормеско!» – чуть не вырвалось у Матиуша.



Всегда рядом.
 
LitaДата: Пятница, 11.11.2011, 12:29 | Сообщение # 60
Друг
Группа: Администраторы
Сообщений: 8841
Награды: 167
Репутация: 159
Статус: Offline
VIII


Полковник Дормеско, сам того не подозревая, оказал Матиушу огромную услугу. С тех пор как Матиуш убежал, прошло три дня, а поезд ехал вперед без остановки. Дормеско спал, часовой стоял в коридоре и караулил королевского пленника.

Приехали к морю. На берегу собралась толпа зевак. Весть о том, что корабль в порту ждет Матиуша, моментально распространилась по округе.

Из вагона вынесли чемодан Матиуша, потом чемодан полковника, потом клетку с канарейкой. Наконец вышел сам полковник: пять солдат с одного бока, пять с другого.

– А где Матиуш? Матиуш где? – заволновалась толпа.

Зеваки разозлились: два часа мокли под дождем и прозевали Матиуша. Но что это за таинственная клетка? – недоумевают любопытные.

– Где Матиуш? – спросил без обиняков начальник порта.

– Не суйтесь не в свое дело! – огрызнулся Дормеско. – Или вы морская и сухопутная власть?

– Так точно!

– Тогда вы обязаны оказывать мне всяческое содействие. Дайте лодку. И как только мы поднимемся по трапу, велите сниматься с якоря.

Смотрит капитан корабля и диву дается. Матросы тоже удивлены.

«Кто знает, – думают эти суеверные люди, – может, Матиуша заколдовали? Или его вообще не было?»

Приехал Дормеско на необитаемый остров, получил квитанцию за доставленные вещи и отправился в обратный путь. Но спится ему неспокойно, угрызения совести мучают во сне. Как-никак неприятно старому служаке не выполнить приказа.

Рапорт полковника, как важный исторический документ, приводится дословно:

Крепость. Четвертый Форт Смерти

Пункт I приказа выполнен.

Пункт II приказа выполнен.

Пункт III приказа выполненен частично: на необитаемый остров доставлены вещи Матиуша (квитанцию прилагаю).

Выполнение IV пункта приказа подтверждается настоящим рапортом.

Бывший король Матиуш по дороге ИСЧЕЗ.

Полковник Дормеско.

Дормеско отправил рапорт с вестовым и, утомленный дорогой, завалился спать.

Что тут началось! Такого скандала свет не видывал.

Дормеско грозили, что его расстреляют, в солдаты разжалуют, сошлют в штрафной батальон, на каторгу. Но это все ерунда по сравнению с паникой, охватившей самих королей. Каждый день по три совещания, и одно – ночью! И каждое совещание в другом городе, а иногда в двух городах одновременно. Сначала хранили все в тайне. Но проныры-журналисты пронюхали, что Матиуш убежал, и куда короли – туда и они. Поезда мчатся на всех парах. Министры теряют чемоданы, церемониймейстеры – головы. Экстренные выпуски газет выходят в два-три часа ночи, и люди, как на пожар, выскакивают на улицу в ночных рубашках, чтобы купить газету. В кинематографах идут старые фильмы про Матиуша. Всюду, куда ни глянь, – Матиуш. Сигары – «Матиуш Первый». Конфеты – «Матиуш Первый». Водка – «Матишовка».

– Экстренный выпуск! Революция у Молодого короля!

– Печальный король готовится к войне!

– Обыск во дворце Кампанеллы!

– Война Южной и Северной Африки!

Тысяча двенадцать раз сообщалось в газетах, что Матиуш пойман, и всякий раз это оказывалось липой, уловкой, чтобы продать побольше газет. Вознаграждение за поимку Матиуша с пяти миллионов возросло до десяти.

Ждали чрезвычайных событий, а что происходит на самом деле, никто не знал, даже короли. Ясно одно: если Матиуша изловят, решить его участь тайком, без согласия детей, не удастся. Этот номер не пройдет! Ибо все ребята – белые, черные, желтые – на его стороне.

Закрыли фабрику, выпускающую перья «Матюшо», оштрафовали владельцев двенадцати магазинов за то, что они выставили в витринах открытки с изображением Матиуша. Редактор газеты «Зеленое Знамя» сидел в тюрьме. Известного поэта за гимн в честь Матиуша отдали под суд. Школы были оцеплены войсками. Детям запретили продавать зеленый материал. За игру в «зелень» учителя безжалостно ставили в угол. А царь Пафнутий, известный тупица, издал указ:

Я, божьей милостью царь и самодержец, повелеваю всем растениям в парках и лесах в месячный срок изменить цвет.

Царь Пафнутий.

Но это еще не все. Княжна Леля Бенгальская явилась на бал к королю Людовику в зеленом платье. Сын Ореста, королевич Хастес, возглавил демонстрацию школьников. Транспаранты, с которыми ребята вышли на улицу, гласили:

«Долой плохие карандаши и мел! Требуем карандашей, которые не ломаются!»

«Долой тетради, в которых расплываются чернила!»

«Долой учебники в некрасивых переплетах!»

«Долой одежду на вырост!»

«Да здравствуют конфеты и шоколад!»

«От конфет не портятся зубы!»

Короли запутались и не знали, кто с кем враждует, а кто с кем дружит, и сваливали друг на друга вину за случившееся.

– Это ты первый начал войну с Матиушем!

– А кто потребовал провозгласить его королем?!

– А ты позволил провозить через свою страну Бум-Друмово золото.

– А у тебя Матиуш познакомился с неграми.

– Ты первый показал ему парламент!

– Это твой шпион начал издавать у него газету!

Запахло порохом. Но войны все боялись, потому что никто не знал, кто союзник, а кто враг.

Поссорятся ребята в школе, учитель накричит на них, поставит провинившихся в угол – и дело в шляпе! Поссорятся министры, король выгонит одного или двух (это называется – дать отставку), и в государстве воцаряется порядок. А вот как быть, если перессорились короли?

Оказывается, даже из столь затруднительного положения бывает выход. На свете существуют очень умные люди, которые называются дипломатами. Они улаживают все без драки. На этот раз навести порядок вызвался мудрый старик – лорд Пакс.

Лорд Пакс курил трубку и был немногословен. В газетах сообщили: если лорд Пакс взялся за дело, можно не беспокоиться, все будет в порядке.

Итак, короли приехали на остров Фуфайку. Лорд Пакс проверяет по списку, все ли на месте.

– Здесь… Здесь… Болен… Здесь… Здесь… Вышел на минутку в уборную… Здесь… Нет…

Наступила тишина. Все ждут, что скажет лорд. А он набивает табаком трубку и, как видно, не торопится.

– Пусть каждый выступит и скажет, чего он хочет и чем недоволен.

Короли выходят по очереди. Один говорит громко, другой – тихо, один – кратко, другой – длинно; один заикается и краснеет, другой покашливает, третий шепелявит; один размахивает руками, другой раскачивается всем телом…

Заседать больше двух-трех часов короли не привыкли, а тут сиди с утра до вечера. Лорд Пакс вытрясет пепел из трубки, набьет ее снова и ни слова не говорит. Недаром его прозвали Железным Старцем. Сидит будто не человек, а мумия. Но если кто-нибудь перебьет оратора или реплику с места подаст, так глянет, что душа в пятки уйдет.

Наконец королям надоело слушать друг друга, и они с любопытством стали ждать, что скажет лорд Пакс.

Желающих выступать больше не оказалось. Воцарилась тишина. Журналисты очинили карандаши. Посыльные помчались на телеграф предупредить телеграфистов, чтобы те приготовились к приему телеграмм. Сейчас будет выступать лорд Пакс!

А лорд докурил трубку, выбил из нее пепел, прочистил, спрятал в карман и сказал:

– М-да. – Помолчал и прибавил: – Завтра в семь утра второе заседание.

Журналисты сломя голову полетели на телеграф. Но в газете ведь не напишешь, что лорд Пакс сказал «м-да». И вот каждый по своему вкусу сочинил за него речь и послал в газету.

На другой день короли, злые, невыспавшиеся, собрались к семи часам утра. А лорд Пакс как ни в чем не бывало сидит на председательском месте, покуривает трубку и опять проверяет, кто явился, кого нет, кто опоздал.

– Вчера вы не знали, что скажут другие, а сегодня знаете, поэтому пусть каждый повторит, чего он хочет и чем недоволен.

Опять короли выступают по очереди. Одни говорят то же самое, другие не совсем то же самое, третьи, позабыв вчерашнюю речь, говорят все наоборот. И снова Железный Старец продержал их до позднего вечера, а напоследок сказал:

– Отлично, завтра заседание назначается на шесть часов утра.

Короли чуть не лопнули от злости.

– Вы придете завтра, ваше величество? – осведомляются они друг у друга, и каждый уверяет, что нет, не придет, не позволит больше лорду Паксу над ним измываться. На что это похоже! Их заставляет говорить, а сам трубку курит. Глупец, разве он не знает, что короли не привыкли рано вставать и столько времени проводить на заседаниях.

Но храбрились они только на словах, а в глубине души побаивались лорда. Почему, сами не знали. Так бывает и в школе: один учитель кричит-надрывается, в угол ставит, за уши дерет, но его все равно не слушаются; а другой только глянет – и мурашки по спине. А лорд Пакс бросает строгие взгляды из-под седых насупленных бровей, курит трубку и загадочно молчит. Тут не только король, а самый что ни на есть храбрец струсит.



Всегда рядом.
 
Форум » Чердачок » Жемчужины » Януш Корчак - "Король Матиуш Первый" (две сказки о маленьком короле)
Страница 4 из 6«123456»
Поиск:


Copyright Lita Inc. © 2017
Бесплатный хостинг uCoz